ВЛАСТЬ? ВЛАСТЬ! ВЛАСТЬ…


Историко-публицистический курс политологии

А.Н. Алпеев

Книга представляет собой синтез аналитического и публицистического методов анализа основных проблем политологии. Автор использует богатый эмпирический материал из истории и современной жизни различных стран, в том числе России и Беларуси, что делает научную аргументацию более убедительной и доступной для широкого круга читателей

В первом томе издания - "Власть и общество" - рассматриваются типы политических систем, их идеология и культура, методы взаимодействия государства и общества.

Второй том - "Власть и личность" - посвящен анализу проблем социализации личности, роли индивида в формировании политических элит и партий, причин возникновения и технологий разрешения политических конфликтов. Впервые в политологии представлена модель белорусского государства, политика которого находится в эпицентре дискуссий европейского сообщества.
Рекомендуется для студентов и преподавателей ВУЗов, научных работников, учащихся школ, гимназий, средних специальных учебных заведений, а также всех тех, кого интересуют тайны функционирования власти.

Алпеев А.Н. - активный участник политического процесса в Республике Беларусь, один из создателей Партии Народного согласия, председатель её исполнительного Комитета.

Автор: Александр Николаевич Алпеев - академик Российской академии естественных наук, доктор политических наук, профессор, член Союза писателей России.

 

СОДЕРЖАНИЕ

Предисловие

Книга 1

 ВЛАСТЬ И ОБЩЕСТВО

Глава 1: «Политика: причины возникновения и сущность, цель и задачи политологии»

Дополитический период существования человека;

Политика и социум;

Политика и экономика

Три «кита» политики;

Политика и политология;

Теоретико-методологические принципы политологии;

Критерии верификации (правильности) политической теории.

Глава 2: «Мыслители прошлого о государстве: от монархии до анархии»

 Философы Древней Греции и Древнего Рима в поисках модели «идеального государства»

 Нравственная парадигма в учении Конфуция о государстве

 Политическая мысль Средневековья и эпохи Возрождения

 Утопические представления о государстве «всеобщего благоденствия»

 Политические учения Нового времени

 Попытки реализовать идеи философов-утопистов на практике

 Российские прожекты и эксперименты в области государственного строительства

 Научные прогнозы о государстве будущего

Глава 3: «Политическая власть: её формы, методы действия и мотивация

 Социальная природа власти

 Власть как форма взаимоотношений между субъектом и объектом

 Коммуникативная функция власти

 Свойства власти

 Законность (легальность) и легитимность власти

 Импичмент как способ отрешения от власти

 Триада власти: сила, богатство, знания

 Фактор личности в эффективности власти

Глава 4: «Политическая система общества»

 Политическая система как механизм власти

 Структура политической системы

 Политические интересы

 Исторические типы государства

 Политические режимы

 Функции политической системы

Глава 5: «Политические идеологии

 Идеология: наука или шарлатанство?

 Функции идеологии

 Гуманистическая парадигма политики и идеологии

 Либерализм

 Консерватизм

 Коммунизм

 Фашизм

 Социал-демократизм

 Феминизм

 Антиглобализм

Глава 6: «Политическая культура общества»

 Что такое политическая культура?

 Типы политической культуры

 Роль субкультур в политической культуре

 Из «хомо советикус» в «хомо демократикус»

Глава 7: «Политическая модернизация»

 Вперед в прошлое или назад в будущее?

 Цель модернизации

 Типология модернизации

 Свет и тени модернизации

 Гражданское общество как конечная цель политической модернизации

ПРЕДИСЛОВИЕ

 На рубеже ХХ и ХХI веков политическая наука привлекает к себе повышенное внимание. Распад Советского Союза и социалистического лагеря, процесс глобализации, мировой финансовый кризис с новой силой поставили вопрос о том, какой общественно-политический строй в наибольшей мере отвечает чаяниям человечества, позволяет найти эффективные ответы на вызовы времени. И если раньше законы развития цивилизации интересовали преимущественно ученых, то теперь политология становится  все более востребованной широкой общественностью. В 1948 году под эгидой ЮНЕСКО был созван международный коллоквиум политологов, где рассматривались актуальные проблемы политической науки, были определены ее предмет и задачи. В резолюции, предложенной ведущими экспертами из Америки и Европы, определен перечень проблем, обязательных для исследования политологией:

Политическая история

Политические институты

Партии, группы и общественное мнение

Международные отношения.

Всем странам рекомендовано ввести эту науку для изучения в высших учебных заведениях.

За прошедшие шестьдесят лет изданы десятки, если не сотни монографий и учебных пособий, в которых изложена теория государства и права – эти понятия связаны неразрывно, поскольку в центре любой политической деятельности находятся права и свободы человека, а его благо является главной целью любого государства, претендующего на звание демократического. Достоинства такого рода научной и учебной литературы бесспорны; их авторы - специалисты, глубоко разбирающиеся в политической проблематике. Но политология не имеет права топтаться на месте - слишком быстро изменяется окружающий нас мир, выдвигая все новые и новые вопросы.

Есть и ещё одна причина, побудившая взяться за перо. Большинство учебников по политологии написаны преимущественно научным языком, теория в них явно преобладает над практикой. Это несколько затрудняет восприятие студентами предлагаемого материала. В еще более сложном положении оказываются школьники старших классов, впервые знакомящиеся с законами развития государства и общества.

Предлагаемое двухтомное издание представляет собой историко-публицистический курс политологии, в котором проблемы этой науки исследуются с привлечением богатого эмпирического материала, в том числе из жизни России и Беларуси, излагаются в популярной форме, доступной даже для тех, кто имеет недостаточную подготовку. Название «Власть? Власть! Власть…» подчёркивает, сколь сложным и противоречивым является институт власти, сколь запутанным оказывается путь политиков к взаимопониманию в обществе, без чего нельзя достичь подлинного прогресса и всеобщего благополучия. На нем встречается немало коварных тупиков, куда легко угодить, но очень трудно оттуда выбраться. Удается это далеко не всем.

Знаменитый немецкий философ Иммануил Кант искал универсальные законы, определяющие поведение людей в политике. Им введено в научный оборот понятие императива. Сам Кант обозначает его, как правило, которое выражает долженствование, объективное принуждение к поступку,  Толковый словарь русского языка Ожегова - как повеление, безусловное требование. Кант выделяет два вида императива: гипотетический императив, исполнение которого связано с необходимостью сделать что-то как средство для достижения другой цели, и категорический императив – поступок, объективно необходимый сам по себе, безотносительно к другой цели. В первом томе книги - «Власть и общество» - мы проследим за тем, как политики реализуют свои общественные функции, попытаемся понять, почему действия руководителей государств и политической элиты чаще всего представляют собой сложные многоходовые, зачастую противоречивые комбинации, конечные цели которых далеко не всегда понятны социуму. Во втором томе - «Власть и личность» - поразмышляем над тем, как сочетается их деятельность с категорическим императивом – нравственным предписанием, имеющим силу безусловного принципа человеческого поведения. На практике, как известно, следуют ему не всегда. Многие политики предпочитают руководствоваться скандальным постулатом итальянского философа Николо Макиавелли: «Цель оправдывает средства» и аморальность своих поступков объясняют тем, что политика якобы априори – грязное дело.

Разумеется, деление на две части носит весьма условный характер; сделано это из сугубо практических соображений – слишком объемная книга неудобна в работе – и потому их следует рассматривать как единое целое.

 

Книга 1

ВЛАСТЬ И ОБЩЕСТВО

Глава 1

ПОЛИТИКА: ПРИЧИНЫ ВОЗНИКНОВЕНИЯ И СУЩНОСТЬ,

ЦЕЛЬ И ЗАДАЧИ ПОЛИТОЛОГИИ

Дополитический период существования человека

Давно ли возникла политика? Если исходить из того, что homo sapiens (человек разумный) существует примерно 100 тысяч лет, и представить историю цивилизации в виде марафонского бега на 100 километров, то окажется, что только на последнем десятке километров он стал заниматься тем, что мы понимаем под политикой. А как была организована его жизнь до того? Долгое время дополитический период организации общества оставался для историков тайной за семью печатями. Лишь благодаря исследованиям археологов, удалось более-менее зримо представить образ жизни наших далёких предков.

Учёные выявили удивительный факт: будучи похожими на нас внешне, наши пращуры не являлись людьми в привычном понимании этого слова. Они больше походили на биологических роботов, поначалу действовавших, следуя природным инстинктам, а позднее – в соответствии с заложенной в них родово-племенной программой. Эти люди не мыслили самостоятельно, у них не было индивидуальной воли и права выбора. Они являлись носителями функций, которые кодировались в именах, присваивавшихся после наступления совершеннолетия. Основу такой матрицы составляли социальные ритуалы, табу, мифологические догмы.

Яркую картину жизни первобытных людей даёт Жан-Жак Руссо в

трактате«Рассуждение о происхождении и основаниях неравенства между людьми» (1755). Изображая дикаря, или, по терминологии философа, «человека естественного», он пишет:

«Единственные блага, знакомые им в мире - это пища, самка и отдых; единственные виды зла – боль и голод… Его душа, ничем не волнуемая, отдаётся единственно чувству нынешнего существования, безо всякого представления о будущем, каким бы близким оно ни было, а его планы, ограниченные, как и его взгляды, едва простираются до конца дня».

Руссо считает, что, живя в «естественном состоянии», человек вполне довольствовался одним лишь инстинктом. «Развитой разум» потребовался для жизни в обществе.

«Дикий человек, который, блуждая в лесах, не обладал трудолюбием, не знал речи, не имел жилища, не вёл ни с кем войны и ни с кем не общался, не нуждался в себе подобных, как и не чувствовал никакого желания им вредить, даже, может быть, не знал никого из них в отдельности; был подвержен лишь немногим страстям и, довольствуясь самим собою, обладал лишь теми чувствами и познаниями, которые соответствовали такому его состоянию; ощущал только действительные свои потребности, смотрел лишь на то, что, как он думал, представляло для него интерес, и его интеллект делал не большие успехи, чем его тщеславие».

Нам не суждено узнать, кто первым придумал колесо, кардинально изменившее судьбу древнего человека. Возможно, таких гениальных изобретателей было много. Но плоды их мыслей бесследно исчезали вместе с ними.

«Не было ни образования, ни прогресса, бесполезно множились поколения; и так как каждое из них отправлялось от той же точки, то целые столетия протекали в той же первобытной грубости; род был уже стар, а человек все еще оставался ребенком»,- пишет философ.

Руссо категорически отвергает мысль о том, что в основе общественного неравенства лежат физические различия людей. По его теории, в естественном состоянии сила между людьми применяется редко и не может стать основой долговременных отношений.

 «Человек, конечно, может овладеть плодами, которые собрал другой, дичью, которую тот убил, пещерою, что служила ему убежищем… Но как сможет он достигнуть того, чтобы заставить другого повиноваться себе?.. Если меня будут тревожить в одном месте, кто помешает мне пойти в другое?»

Поскольку частной собственности не существовало, не было и необходимости официально как-то регулировать отношения между людьми. Но племена становились все более многочисленными, а комфортный ареал все меньше, и в спорах за территорию проживания все чаще применяется сила. Победители занимали «место под солнцем», побеждённые были вынуждены приспосабливаться к менее благоприятному климату и, как следствие, к более сложным способам добычи пищи.

«Первый, кто, огородив участок земли, придумал заявить: Это моё! и нашёл людей достаточно простодушных, чтобы тому поверить, был подлинным основателем гражданского общества»,- пишет философ и далее с горькой иронией отмечает: «От скольких преступлений, войн, убийств, несчастий и ужасов уберёг бы род человеческий тот, кто, выдернув колья или засыпав ров, крикнул бы себе подобным: «Остерегитесь слушать этого обманщика; вы погибнете, если забудете, что плоды земли – для всех, а сама она – ничья!»

Один из основателей (вместе с Карлом Марксом) идеологии «научного социализма» Фридрих Энгельс (1820-1895) в трактате «Происхождение семьи, частной собственности и государства» (1884) прослеживает драматический путь человечества от дикости до образования государства.

В периоде дикости Энгельс выделяет три ступени: низшую ступень, среднюю и высшую.

 «Низшая ступень. Детство человеческого рода. Люди находились еще в местах своего первоначального пребывания, в "тропических или субтропических лесах. Они жили, по крайней мере, частью, на деревьях; только этим и можно объяснить их существование среди крупных хищных зверей. Пищей служили им плоды, орехи, коренья; главное достижение этого периода - возникновение членораздельной речи. Из всех народов, ставших известными в исторический период, уже ни один не находился в этом первобытном состоянии. И хотя оно длилось, вероятно, много тысячелетий, доказать его существование на основании прямых свидетельств мы не можем; но, признав происхождение человека из царства животных, необходимо допустить такое переходное состояние.

 Средняя ступень. Начинается с введения рыбной пищи (куда мы относим также раков, моллюсков и других водяных животных) и с применения огня. То и другое взаимно связано, так как рыбная пища делается вполне пригодной к употреблению лишь благодаря огню. Но с этой новой пищей люди стали независимыми от климата и местности; следуя по течению рек и по морским берегам, они могли даже в диком состоянии расселиться на большей части земной поверхности. Грубо сделанные, неотшлифованные каменные орудия раннего каменного века, так называемые палеолитические, целиком или большей частью относящиеся к этому периоду, распространены на всех континентах и являются наглядным доказательством этих переселений…

Высшая ступень. Начинается с изобретения лука и стрелы, благодаря которым дичь стала постоянной пищей, а охота - одной из обычных отраслей труда. Лук, тетива и стрела составляют уже очень сложное орудие, изобретение которого предполагает долго накапливаемый опыт и более развитые умственные способности, следовательно, и одновременное знакомство со множеством других изобретений…»

Следующий за дикостью этап – варварство. В этот период, по Энгельсу, возникает гончарное искусство, люди научились приручать и разводить животных и возделывать растения; все заметнее дифференциация племен в зависимости от зоны их расселения; пастушество становится распространенным видом хозяйства; некоторые из племен приобретают первичные навыки обработки металла и изготовления из него примитивных орудий труда. Появление плуга с железным лемехом делает возможным земледелие в крупных масштабах.

В период варварства оформляется институт семьи, которая прошла в своем развитии путь от неупорядоченных половых отношений, через групповой и парный брак к моногамной семье.

Предвестником появления государства был родовой строй. Энгельс пишет о нем с нескрываемой симпатией:

«И что за чудесная организация этот родовой строй во всей его наивности и простоте! Без солдат, жандармов и полицейских, без дворян, королей, наместников, префектов или судей, без тюрем, без судебных процессов - все идет своим установленным порядком. Всякие споры и распри разрешаются сообща теми, кого они касаются, - родом или племенем, или отдельными родами между собой; лишь как самое крайнее, редко применяемое средство грозит кровная месть, и наша смертная казнь является только ее цивилизованной формой, которой присущи как положительные, так и отрицательные стороны цивилизации. Хотя общих дел гораздо больше, чем в настоящее время, - домашнее хозяйство ведется рядом семейств сообща и на коммунистических началах, земля является собственностью всего племени, только мелкие огороды предоставлены во временное пользование отдельным хозяйствам, - тем не менее, нет и следа нашего раздутого и сложного аппарата управления. Все вопросы решают сами заинтересованные лица, и в большинстве случаев вековой обычай уже все урегулировал. Бедных и нуждающихся не может быть - коммунистическое хозяйство и род знают свои обязанности по отношению к престарелым, больным и изувеченным на войне. Все равны и свободны, в том числе и женщины. Рабов еще не существует, нет, как правило, еще и порабощения чужих племен…

 Племя оставалось для человека границей как по отношению к иноплеменнику, так и по отношению к самому себе: племя, род и их учреждения были священны и неприкосновенны, были той данной от природы высшей властью, которой отдельная личность оставалась безусловно подчиненной в своих чувствах, мыслях и поступках. Как ни импозантно выглядят в наших глазах люди этой эпохи, они неотличимы друг от друга, они не оторвались еще, по выражению Маркса, от пуповины первобытной общности. Власть этой первобытной общности должна была быть сломлена, - и она была сломлена. Но она была сломлена под такими влияниями, которые прямо представляются нам упадком, грехопадением по сравнению с высоким нравственным уровнем старого родового общества. Самые низменные побуждения - вульгарная жадность, грубая страсть к наслаждениям, грязная скаредность, корыстное стремление к грабежу общего достояния - являются восприемниками нового, цивилизованного, классового общества; самые гнусные средства - воровство, насилие, коварство, измена - подтачивают старое бесклассовое родовое общество и приводят к его гибели. А само новое общество в течение всех двух с половиной тысяч лет своего существования всегда представляло только картину развития незначительного меньшинства за счет эксплуатируемого и угнетенного громадного большинства, и оно остается таким и теперь в еще большей степени, чем когда бы то ни было прежде».

Столь суровую оценку цивилизации разделяет и Руссо:

 «… Как только люди заметили, что одному полезно иметь запас пищи на двоих, исчезло равенство, появилась собственность, труд стал необходимостью; и обширные леса превратились в радующие глаз нивы, которые надо было орошать человеческим потом и на которых вскоре были посеяны и выросли вместе с урожаем рабство и нищета».

Политика и социум

Классическим примером образования государства Энгельс называет Афины.

«В Афинах было учреждено центральное управление, то есть часть дел, до того находившихся в самостоятельном ведении племен, была объявлена имеющей общее значение и передана в ведение пребывавшего в Афинах общего совета... В связи с этим возникло общее афинское народное право, возвышавшееся над правовыми обычаями отдельных племен и родов; афинский гражданин, как таковой, получил определенные права и новую правовую защиту также и на той территории, где он был иноплеменником. Но этим был сделан первый шаг к разрушению родового строя, ибо это был первый шаг к осуществленному позднее допуску в состав граждан и тех лиц, которые являлись иноплеменниками во всей Аттике и полностью находились и продолжали оставаться вне афинского родового устройства. Второе…нововведение состояло в разделении всего народа, независимо от рода, фратрии или племени, на три класса: эвпатридов или благородных, геоморов или земледельцев и демиургов или ремесленников, и в предоставлении благородным исключительного права на замещение должностей…Возникновение государства у афинян является в высшей степени типичным примером образования государства вообще, потому что оно, с одной стороны, происходит в чистом виде, без всякого насильственного вмешательства, внешнего или внутреннего…, с другой стороны, потому, что в данном случае весьма высоко развитая форма государства, демократическая республика, возникает непосредственно из родового общества и, наконец, потому, что нам достаточно известны все существенные подробности образования этого государства».

Родившиеся свободными, люди в силу необходимости согласились подчиняться законам, как раненый соглашается с тем, чтобы ему отрезали руку ради сохранения всего тела.

Основным модератором политической жизни любой страны выступает государство. Социум является одновременно и объектом, и субъектом политики. В зависимости от характера общественно-политического строя его участие в общественной жизни бывает минимальным (при тоталитарном режиме) и максимальным (при демократии). В небольших по численности населения древнегреческих городах-государствах активный политический образ жизни вели все граждане полиса, отстранялись от нее лишь рабы. Аристотель описывает это так:

«Вот в чем заключалась сущность демократических учреждений: все должностные лица должны быть избираемы всеми и из числа всех граждан;

чтобы все имели власть над каждым, и, в свою очередь, каждый над всеми;

чтобы должности раздавались по жребию,- по крайней мере, те из них, которые не требуют ни опыта, ни технических знаний;

чтобы почетные звания и должности не распределялись по степени состояния или дохода, или только по небольшой цифре дохода;

чтобы одно и то же лицо не могло исполнять два раза никакой общественной должности, или чтобы таких должностей было очень немного и одно и то же лицо не могло занимать их несколько раз, за исключением военных должностей;

чтобы все должности, или как можно большее их число, никогда надолго не занимались;

чтобы все граждане призывались к исполнению судейских обязанностей;

чтобы все судьи набирались из всех классов и рассматривали бы любые дела или наиболее важные из них: отчеты должностных лиц, общие государственные дела, частные договоры;

наконец, чтобы решение любых вопросов, или, по крайней мере, главных, зависело всецело от общего собрания граждан, а не от каких бы то ни было чиновников» («Политика»).

В Афинах даже самые уважаемые стратеги не могли править вопреки воле народа. Перикл руководил полисом в течение пятнадцати лет, начиная с 443 года до н.э. Но это не было тиранией, поскольку он являлся одним из десяти стратегов – выборных полководцев. Каждый год он слагал власть и отчитывался перед народом, как того требовал закон, и каждый год его избирали заново. Основоположник афинской демократии Солон пользовался огромным авторитетом, но и он был изгнан из полиса на десять лет, выговорив для себя лишь одно-единственное условие – не изменять законы до его возвращения. Для начала процедуры «импичмента» одному из граждан достаточно было положить черепок у отведенной для этого стены. Проходя мимо нее, афиняне решали, присоединять ли свой голос к волеизъявлению народа. Французский историк Фюстель де Куланж (1830–1889) описывает один из таких случаев:

«Аристид, конечно, не совершил никакого преступления и даже ни в чем не подозревался; но гражданская община имела право изгнать его из своих пределов за то, что он в силу своих добродетелей приобрел слишком большое влияние и мог сделаться опасным, если бы того захотел. Это называлось остракизмом».

В современных политических системах активное участие в управлении государством принимает элита, для большинства электората – это второстепенное дело. Но постепенное продвижение в сторону гражданского общества, характерное для наиболее развитых стран, расширяет социальную базу политики, вовлекая население в решение насущных политических и экономических проблем. В.И.Ленин считал, что каждая кухарка должна уметь управлять государством. Понятая примитивно, эта фраза стала поводом для многочисленных насмешек в адрес неумелых чиновников, которых СМИ окрестили «кухаркиными детьми». На самом деле руководитель Советского государства имел в виду реальное участие трудящихся в избирательном процессе и возможность выдвижения в муниципальные органы власти, деятельность в которых под силу любому грамотному человеку.

Политика и экономика

 Соотношение политики и экономики, при кажущейся простоте этого вопроса, в действительности представляет собой одну из сложнейших проблем общественной жизни. Социалистическое государство во всех своих действиях руководствовалось известной ленинской формулой «Политика есть концентрированное выражение экономики». Со студенческой скамьи мы усваивали, что бытие определяет сознание. Всё, что выходило за рамки экономических отношений относилось к надстройке. В упрощенном виде это выглядело так: дом (государство) покоится на фундаменте (экономика); окажется фундамент непрочным – рухнет и весь дом. А крыша (надстройка), хотя и необходима, защищает жильцов от непогоды, делает их жизнь в доме более комфортной, но на худой конец можно обойтись и без нее.

 К чему привела такая постановка вопроса, прекрасно видно из опыта СССР. Практически все 70 лет его существования мы вели борьбу на каком-нибудь из экономических фронтов. В 20-е годы восстанавливали разрушенное в результате первой мировой войны хозяйство, переводили его на социалистические рельсы. В 30-е годы сначала бросили все силы на индустриализацию страны, затем осуществляли коллективизацию сельского хозяйства. После окончания войны снова возрождали экономику, создавали новые отрасли, прежде всего военно-промышленный комплекс, позволившие ликвидировать зависимость от Запада, создать стратегический паритет сил на международной арене. Изо всех сил старались догнать и перегнать Америку по выплавке стали и чугуна. Наконец, добились своего, но жизнь от этого почему-то легче не стала, вдруг обнаружился дефицит хлеба. Чтобы избежать повторения голодомора, бросили клич: «Все на освоение целинных земель!» Распахали их и, худо-бедно, накормили людей. Но стоило расслабиться – и в середине 60-х годов, когда люди предавались мечтам о полном удовлетворении материальных и духовных потребностей в обещанном им на ХХ11 съезде КПСС коммунизме, как хлеб снова оказался в дефиците. В 1964 году, к концу правления Хрущева, можно было видеть такую картину: рядом с афишей пропагандистского фильма «Русское чудо» (не путать с одноименной кинокомедией, снятой в 1994 году) кто-то прицепил буханку серого хлеба, сопроводив ее надписью: «Русское чудо – 2». Пришедший на смену Хрущеву Брежнев объявил важнейшим государственным приоритетом решение продовольственной проблемы. Хлеб в огромных количествах стали закупать за рубежом, при том, что царская Россия кормила чуть ли не всю Европу. И тут проявился экономический парадокс, о котором один из белорусских политиков образно сказал так: «Стоило мне взяться за яйца – исчезло масло!» В 70-е годы с прилавков магазинов словно ветром выдуло мясные продукты. В обиход вошло выражение «колбасные поезда» - пригородные электрички переполняли люди с авоськами, отоваривавшиеся в городах, где со снабжением было получше. В 1986 году престарелых и больных вождей сменил молодой и энергичный Горбачев. Он пояснил народу, что корень всех экономических проблем был в застое народного хозяйства, и объявил перестройку. С легкостью необыкновенной пообещал обеспечить к 2000 году каждую семью отдельной квартирой, за пять лет вывести отечественное автомобилестроение на мировой уровень и много чего другого. Финал этой трагикомедии известен – нет ни «дома» - единого государства, ни крыши над головой – уже не в переносном, а в прямом смысле слова…

 С каждым днем все больше осознается тот прискорбный факт, что общество, в котором мы живем, страдает серьезными социальными заболеваниями, уже значительно поразившими наиболее жизненно важные центры. Все зримее становятся результаты этого состояния: аномалия бытия, катаклизмы экономического порядка.

 Поиск путей, методов и средств осуществления намеченных Компартией Советского Союза грандиозных планов реформирования экономики, осмысление ошибок и недостатков происходили в условиях критического состояния всех областей общественной жизни. Наиболее важной проблемой является определение приоритетной сферы. С чего начать, в какую область направить основные ресурсы, силу народа и его энергию? Казалось бы, ответ очевиден и прост: такой сферой может быть только экономика. Действительно, экономика, в конечном счете, определяет все другие структуры общества: социальную, политическую, духовную.

 Меня трудно заподозрить в симпатиях к классикам марксизма-ленинизма. Лично я отрицательно отношусь ко многим постулатам Маркса и Ленина, в частности, к главному в учении марксизма - о диктатуре пролетариата, которую в реалии общественной жизни внедрял Ленин и которая, как известно, в конце концов, потерпела полное фиаско.

 Таков был неизбежный логический конец этой, без преувеличения сказать, авантюры. Тем не менее, анализ, сделанный Лениным в отношении политического и экономического развития России, думаю, не потерял актуальности и в наши дни. Рассматривая соотношение экономики и политики, он отмечал, что, во-первых, «политика есть концентрированное выражение экономики» и, во-вторых, «политика не может не иметь первенства над экономикой». Подчеркивая значение экономики как основы политики, Ленин вместе с тем обращал внимание на относительную самостоятельность, активность политики по отношению к экономике. Он указывал, что к решению экономических задач необходимо подходить политически, что в единстве политики и экономики первенство принадлежит политическому подходу по сравнению с подходом хозяйственным. «… Говорить (или хотя бы даже косвенно допускать мысль), что политический подход равноценен хозяйственному… это значит забывать азбуку марксизма». И далее: «… Без правильного политического подхода к делу данный класс не удержит своего господства, а следовательно, не сможет решить и своей производственной задачи». Если эти требования нарушаются, а хозяйственный подход вступает в противоречие с политическим, то это неизбежно влечет за собой экономический кризис и неоправданные издержки в социально-политической сфере, что имело место во второй половине ХХ века.

 И здесь с полной остротой встает вопрос, почему мы на протяжении более чем 70- летней истории Советского государства так и не смогли воздвигнуть мощный экономический фундамент? Представляется, что изначально был избран неправильный курс, ориентированный на общественную собственность на средства производства. Здесь не было и не могло быть места частной собственности, которая, как известно, является двигателем экономического и общественного прогресса. Думаю, что в этом кроется глобальная ошибка классиков марксизма-ленинизма и их последователей.

 Эксперимент, длившийся в СССР на протяжении нескольких десятилетий, с треском провалился. Историческое развитие показало, что без частной собственности не может состояться ни сильное государство, ни богатое общество. Беру на себя смелость утверждать, что, главным образом, именно эта ошибка стоила падению новой общественно-экономической формации – социализма. Очень жесткая расплата: ленинский, а потом и сталинский эксперимент строительства утопического общества, унесший десятки миллионов жизней, отбросил страну в своем естественном экономическом развитии на десятки лет назад.

Не дает покоя мысль – неужели никто не видел, какую политическую ошибку совершили прародители нового общества? Не думаем. Но на то она и диктатура пролетариата – власть рабочего класса, чтобы не позволять народу думать самостоятельно и путаться под ногами!

Хотя вождь мирового пролетариата в 1921 году «прозрел» и ввел новую экономическую политику (НЭП), в которой, впрочем, как он сам выражался, было больше старого, чем нового, подавляющее большинство его соратников ничего в его замысле не поняло и не поддержало в отношении свободы торговли, найма рабочей силы, аренды, привлечения иностранного капитала и т.д. Волевым усилием Ленин все же добился принятия НЭПа. И неизвестно, куда мы вырулили, если бы новая экономическая политика, позволившая частнику задышать свободно, продержалась хотя бы пару десятилетий. Достаточно сказать, что уже к 1927 году советский «червонец» был обеспечен золотым запасом. Увы, судьба ленинского НЭПа, как и попытка председателя Совета министров СССР Алексея Косыгина, попытавшегося во второй половине 60-х годов ввести хозяйственный расчет на государственных предприятиях, оказались очень недолгими и печальными.

Думаю, что этот экскурс в нашу теперь уже довольно далекую историю небесполезен. И, прежде всего, потому, что НЭП актуален и в настоящее время во многих государствах бывшего СССР, в частности, в Беларуси. Кто из сегодняшних экономических светил – профессоров и академиков – может предложить экономическую парадигму развития страны? Возьму на себя смелость сказать – никто. Может быть, кто-нибудь из руководителей державы возглавит и поведет нас на решительный экономический бой? Сомневаюсь. А ведь очевидно – и мировой опыт об этом свидетельствует – надо дать людям экономическую свободу, и они горы, образно говоря, свернут. Чтобы они почувствовали себя собственниками, работающими на себя, не забывая при этом родное государство в виде налогов – но не грабительских. И это надо было сделать даже не вчера, а намного раньше. Сейчас же ситуация доведена до абсурда, выпутаться из нее будет очень непросто.

Ленинская формула первенства политики над экономикой отражает сложную диалектику общественной жизни. Односторонний, чисто метафизический подход, когда первенство политики истолковывалось как независимость от объективных экономических законов и процессов (а Сталин и его преемники у руля Советского государства трактовали ее именно так), привел, как мы видим, к негативным последствиям. Принимаемые в последней четверти ХХ века решения по развитию экономики страны носили ограниченный и половинчатый характер, слабо охватывали социальную сферу, не подкреплялись реальными мерами по расширению демократических институтов.

Было бы, тем не менее, упрощенно и односторонне все ошибки и просчеты в руководстве экономикой объяснять с позиций только чисто экономического подхода. В общественной жизни взаимозависимость и взаимодействие всех ее сфер– экономической, политической, социальной, духовной - гораздо сложнее. Необходимость учета этой диалектики доказана не только теоретически, но и самой реальностью. Свидетельством тому является неудача с экономической реформой 60-х годов, причиной которой было отсутствие радикальной реформы в политической сфере и широкой демократизации общественной жизни. И положение это в Беларуси, ряде других стран СНГ не изменилось вплоть до сегодняшнего дня. Продвижение вперед тормозят административные методы руководства и управления обществом, оставшиеся здесь в наследство от прежней формации. Поэтому опыт прошлого учит, что вопрос единства преобразований в экономике и в политической сфере является первоочередным.

Демократизация общественной жизни, устранение формализма и в целом административно-бюрократических структур, радикальная экономическая реформа – вот ключевые задачи государства, которое хочет соответствовать новейшим вызовам времени Но решение второй задачи невозможно без решения первой. И здесь, пожалуй, обнаруживается главная трудность. Действенность марксистской формулы «класс, господствующий в экономике, господствует и в политике» очевидна. Рассматривая социальную реальность сквозь призму этой формулы, видим, что таковым классом в советском обществе являлись не пролетариат и не крестьянство, а административно-управленческий слой, партийная бюрократия. Именно он распоряжался и средствами производства, и ресурсами, и рабочей силой, и продуктами деятельности, чем обеспечивал себе господствующее положение и в экономике, и в политике. Свое привилегированное положение этот слой, или класс, поддерживал и сохранял, используя все структуры политической и правовой систем, начиная от принятия политических решений и завершая использованием административных органов в лице милиции, КГБ, армии и т.д. для борьбы с инакомыслящими.

 Так было во всех антагонистических формациях, и принципиально ситуация не изменилась и в нашем современном обществе. Наивно было бы рассчитывать на то, что административно-управленческий слой добровольно откажется от своего господства, уступит свои привилегии. Нельзя не видеть этого очевидного социального факта. И тем не менее создается впечатление, что именно его-то и не хотят замечать те, кто находится у кормила власти. Парадокс заключается в том, что те социальные силы, которые принимают политические решения, постановления, законы, указы, не могут быть заинтересованы в кардинальном изменении ситуации, поэтому и сами эти акты, важные и жизненно необходимые, по сути, превращаются не более чем в бумаготворчество.

 Мы еще не осознали в полной степени опасность такого имитационного, создающего видимость действия. А ведь именно здесь – главная угроза реформам. И не только потому, что в массовом сознании оно сеет быстро прорастающие зерна пессимизма, неверия в будущее, но и, что более важно, ускоренными темпами ведет страну к тупиковой ситуации. Представляется, что именно этим объясняется половинчатость не только принимаемых экономических законов, но и ряда политических актов. Административно-командная бюрократическая система не только действует, но и, используя накопленный десятилетиями опыт как в советской жизни, так и новый, достаточно активно переходит в наступление. Наиболее наглядно это проявляется в экономике, а именно в технологии внедрения рыночных отношений, кооперации, аренды. В условиях существующей системы на иной результат не стоит и рассчитывать, ибо в противоположном случае сама административная система должна была бы сознательно себя и уничтожить. Пока же она работает на стабилизацию собственного положения…

 «Где же выход?»- вопрос, который сегодня волнует большинство населения, не интегрированного в бюрократический аппарат. Думается, ответ на него подскажет острый финансовый кризис, захвативший все страны мира. Общие потери от него на апрель 2009 года составляли свыше 4 триллионов долларов и продолжали расти. Целый ряд государств, в том числе Украина, Латвия и Эстония, оказались на грани банкротства. Кризис убедительно покажет, какая из общественно-политических систем обладает большей жизненной силой. Думается, и это подтверждается уже на практике, что наименьшими шансами выжить обладают именно авторитарные государства с административно-командными методами управления экономикой, с низким уровнем демократии. Инстинкт самосохранения, присущий любому обществу, с одной стороны, подтолкнет правящие режимы этих стран к либерализации; с другой стороны будет способствовать росту социальной активности масс, которые поймут, что их будущее – в их собственных руках. Реформируется ли режим или он будет заменен в результате социальной революции, будет зависеть от многих обстоятельств, в том числе от уровня развития гражданского общества…

 Социальная напряженность в обществе возрастает, что в свою очередь неизбежно ведет к социальному взрыву. Зададимся вопросом: а есть ли возможности, в первую очередь экономические, чтобы предотвратить вспышку народного гнева? Ситуация такова, что одними лишь внутренними ресурсами обойтись не удастся. Где же выход? Сегодня на всех уровнях принимается немало решений, ведется много разговоров на предмет выхода национальных экономик из кризиса. Называется масса причин его возникновения, предлагается множество решений. Но, увы, все эти рецепты лечения тяжелой экономической болезни не способствуют пока выздоровлению больного. Болезнь приобрела перманентный и затяжной характер. Приходится вновь возвращаться к внешним заимствованиям. Даже Россия, где были накоплены огромные финансовые ресурсы, задумывается об этом все чаще. Беларусь и вовсе бросилась во все тяжкие, занимает у кого только можно, возлагая на будущие поколения неподъемное долговое бремя…

 Вновь приходится возвращаться в советское прошлое. В нем много говорилось о единстве государства и общества. Только вот чеховский императив «Человек – это звучит гордо!», которым, характеризуя общественную жизнь в СССР, партийные и государственные чиновники любили щеголять с высоких трибун, в реальной жизни и в политике, и в экономике был всего лишь декларацией. Проявляя заботу о людях, по отношению к ним советское государство всегда ставило на первый план сугубо экономические задачи (накормить, напоить, одеть, обуть), участие в политике сводилось к «одобрямс», а духовные интересы сужались до обеспечения «зрелищ». Сам человек оставался бесправным винтиком в государственном механизме: в политике – статистом, в экономике – рядовым производителем, в культуре – простым потребителем. Это свидетельствовало о низкой культуре общества, без которой невозможно решать сложные экономические задачи.

 Известный немецкий мыслитель Макс Вебер, к его трудам мы будем обращаться ещё не раз, писал о том, что в основе «политических отношений, политического строя» находится культура общества – «эмпирическая реальность», которую он рассматривал в самом широком плане - как систему политических, экономических, правовых, религиозных идей, взглядов, мировоззрений и установлений. И эта культура – не надстройка по отношению к базису и не его порождение. Она есть основа бытия общества во всех его ключевых проявлениях, включая и экономические. Она есть плод политической деятельности. Отсюда и главным «агентом» политического и исторического процесса является человек во всей сложности его природы, в совокупности рационального и иррационального, материального и духовного, свободы и рабства и т.д. Однако, и это надо подчеркнуть особо, под культурой Вебер понимал не просто совокупность неких общих духовных и материальных ценностей (точка зрения, имеющая наибольшее распространение в литературе, особенно в популярной), а особую, культурно-социальную среду, в которой живут люди и которая формирует тип нашего мышления и поведения, обусловливает и определяет его. Таким образом, политика и экономика составляют единое целое, в котором отражаются разнообразные интересы конкурирующих на хозяйственном, политическом рынке самостоятельных, свободных и независимых субъектов…

Три «кита» политики

Политика – сложный, многообразный и противоречивый процесс, включающий в себя не только какой-либо конечный результат (победа на выборах, установление личной или коллективной власти, смена государственного строя), но и промежуточные цели, связанные с реализацией той или иной концепции государственного строительства. И конечные, и промежуточные цели достигаются либо в рамках действующей политической системы (эволюционный путь развития), либо вне её (революционный).

Образно говоря, политическая система – это футбольное поле, на котором в присутствии миллионов зрителей разыгрываются увлекательные, насыщенные драматическими, а порой и трагическими эпизодами поединки. Действующая власть и оппозиция выступают в качестве противостоящих друг другу команд. Конституционный суд – арбитр, наблюдающий за тем, чтобы соперники строго следовали Основному закону. СМИ – комментаторы происходящих на этой арене событий. Избирателям отводится роль зрителей, поддерживающих свою команду. Но, как и в настоящем футбольном матче, в наиболее острые моменты у них нередко сдают нервы, и тогда они вмешиваются в ход поединка, предпринимая разнообразные несанкционированные действия – митинги, демонстрации, забастовки.

В представлении древних, Земля держалась на трех китах либо трех слонах. Так и в политике есть три опорные точки, три парадигмы, определяющие ее сущность и структуру – свобода, равенство, порядок. Первые две из них всегда воспринимаются массовым сознанием в позитивном свете. «Пока свободою горим, пока сердца для чести живы, мой друг, отчизне посвятим души прекрасные порывы!»- вдохновенно писал Александр Пушкин. Равенство, начиная со времен рабовладельческого Рима, было неосуществимой мечтой многих поколений. Не утратила своей актуальности она и сегодня. Несмотря на библейскую истину, что перед Богом все равны, в реальной действительности даже в самых демократических государствах добиться полного равноправия граждан не удается. Порядок может приобретать и отрицательный смысл. Как правило, это происходит в авторитарных и тоталитарных государствах, где общественная жизнь организуется властями вопреки воле и в ущерб интересам большинства населения.

Говоря о теоретических аспектах политической свободы, ученые определяют её как «возможность деятельности и поведения в условиях отсутствия внешнего воздействия». В то же время отмечается, что абсолютная свобода в реальной жизни столь же недостижима, как и существование вакуума. Сама окружающая среда ограничивает действия индивида. В усеченном понимании свобода трактуется от почти полного её отсутствия (фатализм), рационалистскую теорию которого разработали Локк, Спиноза, Лаплас, – до «познанной необходимости» (Карл Маркс) и анархии (Михаил Бакунин).

Тема свободы человека широко представлена и в литературе. Один из наиболее ярких образцов – философская повесть Вольтера «Кандид» («Простодушный»). Ее герой с дня рождения был обречен на бесконечную цепь злоключений, но при этом не впадал в состояние безысходности, следуя советам своего учителя Панглоса, преподававшего «метафизико-теолого-космологонигологию».

«Он замечательно доказывал, что не бывает следствия без причины и что в этом лучшем из возможных миров замок владетельного барона – прекраснейший из возможных замков, а госпожа баронесса – лучшая из возможных баронесс.

- Доказано,– говорил он,– что все таково, каким должно быть; так как все создано сообразно цели, то все необходимо и создано для наилучшей цели. Вот, заметьте, носы созданы для очков, потому мы и носим очки. Ноги, очевидно, назначены для того, чтобы их обувать, вот мы их и обуваем. Камни были сотворены для того, чтобы их тесать и строить из них замки, и вот монсеньор владеет прекраснейшим замком: у знатнейшего барона всего края должно быть наилучшее жилище. Свиньи созданы, чтобы их ели,– мы едим свинину круглый год. Следовательно, те, которые утверждают, что все хорошо, говорят глупость,– нужно говорить, что все к лучшему…»

Истинность учения Панглоса Кандид не раз испытал на себе. «В один прекрасный весенний день он вздумал прогуляться и пошел куда глаза глядят, полагая, что пользоваться ногами в свое удовольствие – неотъемлемое право людей, так же как и животных. Но не прошел он и двух миль, как четыре других героя, по шести футов ростом, настигли его, связали и отвели в тюрьму. Его спросили, строго следуя судебной процедуре, что он предпочитает: быть ли прогнанным сквозь строй тридцать шесть раз или получить сразу двенадцать свинцовых пуль в лоб. Как он ни уверял, что его воля свободна и что он не желает ни того, ни другого,– пришлось сделать выбор. Он решился, в силу божьего дара, который называется свободой, пройти тридцать шесть раз сквозь строй; вытерпел две прогулки. Полк состоял из двух тысяч солдат, что составило для него четыре тысячи палочных ударов, которые от шеи до ног обнажили его мышцы и нервы. Когда хотели приступить к третьему прогону, Кандид, обессилев, попросил, чтобы уж лучше ему раздробили голову; он добился этого снисхождения».

С практической точки зрения, наибольшее значение для индивидов имеют правовая свобода (возможность отстоять свои интересы в суде), экономическая свобода (благоприятные условия для ведению бизнеса и предпринимательства), свобода вероисповедования, свобода слова и т.д. Наиболее полно они представлены в тех государствах, которые сформировали полноценное гражданское общество.

Равенство обычно воспринимается в трех ипостасях – как политическое равенство (право принимать участие в политической жизни, идентифицировать себя с определенной политикой), социальное равенство (обладание реальными возможностями пользоваться своими гражданскими правами) и равенство возможностей для реализации себя как личности.

Порядок в узком смысле понимается как защита жизни и собственности, эти функции общество делегирует государству; за счет взимаемых с трудоспособного населения налогов содержатся армия и органы правопорядка. В широком смысле этого слова государственная политика ставит своей целью поддержание и сохранение общественной стабильности, борьбу с терроризмом и прочими формами радикализма и экстремизма. Негативный оттенок этому понятию придают действия властей, направленные на устранение инакомыслия, на ограничение политических прав и демократических свобод. Как правило, подобная политика объясняется стремлением защитить конституционный строй и стабильность, хотя на практике оборачивается желанием сохранить неограниченную личную власть.

Свобода и порядок всегда находятся в конфликте друг с другом. На эту особенность еще в 1927 году указывал американский политолог Дж.Кэтлин в книге «Наука и метод политики»: «Весь политический процесс возникает из следующего парадокса: для того, чтобы обеспечить свободу в одном направлении, мы должны налагать ощутимые узы, подрывающие наше чувство всеобщей свободы».

Споры, полемика, конфликты – неотъемлемое свойство политической жизни. Даже в бесклассовом коммунистическом обществе предполагались дискуссии по самому широкому спектру общественных проблем. Тем более характерно выяснение отношений в демократических государствах. По мнению немецкого философа Карла Шмитта (1888-1985), в основе социального конфликта не обязательно должна лежать вражда. В книге «Понятие политического» он писал:

«Специфическое политическое различение, к которому можно свести политические действия и мотивы,- это различение друга и врага. Смысл различения друга и врага состоит в том, чтобы обозначить высшую степень интенсивности соединения или разъединения, ассоциации или диссоциации: это различение может существовать теоретически и практически, независимо от того, используются ли одновременно все эти моральные, эстетические, экономические или иные различения. Не нужно, чтобы политический враг был морально зол, не нужно, чтобы он был эстетически безобразен, не должен он непременно оказаться хозяйственным конкурентом, а, может быть. даже окажется выгодным вести с ним дела. Он есть именно иной, чужой, и для существа его довольно и того, что он в особенно интенсивном смысле есть нечто иное и чуждое, так что в экстремальном случае возможны конфликты с ним, которые не могут быть разрешены ни предпринятым заранее установлением всеобщих норм, ни приговором «непричастного» и потому «беспристрастного» третьего».

Интуитивно чувствуя опасность наличия рядом «иных», «чужих», не похожих на них, придя к власти, лидеры государств стремятся, как правило, сформировать свои команды из давно знакомых им, близких по духу политиков. Так поступил президент России Владимир Путин, большинство важнейших постов в его администрации и правительстве занимают выходцы из Санкт-Петербурга, где и сам он сделал карьеру. Термин «питерские» прочно вошел в политический лексикон. Точно так же президент Беларуси Александр Лукашенко предпочитает приближать к себе земляков из Могилевской области.

Фундаментальная роль конфликтов в политике не подлежит сомнению. Однако было бы неверным утверждать, что они являются единственными двигателями политического процесса. Не менее важную роль играет в политике согласие, консенсус. Любой конфликт, даже военный, рано или поздно заканчивается достижением консенсуса – такова логика диалектики. Так называемый «газовый» конфликт России и Украины, который в течение длительного времени держал в напряжении всю Европу, завершился подписанием взаимовыгодного долгосрочного соглашения. Военный конфликт России с Грузией из-за попытки последней оккупировать Южную Осетию и Абхазию, также был разрешен дипломатическими средствами, при посредничестве президента Франции Николя Саркози и президента России Дмитрия Медведева. И хотя последствия его еще не исчерпаны, с поля брани конфликт переместился в сферу политических отношений…

«Человек – политическое животное»,- писал Аристотель, подчеркивая, что цивилизованное человеческое общество не может существовать вне политики. Как и для любого другого животного, природа обеспечивает объективные условия его бытия, политика определяет сознание. В ней человек также не может быть абсолютно свободен. «Тот, кто находится высоко, должен так же подчиняться обстоятельствам, как флюгер на башне»,- остроумно подметил поэт Генрих Гейне.

Политика и политология

Одним из первых сущность государства и его социальные функции, законы и движущие силы политики попытался определить Платон. В диалоге «Государство», который является квинтэссенцией его учения, он изложил свои представления об «идеальной» организации человеческого сообщества. Более двух тысяч лет после Платона политическая наука продолжала оставаться в зародышевом состоянии, определяя общественный характер «человеческой природы» фактически наощупь, с помощью трансцендентных идеалов, не имея возможности проверить их на практике.

 Мыслители прошлого трактовали содержание политики всяк на свой лад. Тот же Платон называл её «царским искусством» управлять всеми иными искусствами (ораторским, военным, судебным), умением «оберечь всех граждан и по возможности сделать их из худших лучшими». Макиавелли считал политику знанием о правильном и мудром правлении. Вебер писал: «Политика - это стремление к участию во власти или оказанию влияния на власть - будь то внутри государства, или между государствами». Ленин отождествлял политику с «областью отношений между классами общества, основанных на господстве одного класса над ресурсами», Маркс – с борьбой классовых интересов, Бирс – с борьбой интересов, маскирующуюся под борьбу принципов, во имя личной выгоды. Шпенглер под политикой в высшем смысле понимал саму жизнь.

 Однозначного определения термина «политика» нет и в современной политической науке. В энциклопедии Брокгауза и Эфрона приводится три варианта: одна из социальных наук; совокупность реальных фактов, изучаемых ею; политическое искусство. Большинство политологов склоняются к лаконичной формулировке Аристотеля, определявшего политику как искусство управления государством. В соответствии с этим обозначаются и цели самой политологии. Впрочем, согласны с этим тоже далеко не все исследователи. Причем, разброс мнений очень велик. Одни считают необходимым расширить предмет политологии до «изучения авторитарного распределения ценностей в обществе» (Дэвид Истон), включив в него и деятельность различных социальных институтов (семья, церковь, воспитательные учреждения). Другие сужают его до «изучения власти, авторитета и принципов управления» (Роальд Даль). Каждый из них по-своему прав, поскольку вся наша жизнь в той или иной мере связана с политикой. Об этом весьма образно говорится в мини-диалоге французского писателя Жюля Ренара (1864-1910):

« - Я не занимаюсь политикой.

- А знаете, это всё равно, что сказать: «Не занимаюсь жизнью»».

Российский сатирик Андрей Бильжо облекает эту же мысль в ироническую оболочку: «Врач: «А сколько раз в неделю вы живете политической жизнью?»…

Среди множества видов творчества, освоенных человеком за время своего разумного существования, политика является, пожалуй, самым парадоксальным; она создаёт продукты, которые нельзя осязать, для которых нет объективных критериев; по существу, это не что иное, как… социальные миражи, существующие на нематериальной основе. Немецкий политолог Тило Шаберт пишет об этом так:

«Художники рисуют картины, композиторы создают мелодии, писатели пользуются словами, архитекторы конструируют здания, ремесленники создают ручные изделия, рабочие производят товары. В любом из этих процессов они создают нечто материально осязаемое, конечное, например, портрет или натюрморт, песню или симфонию, поэму или учебник, коттедж или церковь, стол или вазу, машину или одежду. Но, занимаясь политикой, человеческие существа бесконечно производят и никогда не создают что-либо ощутимое материально, конечное. Политика – это чистое творчество, она является творческим устремлением, «продукт» которого есть само творчество, к которому стремятся.

Из всех видов человеческого творчества музыка наиболее сравнима с политикой. Музыкальная композиция, не будучи озвученной, мертва; в действительности она становится продуктом музыкального только в процессе своего производства, когда она исполняется и воспринимается на слух. Подобным же образом политика не имеет иной реальности, кроме самого политического процесса: она возникает только через саму себя в политическом акте. Музыкальная композиция, будучи однажды завершенной, сохранится, однако, в самом законченном произведении, независимо от вариаций исполнения. Политика, наоборот, не знает конечных продуктов: всё, к чему она стремится – это движение, движение в потоке творческих усилий. Политика является человеческой конфигурацией creatio continua (вечного творения), в процессе которого выявляются различия между формой и смятением, деятельностью и постоянством, замыслом и разложением…»

С возникновением в Х1Х веке социологии, изучающей законы существования и развития общества, не прибегая к этически окрашенным оценочным суждениям, политологи обрели инструмент, позволяющий им подходить к рассмотрению и характеристике политических процессов более беспристрастно.

Подлинно научный анализ избегает сакраментального вопроса «Что такое хорошо, что такое плохо в политике?» Он может лишь установить, что в обществе происходит и, с определенной долей достоверности, предсказать, что будет происходить в дальнейшем и к каким последствиям это приведет. Однако в том и заключается особенность политики, что анализ в идеально чистом виде к ней неприменим. Научные представления о политической жизни во все без исключения эпохи теснейшим образом переплетаются с идеологическими оценками. Такого рода взаимосвязь обуславливается самим феноменом политики как сферы человеческой деятельности, связанной с необходимостью принудительного регулирования взаимоотношений индивидов и социальных групп путем введения определенных правовых норм и социальных институтов. По определению американского политолога Роберта Низбета, «идеология – это любая разумно взаимосвязанная структура моральных, экономических, социальных и культурных идей, имеющая прочную и хорошо известную связь с политикой и политической властью».

Неизбежная идеологическая окраска политических доктрин является серьезным препятствием для научного осмысления политики. Этим объясняется существование множества теорий, концепций, по-разному трактующих ее сущность.

Проблемы, которые изучает политология, можно разделить на три крупных блока:

- философские и идейно-теоретические основания политики; политические феномены, свойственные тому или иному конкретному периоду истории;

- политические системы и политическая культура; политические режимы, условия их изменения;

- политические институты, политический процесс, политическое поведение.

 Будучи интегральной наукой о «политике», политология включает в себя ряд более частных дисциплин. Среди них выделяются:

 Политическая философия - исследует ценностные аспекты властных отношений;

 Политическая история - рассматривает процесс возникновения политических институтов и учреждений, причины их изменений во времени;

Политическая теория - обращается к анализу типов и форм организации власти. Изучает основные элементы политической системы общества: государства, партий и т.п. Выявляет характер взаимодействия между ними;

 Политическая социология - занимается исследованием взаимоотношения между гражданским обществом и государством;

 Политическая психология - изучает политическое поведение людей и его мотивацию, особенно в массовых формах;

Политическая антропология - исследует влияние основополагающих потребностей и родовых качеств личности, на ее политическое поведение;

Политическая география - рассматривает влияние климатических, географических и природных факторов на политическую жизнь.

Теоретико-методологические принципы политологии

Невозможность выделить в политике константы, определить аксиомы общественной жизни является главной причиной противоречивых представлений ученых как о самой политической науке, так и о ее методологии и критериях, позволяющих различать элементы собственно политического анализа от социологического, юридического, психологического, философского или этического. До сих пор ведутся горячие споры о том, чему следует отдавать предпочтение при изучении политики: «нормативной теории», которая исходит из заранее определенных этических установок, ценностей и целей, формулируемых в качестве основы для поведения индивидов и деятельности различных социальных групп и общества в целом; или «эмпирической теории», которая идет от обратного – изучает явления общественной жизни и на основе полученных результатов формулирует цели, задачи и ценностную характеристику поведения индивидов и деятельности государства?

Разночтения начинаются уже при определении направления и характера развития общества. Сторонники «формационного» подхода, разработанного Карлом Марксом, убеждены, что человечество развивается по восходящей во времени и пространстве линии. Сформировавшись в первобытно-общинном строе, до возникновения классов, оно проходит через рабовладельческую, феодальную, капиталистическую стадии, суть которых определяет классовая борьба, и достигает своего идеала на коммунистической стадии, где классовые противоречия исчезают, а отношения между людьми приобретают гармоничный характер. «Цивилизационный» подход, к авторам которого относят Арнольда Тойнби (1889-1975), Карла Ясперса (1883-1969) и других мыслителей, исходит из того, что существует около двадцати цивилизаций, неповторимых по своей сущности и практически не связанных друг с другом. Каждая из них уникальна, исследование каждой требует особого аналитического инструментария.

Единого, универсального подхода к изучению политики, который позволил бы дать исчерпывающие ответы на все выдвигаемые ею вопросы, не существует. На разных этапах тот или иной концептуальный подход получает приоритет, однако предыдущие теории не исключаются из научного процесса, продолжая находить своих сторонников и оказывая заметное влияние на формирование политических знаний.

Современная политология представляет собой диалектическое сочетание нормативного, эмпирического и аналитического подходов, формулирующих средства анализа, способы проверки и оценки политической теории. На разных этапах исторического развития те или иные подходы к изучению политической мысли пользовались приоритетом. Условно можно выделить четыре периода:

1) классический (до XIX в.) - преимущественно дедуктивный, логико-философский и морально-аксиологический подходы;

2) институциональный (Х1Х - начало XX в.) - на ведущие позиции выходят историко-сравнительный и нормативно-институциональный методы;

3) бихевиористский (20-70-е гг. XX в.) - активно внедряются социологические исследования;

4) постбихевиористский - сочетание "традиционных" и "новых" методов.

В современной политологии существует два основных течения - "традиционалистское" (исповедующее качественные методы классической и институциональной политологии) и "бихевиористское" (ратующее за приоритет "точных", эмпирических и количественных методов). Они взаимосвязаны и дополняют друг друга. В зависимости от того, какому из этих течений ученый отдает предпочтение, он использует и конкретные методы исследований.

Институциональный метод связан со стремлением выявить определенные юридические нормы, проанализировать законы государства, начиная с конституции, и их смысл для существования и нормального развития общества. Анализ строится исходя из сложившихся и общественно укорененных политических форм. Эти формы или институты, с одной стороны, являются логическим продолжением и закреплением социальных отношений и норм, а с другой - призваны обеспечивать в жизни общества стабилизирующее начало.

Сравнительный (компаративный) метод заключается в сопоставлении двух и более политических объектов: установить, в чем состоит их подобие либо показать, по каким признакам они различаются. Любое сравнительное исследование включает следующие этапы: а) отбор и описание фактов; б) выявление и описание тождества и различий; в) формирование взаимосвязей между элементами политического процесса и другими социальными явлениями в форме экспериментальных гипотез; г) последующая проверка гипотез; д) "признание" некоторых основополагающих гипотез. Для того чтобы понять истинную сущность мира политического, необходимо изучать различные формы его проявления в разных странах и регионах, социально-экономических, общественно-исторических ситуациях, у разных наций и народов и т.д.

Социологический метод оперирует социологическим инструментарием, позволяющим проводить опросы, анкетирование, эксперименты, статистический анализ, математическое моделирование и на их основе собрать богатый фактический материал о современном состоянии общества и его политических институтов, проследить тенденцию и корреляцию, сделать политические прогнозы. На основе социологических методов сложилась прикладная политология, ориентированная на практическое применение результатов исследования в деятельности государственных органов и других политических институтов.

Антропологический метод исходит из природы человека и широко используется при анализе механизмов власти и социального контроля за их деятельностью. Он дает ключ к изучению таких проблем, как влияние национального характера, менталитета социума на политическую жизнь.

Психологический метод ориентирован на изучение субъективных механизмов политического поведения, индивидуальных качеств, черт характера, а также типичных механизмов логических мотиваций.

Бихевиористский метод возник как альтернатива юридическому методу, в рамках которого политическая жизнь анализировалась путем изучения государственно-правовых и политических институтов, их формальной структуры, процедур их деятельности. Его применение в политологии основывается на убеждении, что политика как общественное явление имеет, прежде всего, индивидуальное измерение, и потому все групповые формы деятельности она стремится вывести именно из анализа поведения индивидов, соединенных групповыми связями. Подход такого рода предполагает, что доминирующим мотивом участия в политике является психологическая ориентация. Для бихевиористов политика - это вид социального поведения индивидов (групп), характеризующийся установками и мотивациями, связанными с участием во власти и властвовании.

В постбихевиористский период сформировались и получили широкое развитие новые методы политического исследования.

Структурно-функциональный анализ за единицу исследования принимает "действие", а общество представляется как совокупность сложных социальных систем действия. Каждый человек в своем поведении ориентирован на общепринятые образцы поведения. Нормы объединены в институты, имеющие структуру и обладающие функциями, направленными на достижение стабильности общества. Цель структурно-функционального анализа состоит в количественной оценке тех изменений, к которым данная система может приспособиться не в ущерб своим основным функциональным обязанностям. Этот метод целесообразен для анализа способов сохранения и регулирования системы, максимальный же его эффект проявляется в сравнительном исследовании политических систем.

Системный анализ рассматривает политическую сферу общества как определенную целостность, состоящую из совокупности элементов, находящихся в отношениях и связях друг с другом и внешней средой. С помощью системного подхода удается четко определить место политики в развитии общества, ее важнейшие функции, возможности при осуществлении преобразований. Опыт показывает, что наиболее эффективным является применение данного метода для выработки управленческого решения, оценки политической ситуации, прогноза политического развития и т.д.

Коммуникативный метод позволяет разработать кибернетическую модель политического процесса, рассматривая политические структуры как коммуникативные единицы, единицы общения. Политические взаимодействия определяются как информационные потоки, главный из которых - политическое решение и реакция на него. Потребность в этом методе возникает тогда, когда анализ реального политического явления невозможен или затруднителен, слишком дорого стоит или требует много времени. Модель здесь выступает аналогом реального политического объекта. Причем, моделирование политических процессов может осуществляться не только на основании уже известных, эмпирически проверенных данных, но и на основании гипотез.

Критерии верификации (правильности) политической теории

Несмотря на вынужденный субъективизм политологов в оценке тех или иных действий политиков, они стремятся вывести критерии «правильности» (верификации) политической теории. В этой связи представляется интересной мысль немецкого ученого Ганса Моргентау (1904-1980), эмигрировавшего из нацистской Германии в США. В книге «Человек науки против политики власти», изданной в 1946 году, он отмечал:

«Величие ученого не зависит исключительно от его способности делать различие между истинным и ложным. Его величие раскрывается, прежде всего, в его способности и решимости выбирать из всех истин, которые можно познать, те, которые познавать необходимо. Тот, кто способен только отличать правду от лжи, ошибается даже в том, что он знает. Ведь он не знает, какое знание необходимо и без какого можно обойтись. Проводя такое различие или будучи не в состоянии это сделать, ученый имплицитно обнаруживает моральные стандарты, которые руководят им, или же их отсутствие. Система морально детерминированного научно знания представляет картину мира, знать который важно и ориентироваться в котором необходимо. Научное знание, понимаемое таким образом, несет с собой моральную оценку того, чему оно обязано своим существованием. Однако, с того самого момента, как это моральное решение прорастает из индивидуального уравнивания обществоведа и получает привкус его иррациональной природы, рациональность научного ума и его притязание на универсальность подпадают в данном случае еще и под другое ограничение».

На первый взгляд, подобный практицизм, деление проблем политической жизни на актуальные и менее актуальные может показаться аморальным, ведь в отличие от естественных наук, социальные науки, в том числе и политика, затрагивают насущные интересы миллионов людей. Может ли быть здесь что-то незначительное, не заслуживающее внимания ученого?! Подобная постановка вопроса справедлива лишь отчасти. Вот уже более десяти лет политологи скрещивают копья по поводу характера общественно-политического строя в Республике Беларусь. Белорусские ученые считают его демократическим, соответствующим историческим и национальным традициям народа. Их зарубежные оппоненты определяют правящий режим как авторитарный, ортодоксально настроенные исследователи даже склонны видеть в нем признаки тоталитаризма. За президентом страны Александром Лукашенко на Западе прочно утвердился имидж «последнего диктатора Европы». С помощью агрессивно настроенных иностранных СМИ его пытаются насаждать в общественном мнении самой Беларуси. Особенно преуспел в этом польский телеканал «Белсат», созданный специально для этой цели и осуществлявший в 2008-2009 годах вещание без официальной регистрации, то есть фактически незаконно.

На наш взгляд, с научной точки зрения, подобная полемика не актуальна, а с практической - контрпродуктивна. Дело не в дефинициях, а в сути. А она заключается в том, что, в отличие, например, от политических элит Грузии, Украины и частично России, которые безоговорочно приняли стандарты западной демократии и активно претворяют их в жизнь, руководство Беларуси пытается действовать в соответствии с менталитетом белорусского народа, существенно отличающимся от менталитета американцев, французов или немцев. Безусловно, сложившуюся политическую систему, зафиксированную в Конституции, отраженную в государственной идеологии страны, не назовешь идеальной. В ней есть как откровенные изъяны, так и спорные моменты. Ну, так ведь Республике Беларусь как суверенному государству менее двадцати лет от роду в то время как стаж политической жизни Соединенных Штатов – больше двухсот лет. Не склоняясь к индетерминизму, теория которого полностью или частично отрицает существование причинно-следственных связей в политике и возможность их детерминистского объяснения, мы считаем все же более рациональным в политологии - исследовать не идеологическую атрибутику государственного строя, а конкретные действия политиков, их политическую, экономическую и нравственную мотивацию. В отличие от западных политологов, продолжающих занимать непримиримую позицию в этом вопросе, реально действующие политики США и Евросоюза в последнее время отошли от догматизма в выстраивании отношений с руководством Беларуси, во главу их угла ставят не конфронтацию, а тактику пошагового продвижения молодого государства к общепринятым стандартам демократии. Это вполне соответствует утверждению Отто фон Бисмарка, который определял политику как «искусство возможного». Вторят ему и многие другие известные политики. Вот лишь несколько из крылатых высказываний на эту тему:

«Большая политика – это всего лишь здравый смысл, примененный к большим делам» (Наполеон 1);

«Неверно, будто политика есть искусство возможного. Политика – это выбор между гибельным и неприятным» (Джон Кеннет Гэлбрейт);

«В политике приходится предавать свою страну или своих избирателей. Я предпочитаю второе» (Шарль де Голль);

«Политика, как и женщина, должна быть гибкой и держать линию» (Тадеуш Гицгер).

Глава 2

ПРЕДСТАВЛЕНИЯ МЫСЛИТЕЛЕЙ ПРОШЛОГО О ГОСУДАРСТВЕ:

ОТ МОНАРХИИ ДО АНАРХИИ

 О государствах, существовавших до нашей эры, известно очень мало. Главный источник информации – мифы, сказания, притчи, упоминания в трудах древних философов. Но даже по ним можно сделать вывод, что еще на заре цивилизации люди понимали, сколь важна наука управления обществом, и высоко ценили мудрых и справедливых руководителей.

 «Соломоново решение»,- говорим мы, оценивая действия властей, когда они находят единственно верный, на наш взгляд, выход из сложной ситуации. Но далеко не все знают, что эта фраза имеет конкретную предысторию и связана она с жизнью Соломона – сына Давида, царя Израиля и Иудеи, чье царство приходится на 960-935 годы до н.э. Как рассказывает Библия, однажды две женщины заспорили о том, кому принадлежит ребенок. Ни одна из них не хотела уступать. И тогда пришли они за советом к царю. Выслушав их, Соломон повелел разрубить спорного ребенка надвое, для «раздела поровну». «Ради Бога не делайте этого, отдайте лучше ребенка ей, только бы он остался живым!»- закричала в отчаянии одна из женщин. И это показало Соломону, кто действительно любит младенца. Ей он и был присужден.

 Соломону принадлежит и много других крылатых выражений, свидетельствующих о том, что имя «Мудрый» ему дано недаром:

«Все имеет свой час, и время всякому делу под небесами: время родиться и время умирать… время разрушать и время строить… время разбрасывать и время складывать камни… время молчать и время говорить»;

«И еще довелось мне увидеть под солнцем, что не быстрым – удача в беге, не разумным – богатство, не храбрым – удача в битве, и не мудрым – хлеб, и не сведущим – благословенье, но срок и случай постигает всех»;

«Поставлена глупость на высокие посты, а достойные внизу пребывают»

«Все суета сует. Все тщета и ловля ветра»;

«И при смехе иногда болит сердце, и концом радости бывает печаль»…

Философы Древней Греции и Древнего Рима

в поисках модели идеального государства

Ещё находясь «в пеленках», государство начало ставить в тупик своих крестных отцов труднообъяснимыми парадоксами и невозможностью дать точное определение власти. Первыми, кто попытался на научной основе исследовать ее замысловатые силлогизмы, были «семь мудрецов»; к ним молва относит Питтака, Периандра, Солона, Бианта, Клеобула, Фалеса и Хилона.

За исключением разработанного Солоном (638-559 гг. до н.э.) для Афин законодательства, сохранившегося до наших времен, о конкретных делах на государственном поприще других членов этой великолепной «семерки» мы можем судить лишь по их изречениям. Это и «устав», и «нравственный кодекс» государственного деятеля. Сам Солон советовал своим соотечественникам, претендовавшим на участие в управлении полисом: «Прежде чем приказывать, научись повиноваться»; «Законы подобны паутине: слабого они запутывают, а сильный их прорвет»; «В великих делах всем нравиться нельзя»; «Кто для многих страшен, тот должен многих бояться». Имея возможность, пользуясь служебным положением, нажить большое богатство, не в пример нынешним олигархам Солон ничем не выделялся среди своих подданных. Однажды персидский царь Крез, кичившийся несметными сокровищами, воссев на трон в пышном наряде, спросил Солона, видел ли он что-нибудь прекраснее? Мудрец ответил: «Видел: и петухов, и фазанов, и павлинов – их убранство дано им природою и прекрасней в тысячу раз».

Периандр (666-587 до н.э.) был тираном в Коринфе, придя к власти в результате переворота. Несмотря на жестокий характер, пользовался уважением и любовью за справедливость принимаемых решений. Говорят, однако, что вскоре он стал тяготиться своим положением, поняв, что народное правление более соответствует природе человеческого общества. Но на вопрос, почему, несмотря на это, остается тираном, ответил: «Потому что опасно и отречение, и низложение». Порицал и наказывал алчных руководителей, утверждая: «Ничего не следует делать из-за денег», «Мерзостна корысть». Советовал хорошо обдумывать каждое решение («Опасна опрометчивость»), а допустив ошибку, не пытаться скрыть ее от подданных, а исправлять. Дальновидным называл того правителя, который наказывал не только за проступок, но и за намерение его совершить. Опасаясь за свою жизнь, Периандр первым в известной нам истории завел телохранителей. Но в конце жизни пришел к грустному для себя и современных диктаторов выводу: «Кто хочет править спокойно, пусть охраняет себя не копьями, а всеобщей любовью».

Питтак (651-569 гг. до н.э.), правитель Свиды, считал, что бывают такие ситуации, из которых не сможет найти выход даже самый мудрый правитель – «С неизбежностью и боги не спорят». Больше всего ценил в руководителях дальновидность – «Дело умных – предвидеть беду, пока она не пришла, дело храбрых – управляться с бедой, когда она пришла». А самыми отрицательными чертами считал злословие («Не злословь ни о друге, ни даже о враге») и мстительность («Лучше простить, чем мстить»).

Хилон (первая половина 6 века до н.э.) в старости утверждал, что за всю свою жизнь - и будучи простым гражданином Эфор, и управляя полисом - не совершил ни единого противозаконного поступка, а сомневается только в одном: когда провинился его друг, он осудил его по закону, а затем уговорил еще одного из соправителей оправдать осужденного; так он услужил и закону и дружбе, потому что всегда придерживался принципа: «Кто силен, тот будь и добр, чтобы тебя уважали, а не боялись».

Платон (427-347 гг. до н.э.) утверждал, что счастливым может быть только то государство, которым управляют философы. И даже пытался воздействовать на тирана Сиракуз Дионисия, убеждая его преобразовать тираническую власть в аристократическую. Одна из их многочисленных бесед протекала, по свидетельству древних источников так:

- В чем, по-твоему, главная задача правителя?- спросил Дионисий Платона.

- В том, чтобы делать из подданных хороших людей.

- Скажи, а справедливый суд, по-твоему, ничего не стоит?- У этого вопроса был коварный подтекст. Дионисий славился справедливостью своего суда и хотел услышать похвалу из уст философа. Но Платон на приманку не клюнул.

- Ничего не стоит или разве что самую малость,- ибо справедливые судьи подобны портным, дело которых – зашивать порванное платье.

- А быть тираном, по-твоему, не требует храбрости?

- Нисколько. Тиран – самый боязливый человек на свете: ему приходится дрожать даже перед бритвой цирюльника в страхе, что его зарежут.

Этот дерзкий ответ Дионисию не понравился, и он велел Платону в тот же день покинуть Сиракузы. Впоследствии, крупно поссорившись с тираном, которому надоели нравоучения философа, Платон оказался проданным им в рабство. Вернули свободу философу друзья, выкупив его.

Утверждение Платона, что «государствам до тех пор не избавиться от бед, пока не будут в них править философы», многие его соотечественники считали высосанным из пальца, поскольку «любители мудрости» пользовались в обществе не слишком высоким авторитетом. Но Платон был убежден, что причина столь несправедливого отношения к философам не в них, а в самом обществе. В одном из диалогов он сравнивает философа с кормчим на корабле, команда которого предпочитает не трудиться до седьмого пота, а бражничать, пировать. Строгий кормчий им, как кость в горле. И они захватывают власть в свои руки, поставив на его место удобного им матроса. Своего ставленника, хотя он не имеет ни малейшего представления об искусстве кораблевождения, они будут всячески восхвалять, а профессионального кормчего «назовут высокопарным болтуном и никудышником» Так происходит и в государстве. Так стоит ли удивляться тому, почему «философы не пользуются в государствах почетом…, гораздо более удивительно было бы, если бы их там почитали».

Аристотель (384-322 до н.э.) – ученик Платона, считается основателем политической науки («Политика», «Афинская полития»)

Вторя своему учителю, Аристотель утверждал, что «государство возникает ради потребности жизни» и является продуктом естественного развития общества, состоит из свободных и рабов. Рабы не могут быть частью государства, они – всего лишь «одушевленная часть собственности господина». Так, по Аристотелю, распорядилась сама природа, разделив людей в зависимости от их физических способностей: «Одни люди по своей природе свободны, другие – рабы, и этим последним быть рабами и полезно, и справедливо». Хотя «всякое рабство противно природе», но поскольку рабу не свойственна рассудительность (выбор правильных средств), он лишен и добродетели. Раб способен выполнять только физическую работу, тем самым он призван подчиняться.

Властвование и подчинение – непреложные законы человеческого существования. Они распространяются как на все общество, так и на каждого человека в отдельности. «Душа по своей природе начало властвующее, тело – начало подчиненное… Если душа властвует над телом деспотической властью, то разум властвует над всеми нашими стремлениями политической властью… Власть политического деятеля в государстве – это власть над свободными по природе, власть же господина над рабами в семье – это власть над рабами по природе».

Но цель государства – не разделять, а объединять людей. Оно должно обеспечить счастливую жизнь для всех граждан. А для этого «власть закона» должна быть «предпочтительнее власти любой личности». По характеру действий законодательной, административной и судебной власти он определяет три правильных формы правления (монархия, аристократия и полития) и три неправильных (тирания, олигархия и демократия).

По Аристотелю, монархия - самая справедливая, близкая к идеальной форме политического устройства. Она предполагает общую пользу. Тиран – противоположность монарху. Он преследует сугубо личные, корыстные интересы. «Большая часть тиранов вышла, собственно говоря, из демагогов, которые приобрели доверие народа тем, что клеветали на знатных». Олигархия также пренебрегает интересами граждан, базируется на богатстве и заботится только о благе зажиточных классов.

«Самая сносная» из неправильных форм политического устройства – демократия, при которой все граждане участвуют во всех делах государства. В демократических государствах меньше неурядиц, чем в олигархических; против себя народ бунтовать не станет.

В отличие от Платона, который видел в частной собственности источник общественного зла, Аристотель считал, что она укоренилась в душе человека, доставляет ему удовольствие, ускоряет прогресс, поскольку способствует реализации личных интересов.

Цицерон (106-43 гг. до н.э.). Прославился как оратор, государственный деятель, ученый и мыслитель. Его политические идеи изложены в трудах: «О государстве», «О законах», «Об обязанностях» и др.

Во взглядах Цицерона на государство доминирует идея естественного объединения граждан. Правда, под народом он понимает не все население, а лишь тех, кто объединяется согласием в вопросах права и общностью интересов. В идеале государство предназначено служить общим интересам, но поскольку достичь этого сложно, в реальной действительности строит свою политику на учете и согласовании позиций политических субъектов.

Государственное управление Цицерон понимает как науку и искусство, в основе которого сочетание знаний и добродетелей.

Справедливость – главный закон существования государства. Цицерон считает, что власть не имеет права вмешиваться в частную жизнь граждан, а должна требовать от всех исполнения долга и отпугивать от преступлений.

Нравственная парадигма в учении Конфуция о государстве

Конфуций (551-479 гг. до н.э.), древний китайский проповедник и писатель, вошел в историю как основоположник особой религии – конфуцианства. Основная суть его учения сводилась к тому, что необходимо так организовать общество и создать такое государство, в котором люди будут довольны своим положением. Для этого всем следует жить в гармонии, быть честными, добрыми и законопослушными, а также уважать родителей. «Не делай человеку того, чего не пожелаешь себе. И тогда исчезнет ненависть в государстве, исчезнет ненависть в семье».

 При этом каждый должен добросовестно исполнять свои обязанности и довольствоваться собственным социальным статусом: «Государь должен быть государем, сановник – сановником, отец – отцом, сын – сыном».

Конфуций сформулировал правила, которые могли бы служить уставом для современных чиновников любого ранга:

«Благородный муж думает о восьми вещах: о том, чтобы видеть ясно; о том, чтобы слышать четко; о том, чтобы его лицо было приветливым; о том, чтобы его поступки были почтительными; о том, чтобы его речь была искренней; о том, чтобы его действия были осторожными; о необходимости помнить о последствиях своего гнева; о необходимости помнить о справедливости, когда есть возможность извлечь пользу...

Соотношение между правителем и народом таково: император – всадник, чиновники и законы – «узда» и «вожжи», народ – лошадь. Чтобы хорошо управлять лошадьми, нужно правильно их взнуздывать, нужно ровно держать вожжи… соразмерять силы лошадей и наблюдать за согласным бегом последних; при этих условиях правителю можно не издавать ни одного звука, вовсе не хлопать вожжами…- лошади сами собой побегут».

Конфуций ненавидел деспотию, считая ее наихудшей формой управления обществом и государством. Однажды, проходя по одному из селений, где он учительствовал, Конфуций увидел плачущую женщину и спросил, в чем ее горе. Она ответила, что тигр растерзал одного за другим всех ее родных.

- Почему же ты не покидаешь этой местности?- удивился мудрец.

- В других областях князья угнетают народ.

- Видите,- сказал Конфуций, обращаясь к ученикам,- жестокий тиран страшнее для человека, чем лютый зверь.

Сам Конфуций непродолжительное время занимал невысокий руководящий пост в одном из уездов Китая, но был вынужден уйти из-за интриг. Он тяжело переживал, что ни сам он, ни ученики не смогли реализовать его учение о государстве «О, если бы кто-нибудь призвал меня, я бы за год произвел большие перемены в стране!»- сетовал мудрец, но так и не был услышан. В конце жизни он горько сожалел о том, что не нашлось ни одного правителя, который захотел бы стать его учеником.

Политическая мысль Средневековья и эпохи Возрождения

Аврелий Августин (354-430), христианский богослов и политик, родоначальник христианской философии истории.

Августин оказал огромное влияние на христианство, на многие века предопределив его развитие. Представления о государстве и его предназначении в судьбе человечества он изложил в 22 книгах главного научного труда своей жизни - трактате «О граде Божьем».

Историю человечества Августин считает целенаправленным развитием от

грехопадения до Страшного суда. Совершив грехопадение, люди стали несовершенными и потому нуждаются в контроле за своими делами. Власть необходима для того, чтобы обеспечить порядок и справедливость. Эту миссию и выполняет государство. Будучи плодом порока, оно порочно в своей сущности и служит лишь для того, чтобы предоставить людям шанс на исправление.

 Человеческая история есть борьба двух враждебных царств — царства приверженцев всего земного, врагов божьих, т. е. светского мира, и царства Божия.

«Два града – нечестивцев и праведников – существуют от начала человеческого рода и пребудут до конца века… Земной град создан любовью к самим себе, доведенной до презрения к Богу, небесный – любовью к Богу, доведенной до презрения к самому себе…Небесный град вечен; там никто не рождается, потому что никто не умирает; там истинное и полное счастье, которое есть дар Божий. Оттуда мы получим залог веры на то время, пока, странствуя, вздыхаем о красоте его…»

 Августин обосновывал и оправдывал существование имущественного неравенства людей в обществе, считая его неизбежным явлением социальной жизни и бессмысленным стремиться к уравнению богатств; оно будет существовать во все века земной жизни человека. Но все же все люди равны перед Богом, и потому Августин призывал жить в мире.

 Учение Августина его последователями было положено в основу теории о превосходстве духовной власти над светской, чем умело пользовалась церковь.

Фома Аквинский (1227-1274), философ и теолог, автор концепции «государства всеобщего благоденствия».

В отличие от Аврелия Августина, Фома Аквинский не считал государство источником зла. Напротив, по его мнению, государство является закономерным результатом развития человеческого общества. Он выделял шесть форм правления, справедливых и несправедливых. Справедливые формы - монархия, аристократия и полисная система, несправедливые— тирания, олигархия и демократия. Наилучшая форма правления— монархия, поскольку движение к общему благу наиболее эффективно осуществляется, направляясь единым источником; соответственно наихудшая форма правления— тирания, поскольку зло, осуществляемое волей одного, больше, чем зло, проистекающее из множества различных воль; кроме того демократия лучше тирании тем, что служит благу многих, а не одного. Единовластие справедливого монарха должно учитывать интересы различных групп населения и не исключает элементов аристократии и полисной демократии. Церковную власть Фома ставил выше светской, ввиду того, что первая направлена на достижение божественного блаженства, в то время как последняя ограничивается преследованием лишь земного блага; однако для реализации этой задачи необходима помощь высших сил и благодати.

Примечательной чертой политической теории Фомы является разработка им концепции «государства всеобщего благоденствия». Философ считал, что деятельность государства нельзя ограничивать сохранением порядка, оно должно регулировать и экономическую жизнь, способствовать торговле, препятствовать получению несправедливых доходов, следить за справедливыми ценами и оплатой труда. Некоторые ученые склонны считать Фому Аквинского первым теоретиком социального законодательства.

Размышляя о взаимоотношениях правителей с подданными, Фома убеждал:

«Правители нуждаются в мудрецах значительно больше, чем мудрецы в

правителях». Людям алчным, стремившимся любой ценой приумножить свои богатства, советовал: «Человеку не следует считать свои богатства своей собственностью, но он должен относиться к ним как к общему имуществу, чтобы без колебаний распределять их между теми, кто нуждается в помощи». А следующий его совет можно считать универсальным как для политиков, так и для обычных граждан: «Я часто раскаивался в том, что говорил, но редко сожалел о том, что молчал».

Николо Макиавелли (1469-1527) вошел в историю как автор двух известных политических трактатов («Рассуждение о первой декаде Тита Ливия» и «Государь»), которые и по сей день воспринимаются неоднозначно: одними – с восторгом, другими – с осуждением. Наибольшее отторжение у демократически настроенных политиков вызывает его афоризм «Цель оправдывает средства».

Жестокую конкуренцию между людьми Макиавелли считал основополагающей особенностью всякого общества. По его мнению, именно человеческий эгоизм и потребность в его насильственном обуздании породили государство как особый социальный институт. «Добрые примеры порождаются добрым воспитанием, доброе воспитание – хорошими законами, а хорошие законы – теми самыми смутами, которые многими безрассудно осуждаются».

В трактате «Государь», вызывающем наиболее противоречивые суждения, Макиавелли приходит к выводу, что любая власть неизбежно связана с теми или иными проявлениями жестокости, потому что «люди всегда дурны, пока их не принудит к добру необходимость». По сути дела, это своеобразное руководство по захвату, удержанию и использованию государственной власти.

Макиавелли называет четыре способа приобретения власти государем: милостью судьбы, личной доблестью, путем преступлений и в силу благоволения к нему сограждан. Причем, именно третий способ, ставку на силу, политик считает наиболее надежным и советует «по возможности не удаляться от добра, но при надобности и не чураться зла». Преступления, совершенные во имя Родины, по мнению Макиавелли, - это «славные преступления. «Ни один порядочный человек не упрекнет другого, если тот пытается защитить свою страну всеми возможными средствами»,- уверен политик.

Некоторые советы Макиавелли современным политикам могут показаться парадоксальными. Большинство из них, как правило, делает ставку на протестное настроение. Макиавелли же советует: «Всегда гораздо легче приобрести дружбу тех, кто был доволен прежней властью и потому враждебно встретил нового государя, нежели сохранить дружбу тех, кто был недоволен прежней властью и потому содействовал перевороту». Зато трактовка Макиавелли понятия «государственный интерес», который он и ввел в политическую лексику, наверняка, понравится всем тем, кто не прочь отождествлять себя с государством. Политик оправдывает право высших чиновников не обращать внимания на законы в случае, если этого требуют так называемые «высшие государственные интересы».

Еще при жизни Макиавелли столкнулся с резким неприятием его взглядов. Он испытал и тюремное заключение, и подвергался пыткам. В официальном сообщении Тридентского собора говорилось о том, что трактат «Государь» «написан рукой Сатаны». Все сочинения Макиавелли были включены в «Индекс запрещенных книг». В ответ на это Макиавелли писал: «Пусть судьба растопчет меня, я посмотрю, не станет ли ей стыдно».

Жан Боден (1530-1596) – французский мыслитель, идеолог национального государства.

Перу Бодена принадлежит объемный научный труд «Шесть книг о государстве», в котором он подробно изложил свои представления о том, как формируется государство, что составляет его главную цель, какие факторы способствуют его укреплению, а какие, наоборот, разъедают, как ржавчина, приводят к смутам и волнениям. Мыслитель считал, что как большая река начинается с маленьких ручейков, так и государство берет свои истоки в семьях, объединяя их воедино. Есть два пути формирования государства: по принуждению сильнейших или в результате согласия одних людей добровольно передать всю свою свободу в подчинение других людей. Но для того, чтобы государство состоялось, нужны и внешние факторы: достаточная территория, обильное плодородие земель, мягкость климата, множество скота и другие «первые вещи», позволяющие населению страны вести безбедную жизнь.

Боден выступает апологетом частной собственности. «Единственный признак государства: если нет ничего, принадлежащего каждому, то нет и ничего, принадлежащего всем; если нет ничего частного, то нет и ничего общего». Если этот естественный закон природы нарушается, в государстве воцаряются раздоры: никто не заботится об общем, и каждый старается урвать от него лакомый кусок для себя. Разрастания смуты допускать нельзя, считает Боден. Но при этом, возражая Макиавелли, советует осторожно обращаться с силой. «Чем больше подвергается насилию воля людей, тем более она неуступчива».

Утопические представления о государстве всеобщего благоденствия

Видя пороки современного им общества, философы – сторонники учения Платона верили в то, что модель идеального государства, в котором интересы правителей и подданных составляют единое, существует, и пытались представить его в своих сочинениях.

 Томас Мор (1478- 1535), государственный деятель, философ, писатель.

 Был членом парламента Англии. Пользовался благосклонностью королевского двора. Посвящён в рыцари за «заслуги перед королём и Англией». Добился наивысшего судебного поста – лорда-канцлера. Будучи твердым поборником права, вскоре впал в немилость. Был заключён в Тауэр и 6 июля 1535 года обезглавлен.

 Из многочисленных произведений Мора наибольший интерес представляет трактат «Утопия», который сам автор называл «Золотой книжечкой, столь же полезной, сколь и забавной о наилучшем устройстве государства».

 В первой части книги Томас Мор резко критикует «кровавое» законодательство о рабочих, выступает против смертной казни и страстно нападает на королевский деспотизм и политику войн, остро высмеивает тунеядство и разврат духовенства, огораживание общинных земель, разорявшее крестьянство: «Овцы,— писал он,— поели людей».

Вторая часть этого фантастического произведения рассказ об идеальном государстве, возникшем на острове Утопия. Во главе его Мор ставил «мудрого» монарха. Здесь отменена частная собственность, уничтожена всякая эксплуатация. Взамен её устанавливается обобществлённое производство. Труд в Утопии является обязательным для всех. Сельское хозяйство ведётся артельно, городское - построено на семейно-ремесленном принципе. На острове господствует ручной труд, но он не изнурителен, так как продолжается 6 часов в день. В связи с характером производства обмен в государстве отсутствует, нет также и денег, они существуют только для торговых сношений с другими странами, причём торговля является государственной монополией. Распределение продуктов в Утопии ведётся по потребностям, без каких-либо твёрдых ограничений. Несмотря на наличие монарха, государственный строй демократический: все должности— выборные и могут быть заняты любым из жителей. Женщины пользуются полным равноправием. Школа чужда схоластике, построена на соединении теории и производственной практики. Ко всем религиям в «Утопии» отношение терпимое, и запрещён только атеизм, за приверженность которому лишали права гражданства

Фрэнсис Бэкон (1561–1626), английский государственный деятель, эссеист и философ.

Был членом парламента Англии. Получил пост лорда-канцлера и звание рыцаря. Но блистательная политическая карьера совершенно неожиданно оборвалась. Бэкон был обвинен в получении взяток, лишен всех постов. Оставшиеся до смерти годы провел в уединении.

 Главное литературное произведение Бэкона – трактат «Опыты, или Наставления нравственные и политические», над которым он работал в течение 28 лет. Бэкон называл их «отрывочными размышлениями» о честолюбии, приближенных и друзьях, о любви, богатстве, о занятиях наукой, о почестях и славе, о превратностях вещей и других аспектах человеческой жизни.

В незаконченной утопической повести Новая Атлантида  Бэкон описывает идеальный, на его взгляд, социальный и культурный строй, существующий на острове, затерянном где-то в Тихом океане. Религия атлантов – христианство, ячейкой общества является семья; тип правления близок к монархии.

«Целью нашего общества является познание причин и скрытых сил всех вещей, и расширение власти человека над природою, покуда все не станет для него возможным»,- рассказывает один из жителей Новой Атлантиды чужестранцам, потерпевшим кораблекрушение.- Есть у нас обширные помещения, где мы искусственно вызываем и показываем различные явления природы, как-то снег, дождь, искусственный дождь из различных твердых тел, гром, молнию, а также зарождение из воздуха живых существ… Есть у нас особые комнаты, называемые комнатами здоровья, где мы наделяем воздух теми свойствами, которые считаем целебными при различных болезнях и для сохранения здоровья….»

«Новая Атлантида» - это своеобразный рай, охраняемый от чужих и завистливых глаз, где все живут в счастье и согласии друг с другом. Главный праздник государства-острова – Праздник семьи, на нем отдают почести семьям, вырастившим более тридцати детей и внуков, главная нравственная ценность – целомудрие.

Государство без смут и пороков, где все - и правители, и подданные – живут одной дружной семьей – таким видел идеальное государство Фрэнсис Бэкон. И подсказывал, что единственный путь к нему – в любви и милосердии к человеку: «Чрезмерная жажда власти привела к падению ангелов; чрезмерная жажда знания приводит к падению человека; но милосердие не может быть чрезмерным и не причинит вреда ни ангелу, ни человеку».

Томмазо Кампанелла (1568-1639), итальянский мыслитель, публицист и

поэт.

Уже за свой первый философский трактат «Философия, основанная на ощущениях», в котором Кампанелла утверждал, что природу надо объяснять на основе собственных ощущений, и отстаивал право человека на свободное мышление, он был брошен в тюрьму. Впоследствии попадал за решетку много раз. А затем, обвиненный в антигосударственной деятельности и ереси был осужден на пожизненное заключение. Провел в тюрьме 33 года. Подвергался пыткам и тяжелым унижениям. Но это не сломило дух мыслителя, он продолжал трудиться даже в неволе, написав здесь все свои главные работы, в частности «Город Солнца» – проект идеального общества.

Как и в «Утопии» Мора, в «Городе солнца» вся собственность обобществлена, даже жены у соляриев общие. Общие у них и заботы. Каждый исполняет какую-либо службу, и все службы считаются одинаково почетными. От трудовой деятельности на общее благо отвлекают соляриев только войны, которые приходится время от времени вести с соседями, завидующими их счастью.

«…они пылают такой любовью к родине, какую и представить себе трудно; гораздо больше даже, чем римляне, - которые, как известно по преданиям, добровольно умирали за отечество, - потому что значительно превзошли их в отрешении от собственности… Все, в чем они нуждаются, они получают от общины; и должностные лица тщательно следят за том, чтобы никто не получал больше, чем кому следует…, дружба у них проявляется на войне, во время болезни, при соревновании в науках, когда они помогают друг другу и взаимно делятся знаниями; а то и в похвалах, словах, при исполнении обязанностей и во взаимном одолжении необходимого… Все сверстники называют друг друга братьями; тех, кто старше их на двадцать два года, зовут они отцами, а тех, кто на двадцать два года моложе, -- сыновьями. И должностные лица внимательно следят за тем, чтобы никто не нанес другому никакой обиды в этом братстве…

Они утверждают, что крайняя нищета делает людей негодяями, хитрыми, лукавыми, ворами, коварными, отверженными, лжецами, лжесвидетелями, а богатство - надменными, гордыми, невеждами, изменниками, обманщиками, хвастунами, черствыми, обидчиками и т. д. Тогда как община делает всех одновременно и богатыми, и вместе с тем бедными: богатыми - потому что у них есть все, бедными - потому что у них нет никакой собственности; и поэтому не они служат вещам, а вещи служат им».

Политические учения Нового времени

Томас Гоббс (1588-1679) – английский философ, политический мыслитель и государственный деятель.

Теорию государства Гоббс изложил в нескольких трудах («О свободе и необходимости», «Бегемот, или Долгий парламент» и др.), наиболее значительный из них – трактат «Левиафан, или Материя, форма и власть государства церковного и гражданского».

Государство, по Гоббсу, возникает наперекор природе человека: была «война всех против всех», стремление людей в силу присущего им эгоизма взаимно вредить себе; чтобы воцарился мир, потребовалось установление общей власти. «Государство есть единое лицо, ответственным за действия которого сделало себя путем взаимного договора между собой огромное множество людей, с тем чтобы это лицо могло использовать силу и средства всех их так, как сочтет необходимым для их мира и общей защиты». Носителя верховной власти Гоббс называет сувереном, а других людей – подданными. Власть суверена абсолютна и неделима. Подданные не имеют права изменять форму правления и протестовать против установления суверена.

Гоббс определяет три формы государства: монархию, демократию и аристократию, отдавая предпочтение первой. Монархический строй, по его мнению, более целесообразен, так как «решения, принятые монархом, подвержены непостоянству лишь в той мере, в какой это присуще человеческой природе, решения же собрания могут подвергаться изменениям еще и благодаря многочисленности состава собрания». Любые выступления против монархии Гоббс считает противоправными. «Если необычно большое число людей собирается, чтобы обвинить кого-нибудь, то такое собрание является противозаконным беспорядком, ибо они могут представить свою жалобу должностному лицу через немногих или одного человека».

Джон Локк (1632-1704) – выдающийся английский философ-просветитель, политический деятель, основоположник социально-политической доктрины либерализма. Был активным участником борьбы с феодальным абсолютизмом.

В «Двух трактатах о государственном правлении» Локк изложил свои революционные взгляды на государственное строительство. Выступив решительным противником абсолютной монархии, он признает безусловным сувереном сам народ, а наиболее предпочтительной формой правления конституционную монархию с разделением властей на законодательную, исполнительную и федеральную. По мнению Локка, народ имеет право не поддерживать и даже ниспровергать безответственное правительство.

Отдавая предпочтение монархии, а не демократии, где народ имел бы более широкое представительство, Локк исходит из того, что эта форма правления более привычна людям, они постигают ее еще в детстве, подчиняясь отцу. В то же время абсолютная власть развращает монарха; честолюбие, роскошь и лесть толкают его на деяния, противоречащие интересам общества, а потому ее надо ограничивать.

Локк считает общество более важным, чем государство. В силу своих внутренних противоречий государство может погибнуть, но это не влечет за собой распада общество, в то время как распад общества неминуемо заканчивается крахом государства.

О значении политического учения Локка красноречиво говорит тот факт, что члены революционного Учредительного собрания во Франции позаимствовали у него даже сам лозунг Республики: Свобода, Равенство, Братство. Французская Декларация прав гражданина, являющая блестящим образцом народовластия, фактически представляет собой синтез идей английского просветителя.

Шарль-Луи Монтескье (1689-1755) – последователь Джона Локка, идеолог раннего буржуазного гуманизма.

В основном своем сочинении «О духе законов», попавшем за радикализм взглядов в «Индекс запрещенных книг», Монтескье пытается объяснить формы правления и характер политической жизни различных стран и народов, исходя из природных и исторических условий, в духе среды. «Я начал с изучения людей и увидел, что все бесконечное разнообразие их законов и нравов не вызвано единственно произволом их фантазии… Между законами и нравами есть то различие, что законы определяют преимущественно действия гражданина, а нравы – действия человека…»

Тип правления Монтескье увязывает с территорией, занимаемой государством. Чем больше территория, тем больше вероятность установления деспотии. Народ, по мнению ученого, по своему статусу стоит выше государя, назначает его общественным договором, и государь должен выполнять его неукоснительно. Это необходимо, поскольку «известно уже по опыту веков, что всякий человек, обладающий властью, склонен злоупотреблять ею, и он идет в этом направлении, пока не достигнет предела».

По мнению Монтескье, даже идеальное государство управляется не столь разумно, как природа. «Мир разумных существ далеко еще не управляется с таким совершенством, как мир физический, так как, хотя у него и есть законы, по своей природе неизменные, он не следует им с тем постоянством, с которым физический мир следует своим законам. Причина этого в том, что отдельные разумные существа по своей природе ограничены и поэтому способны заблуждаться и что, с другой стороны, им свойственно по самой их природе действовать по собственным побуждениям. Поэтому они не соблюдают неизменно своих первоначальных законов, и даже тем законам, которые они создают сами для себя, они подчиняются не всегда».

Жан-Жак Руссо (1712-1778) – французский философ-просветитель, политический мыслитель, писатель, поэт, драматург.

В трактате «Рассуждения о происхождении и основах неравенства между людьми» Руссо проследил, как развивалось человеческое общество от своего естественного, органично связанного с природой состояния к управляемому по общественным законам; в сочинении «Об общественном договоре, или Принципы политического права» излагает теорию государства. Отношение к нему у писателя негативное, поскольку оно, по его мнению, наряду с частной собственностью повинно в возникновении общественного неравенства, которое в своем конечном виде привело к превращению законной власти в деспотизм.

Руссо вводит в политическую лексику термин «народный суверенитет». По его убеждению, только народ вправе утверждать законы. Он скептически относится к представительной власти. «Народные депутаты не суть и не могут быть представителями народа, они только его комиссары; они ничего не могут постановлять окончательно; всякий закон, которого народ не ратифицировал самолично, недействителен; это даже не закон».

Руссо различает только две формы государственного правления: республику и деспотию. Последнюю из них он расценивает не только как вредную, противоречащую природе человека, но и как бессмысленную. «Очень трудно привести к повиновению того, кто сам отнюдь не стремится повелевать, и самому ловкому политику не удастся поработить людей, которые не желают ничего другого, как быть свободными».

Иммануил Кант (1724-1804) – родоначальник немецкой классической философии, политический мыслитель.

Родившись в Кёнигсберге, Кант никогда не покидал этот город. Отличался абсолютным педантизмом. Вся его жизнь была размерена, высчитана и уподоблена точнейшему хронометру. Вставал ровно в пять утра. В семь вечера выходил на прогулку. Ровно в десять вечера, ни минутой позже, ложился спать. И в продолжение тридцати лет ни разу не изменил этой привычке. Подобное самоотречение от мирских забот и утех позволило кёнигсбергскому затворнику достичь чрезвычайных глубин в науке, в том числе в понимании сущности государства, создав в философии собственное направление, которое получило название кантианства.

Политическую теорию Канта характеризуют как «абсолютный либерализм». В роли главного закона поведения людей Кант сформулировал категорический императив или правило, определяющее форму морального поступка. При этом он отделял сознание от чувств: поступок будет нравственным только тогда, если он совершен исключительно из уважения к этому закону. Двигателем Истории, по Канту, являются естественные потребности людей и конфликт между ними. В полном объеме они будут разрешены во всеобщем правовом гражданском обществе, которое является конечной целью развития человечества.

Эдмунд Берк (1729–1797), английский государственный деятель, оратор и политический мыслитель, известный, прежде всего, своей философией консерватизма.

Берк принимал активное участие в политической жизни, общественный строй Англии он считал разумным и справедливым, результатом длительного эволюционного развития. Поэтому к Великой Французской революции отнесся с большим подозрением. В памфлете «Размышления о революции во Франции» он писал о том, что революция бездумно уничтожает духовные ресурсы общества и накапливавшееся столетиями культурно-идеологическое наследие. Радикализму французских революционеров Берк противопоставлял неписаную британскую конституцию и её основные ценности: заботу о политической преемственности и естественном развитии, уважение к практической традиции и конкретным правам вместо абстрактной идеи закона, умозрительных построений и основанных на них правовых и административных нововведениях. Берк полагал, что общество должно принять за должное существование иерархической системы среди людей, что ввиду несовершенства любых человеческих ухищрений искусственное перераспределение собственности может обернуться для общества катастрофой. По его мнению, переворот, осуществленный во Франции во имя свободы и равноправия, был на самом деле направлен против нее, разрушив все, из чего свобода могла произрасти.

 

Томас Джефферсон (1743-1826) – политический деятель и идеолог демократии, автор Декларации независимости Соединенных Штатов Америки, третий президент США.

Декларация независимости США и по сей день является образцом демократического устройства государства. За двести с лишним лет после принятия этого уникального документа, в него фактически не вносилось никаких изменений. И это не случайно. В декларации записано, что естественные права человека и гражданина выше политических законов и они неотчуждаемы. Это служит действенным ограничителем против государственного произвола. В соответствии с Основным законом США, народ является суверенным субъектом политической организации общества, и только от него зависит форма государственного правления, он получает законное право противопоставлять свою волю власти, которая нарушает свои обязательства, вплоть до вооруженного восстания.

Джефферсон – один из наиболее почитаемых президентов США, в своеобразном президентском рейтинге он занимает третье место после Джорджа Вашингтона и Авраама Линкольна. И это вполне справедливо. Незадолго до смерти он пророчески сказал: «Я предпочитаю, чтобы меня помнили по тем делам, которые я совершил для других, а не по тем делам, что другие совершили ради меня». Многие изречения этого талантливого политика по сей являются крылатыми. Вот некоторые из них:

- Самая сложная задача для любого должностного лица - это посадить нужного человека на нужное место;

- Выбирать себе правительство вправе лишь тот народ, который постоянно находится в курсе происходящего;

- Все искусство управления состоит в искусстве быть честным;

- Вводить законы, противоречащие законам природы, - значит порождать преступления, чтобы потом их наказывать;

- Для общества бунт - вещь не менее полезная, чем гроза для природы... Это лекарство, необходимое для здоровья правительства;

- Забота о человеческой жизни и счастье, а не об их разрушении, - это первая и единственно законная задача хорошего правительства;

- Ни одно правительство не может существовать без цензуры: там, где печать свободна, никто не свободен.

Последнее из процитированных нами изречений Джефферсона может показаться противоречащим Первой поправке к Конституции США, в которой говорится: «Конгресс не должен издавать ни одного закона, относящегося к установлению религии или запрещающего свободное ее исповедание, либо ограничивающего свободу слова или печати, или право народа мирно собираться и обращаться к правительству с петициями об удовлетворении жалоб". Но на самом деле противоречия здесь никакого нет. Джефферсон имеет в виду цензуру, которая не позволяет печати посягать на личную жизнь людей, разрушать нравственные устои государства.

Иеремия Бентам (1748-1832) –британский философ, виднейший представитель утилитаризма.

Любопытная деталь из жизни философа: в 1785-1788 годах он предпринял путешествие в Россию, где служил его брат; некоторое время жил в Беларуси, в Кричеве, где им было написано несколько писем, впоследствии опубликованных под названием «В защиту ростовщичества».

Свои взгляды на политику Бентам изложил в трудах «Принципы законодательства», «Деонтология», «Руководящие начала конституционного кодекса для всех государств». В отличие от большинства философов, которые размышляли о гражданских правах человека, Бентама интересовали утилитарные права. По его мнению, каждый человек стремится увеличить получаемое им от жизни удовольствие и, соответственно, уменьшить страдания. Именно на это должно ориентироваться законодательство, задача которого обеспечить «возможно большее счастье для возможно большего количества людей». Основные ценности такого государства - частная собственность, материальные блага, деньги, удовольствия и т.д., а задачи правительства – создать благоприятные условия для развития рыночных отношений, невмешательство в экономику, демократизация государственных и правовых институтов. Нетрудно заметить, что некоторые взгляды Бентама находят отражение в программах либеральных демократов.

Георг Вильгельм Гегель (1770-1831). Философ-диалектик энциклопедического склада ума, создатель особого направления в философии - гегельянства. Принцип его учения: «Противоречие есть критерий истины, отсутствие противоречия есть критерий заблуждения».

Взгляды на государство изложены в работе Гегеля «Философия права». В ней он поставил перед собой задачу – «постичь и изобразить государство как нечто разумное в себе». «Цель государства есть всеобщий… интерес, а в нем – сохранение особенных интересов, субстанцию которых он составляет». Если индивидуальная особенная цель не тождественна всеобщей, то государство «повисает в воздухе».

Гегель выступает сторонником монархической власти, против разделения властей. Он считает, что самостоятельность законодательной и исполнительной властей ведет к разрушению государства или возникновению распрей между ними, в результате чего одна власть подчиняет себе другую.

По Гегелю, каждый народ имеет ту форму правления, которая ему соответствует и подходит. Она зависит от особенностей его исторического развития, менталитета и национальных традиций. К участию народа в управлении государством Гегель относится скептически. Народ, по его представлению, та часть членов государства, которая не знает, чего она хочет. Особенно критически оценивает философ роль женщин. «Если женщины находятся во главе правительства, государство находится в опасности, так как они действуют не согласно требованиям всеобщего, а исходя из случайной склонности или мнения». Эта мысль нашла отражение в социальном положении немецкой женщины, статус которой в обществе оценивался тремя «к»: kiuche, kirche, kinder (кухня, церковь, дети).

Огюст Конт (1798-1857) – французский философ, основатель «позитивизма» - влиятельного течения философской и социально-политической мысли.

Позитивизм Конт определял как среднюю линию между эмпиризмом (материализм) и мистицизмом (идеализм). Он считал бессмысленным ставить вопрос о причине явлений либо о сущности вещей; рассуждать можно лишь о том, как то или иное явление происходит. «… теперь, когда человеческий разум создал небесную физику и физику земную, механическую и физическую, а также физику органическую, растительную и животную, ему остается для завершения системы наук наблюдения основать социальную физику». Провозгласив науку «социология», Конт создал эволюционную теорию социального развития, которая сняла противоречие между «социальным прогрессом» и «социальным порядком» и тем самым заменила революционную теорию эволюционной.

Социология Конта состоит из двух частей – социальной статики и социальной динамики; первая изучает законы существования, вторая – законы развития; первая представляет теорию порядка, вторая – теорию прогресса.

К концу своей жизни Конт разочаровался в теории, придя к выводу, что даже самое совершенное изложение «системы наук» не способно ничего изменить в реальной жизни, ибо народ состоит не из одних лишь ученых, да и сами ученые не могут придти к единству в своих взглядах на мир.

Карл Маркс (1818-1883) – немецкий философ, основатель теории коммунизма.

Главный труд Маркса, в котором он изложил свои взгляды на законы развития общества и роль государства - «Капитал». В нем он дал исчерпывающую характеристику капиталистических отношений в экономике, придя к выводу, что они ведут к концентрации капиталов и пролетаризации населения. Частная собственность является главным источником неравноправия и потому должна быть отменена, заменена общественной собственностью на средства производства. «История всех существовавших обществ была историей борьбы классов»,- считал Маркс. Вместе со своим другом Фридрихом Энгельсом они создали в 1848 году Союз коммунистов, изложив его цели и задачи в «Манифесте Коммунистической партии», который начинался словами «Призрак бродит по Европе, призрак коммунизма», а заканчивался пророчеством «Коммунистам нечего терять, кроме своих цепей. Они могут завоевать весь мир. Пролетарии всех стран, соединяйтесь!» Последняя фраза значилась на гербе СССР, использовалась в качестве эпиграфа во всех советских газетах.

Сам основоположник коммунистической теории не дожил до ее воплощения в жизнь. Практическая реализация его идей началась с победой Октябрьской революции в 1917 году в России. Несмотря на то, что в конце 80-х - начале 90-х годов прошлого столетия форпост коммунизма – СССР и созданный при его активном участии социалистический лагерь потерпели поражение в «холодной войне», учение Маркса не оказалось на свалке Истории, как предрекали победители. Острейший финансовый кризис, охвативший весь мир, выявил беспомощность частного капитала в форс-мажорных обстоятельствах и вновь поставил на повестку дня вопрос о национализации крупнейших банков и предприятий. Снова «призрак бродит по Европе, призрак коммунизма»!

Гаэтано Моска (1858-1941) - итальянский исследователь, наряду с Вильфредо Парето является создателем современной теорий элиты.

Моска развивал идею вечности разделения общества - независимо от социально-политических систем, разнообразия общественных групп и идеологий - на два класса: господствующий "политический класс", который берет на себя все государственные функции и пользуется обусловленными ими привилегиями, и управляемый класс - неорганизованное большинство. Реальная власть, по Mоске, всегда в руках "политического класса", несмотря на многовековые иллюзии на этот счет; мифы о народном представительстве и суверенитете, эгалитаризме и т. п. на деле маскируют существование и деятельность правящей элиты. Народовластие, реальная демократия и социализм, по Mоска,- утопии, не совместимые с законами общества и с человеческой природой. Он считал, что власть может быть от народа и для народа, но не может быть властью самого народа.

Одну из основных задач созданной им "политической науки" Mоска видел в освобождении правителей от необходимых для масс пропагандистских мифов, а также в выработке "научной политики", которая станет основным управленческим инструментом в руках правящей элиты. Имея его, господствующий класс со временем будет формироваться не по имущественному признаку, а на основе ума и интеллекта. Подобно Парето, Mоска считает, что без обновления элиты невозможна социальная стабильность, которая является основой общества. Всякая элита имеет тенденцию (если не де-юре, то де-факто) к превращению в "закрытую", наследственную касту, что ведет ее к вырождению. Предотвратить это может только наличие свободных дискуссий, которые вынуждают "политический класс" в необходимой степени обновляться, позволяют держать его в определенных рамках и устранять в тех случаях, когда он более не отвечает интересам страны. В наибольшей степени к упадку "политического класса", с точки зрения Моска, ведет предоставление политических прав народу. Он с подозрением относился к всеобщему избирательному праву и парламентаризму, подвергал критике демократические институты.

Леон Дюги (1859-1928) - известный французский юрист, один из авторов теории "надклассового" корпоративного государства (солидаризма).

В основу своей теории Дюги положил тезис о том, что по мере углубления общественного разделения труда социальная сплоченность в обществе возрастает, так как общие и индивидуальные потребности людей могут быть удовлетворены только за счет взаимопомощи и обоюдного обмена услугами. Он подверг критике такие традиционные юридические институты и понятия, как государственный суверенитет, публичная власть, субъективное право, частная собственность, индивидуальные права личности; представил собственное видение предмета конституционного права. Теории частного права как сферы господства индивидуальной свободы Дюги противопоставил концепцию права как социальной функции. Он утверждал, что, признавая за человеком автономию воли, личные права и т.п., государство лишает себя возможности вмешиваться в его деятельность. "Никто не имеет другого права, кроме права всегда выполнять свой долг".

Разрабатывая тему "социальной нормы", основанной на соединяющей людей взаимной зависимости, Дюги выдвинул тезис о социализации основных институтов буржуазного права, в том числе собственности. Не оспаривая существование частной собственности, он доказывает, что право собственности и обусловленное ею определенное экономическое положение предоставляют индивиду основания для власти, а власть в свою очередь обязывает его выполнять соответствующие общественные функции - социальную миссию. Таким образом, собственность социализируется, служа не только собственнику, но и всему обществу.

Взгляды Дюги оказали благоприятное воздействие на развитие политического и правового сознания Новейшего времени. Однако, несмотря на то, что сам Дюги был сторонником буржуазной демократии, двойственность и противоречивость его концепции позволили использовать изложенные в ней идеи в самых различных целях, в частности, в социалистической юриспруденции и в идеологии фашизма для обоснования необходимости усиления власти государства, ликвидации частного права и т.п.

 

Макс Вебер (1864-1920) – немецкий мыслитель.

Доклад Вебера "Политика как призвание и профессия" представляет оригинальный взгляд на власть и мотивацию действий тех, кто причастен к ней. Вебер интерпретирует феномен власти как: а) власть, которая базируется на экономическом потенциале (рационалистическая); б) власть, основанная на публичном насилии, в) законная, легальная власть. Любая власть есть отношение господства людей над людьми, опирающееся на легитимное насилие как средство. Таким образом, чтобы она существовала, люди, находящиеся под господством, должны подчиняться авторитету, на который претендуют те, кто теперь господствует. Вебер выделяет три, идеальных на его взгляд, типа государства: традиционный, харизматический, легальный, оговариваясь, что в чистом виде они не существуют.

Основой традиционного государства служит вера не только в законность, но даже в священность издревле существующих порядков и властей. Чистейшим типом такого господства является, по Веберу, патриархальное государство.

По-иному строится харизматическое государство. К харизматическим качествам Вебер относит магические способности, пророческий дар, выдающуюся силу духа и слова. Ими обладают герои, полководцы, маги, пророки и провидцы, выдающиеся политики. Если традиционный тип господства держится приверженностью к обычному, раз и навсегда заведенному порядку, не подвергающемуся сомнению, то харизматический, напротив, строится на отрицании традиций, на революционных изменениях, способных встряхнуть общество от летаргического сна, придать ему динамику.

И, наконец, легальный тип государства опирается на силу закона, признаваемого как властями, так и подданными. Самым чистым типом легального господства Вебер считал бюрократию. Она наиболее соответствует формально-рациональной структуре экономики, поскольку правление бюрократии - это господство посредством знания, и в этом заключается его специфически рациональный характер.

Характеризуя качества профессиональных политиков, Вебер говорил: «Лишь тот, кто уверен, что он не дрогнет, если, с его точки зрения, мир окажется слишком глуп или слишком подл для того, что он хочет ему предложить; лишь тот, кто вопреки всему способен сказать " и все-таки!",- лишь тот имеет профессиональное призвание к политике".

Ганс Кельзен (1881-1973) - австрийский и американский юрист и философ, один из основных теоретиков правового позитивизма, основоположник концепции конституционного суда и конституционного контроля, основатель и судья первого такого суда в Австрии.

 Основной научный труд Кельзена – монография “Чистая теория права”. В ней ученый обосновал теорию позитивного (т. е. существующего и действующего) права, которая, в обеспечение своей “чистоты”, отказывается заранее от познавательных усилий в отношении всех элементов, чуждых позитивному праву. А это значит, специфическая и специальная наука права (т. е. юриспруденция) должна различаться и обособляться от философии справедливости, с одной стороны, и от социологии (познания социальной реальности), с другой стороны. Возражения Кельзена против естественно-правовой аргументации сводились к тому, что она приводит к смешению существенных различий между научно общепризнанными законами природы и правилами этики и юриспруденции. Тяга к естественно-правовой доктрине, по Кельзену, коренится в психологической потребности политиков оправдать субъективные ценностные решения и попытаться выдать их за основанные на объективных принципах, на истине и т. д.

Карл-Раймунд Поппер (1902–1994), британский философ австрийского происхождения, автор модели «Открытого общества».

Примыкал к социалистам и коммунистам, но затем порвал с ними, утверждая, что они несут зла больше, чем обещают исправить. Свои взгляды изложил в книге «Открытое общество и его враги», содержащую критику авторитаризма. Открытое общество – это общество, которое «высвобождает критические способности человека», в отличие от закрытого или трибалистского общества «с его подчинением магическим силам».

Поппер доказывал, что будущее не предопределено и на него можно повлиять через свободное волеизъявление индивидов. Он выступил против платоновской идеи философа-правителя и отстаивал демократию как политическую систему, лучше других способную защитить открытое общество. Но он также говорил, что демократия – наименьшее из зол и ее главное достоинство не в том, что она помогает выбирать наилучших политических лидеров, а в том, что позволяет ненасильственно избавляться от лидеров, когда они не оправдывают наших ожиданий. Поппер считал все политические системы потенциально опасными. С его точки зрения, член свободного общества должен сочетать лояльность государству с «известной степенью бдительности и даже недоверия к государству и его чиновникам: его долг – надзирать и следить за тем, чтобы государство не переступало границ своих определенных законом функций». Поппер любил повторять: «Всякая власть развращает. Абсолютная власть развращает абсолютно».

Попытки реализовать утопические идеи на практике

Анри Сен-Симон (1760-1825) - известный социальный реформатор, основатель школы утопического социализма.

 Уже в первом сочинении «Письма женевского жителя к своим современникам» провозгласил перестройку государства с целью установления в нем неограниченного господства искусства и науки, которые будут призваны организовать общество на нравственных началах. Воинственный тип человечества должен исчезнуть и замениться научным: «Прочь, Александры, уступите место ученикам Архимеда!»

 Труд - категорический императив нового общества. Все должны стремиться принести пользу обществу в соответствии с возможностями: бедный - питать богатого; тот, в свою очередь, станет работать головой, а если он к этому не способен, то пусть тоже займется физическим трудом. Духовная власть в новом обществе должна принадлежать учёным, светская — собственникам, а право выбирать носителей обеих властей — всему народу.

 Сен-Симон доказывает, что только труд дает право на существование. Рантьеры - общественные паразиты; рак, поразивший современные государства. Промышленный класс приносит наибольшую пользу государству и имеет наибольшие способности для управления делами государства. Место военно-теократического государства, изжившего себя, должно занять государство промышленно-научное; воинская повинность - уступить место общей обязанности труда.

 Современное общество, с точки зрения Сен-Симона, есть «воистину свет наизнанку, так как те, которые представляют собою положительную полезность, поставлены в подчиненное положение» по отношению к людям неспособным, невежественным и безнравственным.

Роберт Оуэн (1771-1858) – английский социалист, один из первых социальных реформаторов Х1Х века.

 Став совладельцем текстильной фабрики, Роберт Оуэн задумал необычный промышленный и социальный эксперимент – доказать на практике, что обязанность заботиться о наемных работниках вполне совпадает с интересами работодателя. Замысел удался. В первом десятилетие Х1Х века фабрика в Нью-Ланарке привлекала к себе толпы посетителей, удивлявшихся и ее коммерческому успеху, и благосостоянию рабочих. Побывал здесь и будущий император России Николай 1. Будучи под впечатлением успеха Оуэна, он предложил ему взять с собой два миллиона безработных англичан и переселиться в Россию, но реформатор отказался.

 В 1815-1817 гг. экономическое положение в Англии резко ухудшилось. Выросла безработица, значительная часть населения пребывала в бедности. Оуэн представил правительству план создания для бедняков кооперативных посёлков, где они трудились бы сообща, без капиталистов-нанимателей. Его идеи были восприняты как опасная крамола. Тогда Оуэн обратился к широкой публике напрямую. В нескольких речах, произнесенных в Лондоне в августе 1817 году при значительном стечении народа, он изложил свой план. Чем дальше, тем больше скромный проект, связанный с конкретной проблемой, перерастал во всеобъемлющую систему переустройства общества на коммунистических началах. В качестве экономического базиса нового государства Оуэн видел трудовые кооперативные общины и производительные ассоциаций, задача которых заключалась «в организации всеобщего счастья при посредстве системы единства и кооперации, основанной на всеобщей любви к ближнему и истинном познании человеческой природы». В результате всех этих инициатив Оуэна стали считать опасным мечтателем и бунтовщиком. Неудачей закончился и его американский эксперимент, во время которого он, купив 30 тысяч акров земли, попытался собственными силами организовать коммунистическую производительную общину «Новая гармония», устав которой основывался на принципах уравнительного коммунизма. Результат – полное банкротство.

 Несмотря на все свои неудачи, Роберт Оуэн вошел в историю не только как неисправимый мечтатель, но и как талантливый реформатор, предвосхитивший многие экономические открытия Х1Х и даже ХХ веков - он дал первый толчок фабричному законодательству, указал на необходимость вмешательства государства в экономику и ясно поставил задачу борьбы с безработицей; его же можно считать отцом теории кризисов в промышленности, которая объясняет их несоответствием производства с потребительскими бюджетами масс, и родоначальником кооперативного движения, ставившего своей задачей превратить потребителя в производителя.

Франсуа Мари Шарль Фурье (1772-1837), французский социалист-утопист.

 В своем главном научном труде "Теория четырех движений и всеобщих судеб" он развил идею фаланги как стержня идеальной системы социальной организации. Она заключает в себе идею всеобщего братства и основывается на соответствии частных и общих интересов. Фаланга Фурье строится на сельскохозяйственной основе, но предполагает взаимодействие с промышленным производством. В ней объединяются от 1700 до 2000 человек. При свободном проявлении способностей одна личность дополняется другой, что составляет основу всеобщего благополучия и счастья каждого фалангиста в отдельности. Работа в фалангах привлекательна, поскольку труд соответствует способностям и наклонностям каждого индивида. Рабочие бригады создаются на основе взаимной любви и психологической совместимости. Хотя они конкурируют между собой, но без враждебности, свойственной классовому обществу. Более детально идею фаланг Фурье развил в своих последующих работах: "Трактат о домоводческо-земледельческой ассоциации", "Новый хозяйственный социетарный мир", "Ложная промышленность". Однако все его попытки найти среди представителей власти и бизнеса желающих создать фаланги на практике окончились неудачей.

Политическая мысль России

Михаил Бакунин (1814-1876) – русский политический деятель, идеолог анархизма.

Бакунин - очень противоречивая фигура в политике, о его жизни ходит много легенд. Она также связана с Беларусью. Окончив Петербургское артиллерийское училище, служил в Минской, а затем Гродненской губернии. Свою государственную карьеру закончил в должности российского атташе в Италии. Увлекся философией, был близко знаком с Вейтлингом, Прудоном, Марксом и Энгельсом. За радикальные взгляды, которые он высказывал в публикуемых в немецкой печати статьях, был заочно осужден на ссылку в Сибирь. Принял активное участие в германской революции 1848 года, и после ее поражения приговорен немецким судом к смертной казни. Однако власти не решились привести приговор в исполнение, передав Бакунина российскому правосудию. Три года отсидел в одиночной камере Шлиссельбургской тюрьмы, а затем был навечно сослан в Сибирь. Бежал. Добрался до Лондона, где познакомился с Герценом.

Начиная с 1870 года, Бакунин ведет активную деятельность по организации анархического движения в Европе.

Суть бакунинского проекта, разработанного в рукописях "Международное тайное общество освобождения человечества" и "Революционный катехизис", сводилась к организации широкомасштабного заговора для осуществления мировой революции, в ходе которой капиталистические государства были бы уничтожены, а на их месте возникла вольная федерация народов, формирующаяся снизу вверх. Как это ни парадоксально, но для реализации идеи свободы и разрушения всех и всяких авторитетов Бакунин предлагал создать жестко централизованную, дисциплинированную революционную организацию, чья деятельность осуществлялась бы при строжайшей конспирации. Именно этим последним и занимался Бакунин на протяжении 1865-1867 годов.

В своих последних и наиболее крупных работах: "Кнуто-Германская империя и социальная революция" и "Государственность и анархия" Бакунин попытался дать наиболее обстоятельную критику института государственности и его апологетов, в первую очередь марксистов. Критикуя сторонников Маркса, Бакунин предупреждал, что "ученые коммунисты", "доктринальные революционеры", заполучив государственную власть, попытаются уложить жизнь будущих поколений в прокрустово ложе своего социального идеала. "Дайте им полную волю, они станут делать над человеческим обществом те же опыты, какие ради пользы науки делают теперь над кроликами, кошками и собаками". Бакунин пророчествовал о том, что реализация идеи диктатуры пролетариата как представительной демократии на основе всеобщего избирательного права неизбежно выльется в деспотическое управление массами со стороны "незначительной горсти привилегированных избранных или даже неизбранных". Рабочее происхождение новых "правителей" и "представителей народа" не может служить иммунитетом против авторитарных методов: став государственными чиновниками, они "будут представлять уже не народ, а себя и свои притязания на управление народом". "Начальники коммунистической партии", - с иронией прогнозировал Бакунин развитие событий "по Марксу", - в результате народной революции сосредоточат бразды правления в сильной руке, потому что невежественный народ требует весьма сильного попечения».

Как видим, пророчества Михаила Бакунина сбылись практически в полном объеме; пороки рабоче-крестьянской власти он разглядел за полвека до ее создания. Не удивительно, что в советское время имя идеолога анархизма было предано анафеме.

Николай Бердяев (1874-1948) – видный русский религиозный деятель, теоретик «русской идеи».

Бердяев – одна из наиболее противоречивых и до конца не понятых политических фигур России. Всю свою жизнь он неистово любил Россию, воспел гимн русской душе, но большую часть своих дней провел в разлуке с Родиной…

По вторникам в петербургской квартире Бердяева собирались его друзья и

единомышленники. Об этих «интеллектуальных посиделках» распространялись самые нелепые слухи, дошли они и до председателя ВЧК Дзержинского. «Железный Феликс» принял философа лично. Бердяев держался спокойно и уверенно, нисколько не тушуясь перед грозой контрреволюции. Высказал все свои «за» Советскую власть и непримиримые «против» того, что он считает неправильным у большевиков. На вопрос о причастности к подрывной деятельности, ответил, что он - свободный философ, и его единственное поле деятельности - мышление. Прямота Бердяева понравилась Дзержинскому, и он без промедления отпустил его домой, а поскольку дело было ночью, даже дал указание отвезти арестованного на автомобиле. И все же оставить вольнодумного философа на родине молодая Советская власть не решилась – в сентябре 1922 года Бердяева вместе с группой других интеллигентов выслали за пределы России».

Оказавшись на чужбине, Бердяев внимательно следит за событиями в СССР, много работает. В одной из своих последних книг «Русская идея» он писал: «В коммунизме есть своя правда и своя ложь. Правда — социальная, раскрытие возможности братства людей и народов, преодоления классов...». Позитивные размышления Бердяева о советской России в годы войны возбуждали волну неприязни к нему. Однако он оставался верен своей «персоналистической объективности». «Я могу признавать положительный смысл революции и социальные результаты революции, могу видеть много положительного в самом советском принципе, могу верить в великую миссию русского народа и вместе с тем ко многому относиться критически...» Позднее, в 1946 году, Бердяев в одном из интервью поприветствует возвращение русских эмигрантов на Родину. Был момент — и сам держал в руках бланк специальной анкеты реэмигранта. Однако, возведя свободу мысли в ранг принципа, он понимал, что философу вернуться в СССР значительно труднее, нежели представителю технической интеллигенции. В одной из бесед с дипломатом о возможном возвращении он скажет прямо и безапелляционно: «Когда я узнаю, что все мои книги, написанные здесь, в эмиграции, распространяются в России, продаются свободно в книжных магазинах и лежат на открытых полках в библиотеках, тогда я вернусь». Но затем последовала травля Анны Ахматовой и Михаила Зощенко, и возвращение на Родину стало для Бердяева невозможным...

Проделав сложный жизненный путь от увлечения социализмом к религиозности, а от нее к признанию Советской власти, идеология которой строилась на воинствующем атеизме, на склоне лет Бердяев находит умиротворение своей души в православии. Православная Россия становится для Бердяева идеалом государственного устройства. Книга «Русская идея» - попытка объяснить необъяснимую душу русского народа.

«Есть соответствие между необъятностью, безгранностью, бесконечностью русской земли и русской души, между географией физическою и географией душевной… Русский народ есть в высшей степени поляризованный народ, то есть совмещение противоположностей. Им можно очароваться и разочароваться, от него всегда можно ждать неожиданностей, он в высшей степени способен внушить к себе сильную любовь и сильную ненависть… С давних времен было предчувствие, что Россия предназначена к чему-то великому, что Россия - особенная страна, не похожая ни на какую страну мира…

Россия - самая нешовинистическая страна в мире. Национализм у нас всегда производит впечатление чего-то нерусского, наносного, какой-то неметчины. Немцы, англичане, французы - шовинисты и националисты в массе, они полны национальной самоуверенности и самодовольства. Русские почти стыдятся того, что они русские; им чужда национальная гордость и часто даже - увы! - чуждо национальное достоинство. Русскому народу совсем не свойственен агрессивный национализм, наклонности насильственной русификации. Русский не выдвигается, не выставляется, не презирает других. В русской стихии поистине есть какое-то национальное бескорыстие, жертвенность, неведомая западным народам… Душа России - не буржуазная душа; душа, не склоняющаяся перед золотым тельцом, и уже за одно это можно любить ее бесконечно». Эти откровения Николая Бердяева не потеряли своей актуальности и в ХХ1 веке.

Иван Ильин (1883-1954) – философ, автор идеи «национальной диктатуры».

В трудах Ильина «Общее учение о праве и государстве», «О монархии и республике» и др. раскрывается истинная сущность политической жизни и связанных с ней понятий.

Ильин не принял Октябрьскую революцию, пророчески предсказывал крах коммунистической идеи и размышлял о том, что нужно сделать для сохранения русского государства. Нынешним «демократам» его идея национального государства может показаться кощунственной.

"Русский народ выйдет из революции нищим. Ни богатого, ни зажиточного, ни среднего слоя, ни даже здорового, хозяйственного крестьянина - не будет вовсе…Это будет народ "бесклассового общества"; ограбленный, но отнюдь не забывший ни того, что его ограбили, ни того, что именно у него отняли, ни тех, кто его подверг экспроприации... Если что-нибудь может нанести России после коммунизма новые, тягчайшие удары, то это именно упорные попытки водворить в ней после тоталитарной тирании демократический строй. Ибо эта тирания успела подорвать в России все необходимые предпосылки демократии, без которых возможно только буйство черни, всеобщая подкупность и продажность, и всплывание на поверхность все новых и новых антикоммунистических тиранов... Если в народе нет здравого правосознания, то демократический строй превращается в решето злоупотреблений и преступлений. Беспринципные и пронырливые люди оказываются продажными, знают это друг про друга и покрывают друг друга: люди творят предательство, наживаются на этом и называют это "демократией"".

«После большевиков Россию может спасти - или величайшая государственная дисциплинированность русского народа, или же национально-государственно-воспитывающая диктатура... Спасти страну от гибели может только строгий авторитарный (отнюдь не тоталитарный!) режим... При таких условиях национальная диктатура станет прямым спасением, а выборы будут или совсем неосуществимы, или окажутся мнимыми, фикцией, лишенной правообразующего авторитета… Чтобы приучить людей к свободам, надо давать их столько, сколько они в состоянии принять и жизненно наполнить, не погубляя себя и своего государства; безмерная и непосильная свобода всегда была и всегда будет - сущим ядом».

Ильин напоминает, что основное содержание политической жизни сводится к неразрывному тождеству между интересом государства и интересом гражданина, а вся политическая деятельность не что иное как «солидарная деятельность во имя общей цели». Сущность государства философ выводит из факта наличия у всех граждан единой цели и общего интереса, что не противоречит жизненным интересам каждого индивида в отдельности.

Нетрудно заметить, что многие из идей Ильина о национальной диктатуре воплощаются сегодня в жизнь в России - Владимиром Путиным и Дмитрием Медведевым, в Беларуси – Александром Лукашенко.

Владимир Ленин (1870-1924) – организатор и руководитель партии большевиков, глава Советского государства с 1917 по 1924 год.

Ленин не только теоретически развил учение Маркса и Энгельса о государстве («Государство и революция»), но и реализовал их мечту. 25 октября (7 ноября) 1917 года произошла Октябрьская революция (в настоящее время ее все чаще называют государственным переворотом), в результате которой партия большевиков пришла к власти. Была установлена диктатура пролетариата как самого сознательного, по Ленину, класса. На смену разогнанному в 1918 году Учредительному собранию пришли Советы. Первыми декретами Советской власти стали Декрет о мире и Декрет о земле. Частная собственность на средства производства и землю была ликвидирована. Совет народных комиссаров, который возглавлял Ленин, осуществил тотальную национализацию в промышленности; в 30-е годы, уже под руководством Иосифа Сталина, в сельском хозяйстве в принудительном порядке провели коллективизацию. Средства массовой информации в соответствии с идеей Ленина о «партийности печати» находились под полным контролем КПСС. Фактически в стране установился тоталитарный строй, для которого характерно жесткое подавление всякого инакомыслия. Ошеломленные таким размахом вмешательства государства в их личную жизнь, обыватели всерьез опасались обобществления жен.

Успехи советской экономики, демонстрировавшей невиданные темпы роста, стали мощным революционизирующим фактором. Первый секретарь ЦК КПСС Никита Хрущев, руководивший страной в 1953-1964 годах, провозгласил лозунг «Догоним и перегоним Америку!» И хотя мировой революции, которую предсказывал Ленин, не произошло, после второй мировой войны коммунистический режим правления установился во многих странах Европы и Китае. Программа КПСС, принятая на ХХ11 съезде КПСС, ставила целью полную победу коммунистических отношений и построение  бесклассового общества к 1980 году. Не вникая глубоко в суть этих грандиозных планов, люди верили в то, что настанет такой день, когда они, придя в магазин, смогут без денег брать любые промышленные и продовольственные товары.

Начатый Лениным «коммунистический эксперимент» был прерван в 1991 году. В ХХ1 веке отношение к Ленину неоднозначное: одни продолжают поклоняться ему, другие, напротив, считают кровавым диктатором.

Научные прогнозы о государстве будущего

Среди тех ученых, кто первым попытался выйти за рамки ХХ века, был Олвин Тоффлер (род. в 1928 г.), американский философ и футуролог, соавтор идеологии «сверхиндустриальной революции».

Вместе с женой он написал несколько книг, содержащих представление о фундаментальных переменах, которые оказывают влияние на различные общества во всем мире. В рамках анализа процесса социально-экономического развития разработал концепцию «третьей волны». «Первая волна», по Тоффлеру, соответствует сельскохозяйственной революции, которая играла важнейшую роль в истории человечества на протяжении нескольких тысячелетий. Соответствующая эпохе индустриальной цивилизации «вторая волна» возникла в XVII веке. И вскоре «накрыла» собой весь мир; однако, убежден ученый, ее энергия постепенно ослабевает. Зародившаяся в основанной на предоставлении услуг и использовании информационных технологий в послевоенной экономике «третья волна» создает реальную угрозу индустриальной цивилизации, грозит уничтожить ее институты, методы и ценности.

Тоффлер считает, что в будущем скорость изменений в жизни цивилизации должна нарастать, результатом этого процесса станет глубокая дезориентация людей, не подготовленных к наступлению грядущих событий, что породит всеобщее чувство страха. Чтобы описать состояние «застрявших» в прошлом обществ, Тоффлер ввел специальное понятие «шока будущего».

В книге «Третья волна» Тоффлер пытался разработать всеобъемлющую схему осознания изменений, нацеленных на создание того, что он называл новой постиндустриальной цивилизацией. Третья волна, символами которой являются компьютер, реактивный самолет, противозачаточные таблетки и высокие технологии, фундаментально изменила нашу жизнь и используемые нами способы производства. Согласно Тоффлеру, динамика этого процесса наиболее отчетливо проявляется в переходе от промышленного производства к развитию отрасли знаний. Именно она будет определять будущее государств.

Систематическое исследование взаимоотношений власти, выполненное Тоффлером в другой его книге - «Изменение власти», содержит интригующие догадки о роли знания в современном обществе. Философ убежден, что знание составит вХХ1 веке основу власти.

Предложенная Тоффлером теория изменений носит одновременно и пессимистический, и оптимистический оттенок. Его работы представляют собой подробный отчет как о деструктивных, так и конструктивных особенностях третьей волны. Ученый считает, что большинство конфликтов на любом уровне - от глобального до межличностного - могут быть представлены как результат столкновений сил, источники которых находятся в индустриальной цивилизации второй волны, и сил, порожденных третьей волной. По мнению Тоффлера, именно то, что основу власти все в большей мере начинает составлять знание, а не материальное богатство и возможности осуществления насилия, в большинстве своем и порождает конфликты. Тоффлер рисует будущее, в котором борьба за новые источники знаний станет основной формой борьбы за власть. Однако у него присутствует и демократическое видение перспектив развития общества. Поскольку знание не может быть централизованным или монополизированным, потенциальные возможности доступа к новым источникам власти получат различные заинтересованные группы, в том числе те, которые не играют сегодня в политике существенной роли.

Мануэль Кастельс (род. в 1942 г.), испанский экономист, один из самых авторитетных исследователей современного мира.

Кастельс принадлежит к числу тех социальных мыслителей, которые опережают свое время. Но в отличие от большинства из них, которых общество не понимает и не принимает – в лучшем случае считает чудаками не от мира сего, в худшем – предает остракизму, планетарный масштаб личности этого ученого признает сегодня все научное сообщество, его пророчества, затаив дыхание, слушают в ведущих университетах мира. Неоднократно, в качестве лектора и эксперта, бывал он и в Советском Союзе, современной России. Анализу социальных трансформаций в этой стране посвящены его книги «Коллапс советского коммунизма: взгляд из информационного будущего» и «Новая русская революция". Всего им опубликовано 20 монографий, изданных и переизданных в десятках стран Европы, Америки и Азии. Вершиной творчества этого выдающегося мыслителя стала трилогия "Информационная эпоха: экономика, общество и культура".

 Ученые весьма ревниво реагируют на успехи друг друга, скупятся на оценки. Тем удивительнее, с каким нескрываемым восхищением оценивают идеи Кастельса его коллеги. Вот лишь несколько высказываний.

 «Мы живем в эпоху интенсивных и сбивающих с толку преобразований, сигнализирующих, возможно, о движении за пределы индустриальной эры. Однако где великие социологические работы, которые наносят на карту этот переход? Интеллектуально хилые объясняют информационное общество, интеллектуально пустые дают самостоятельные социальные интерпретации постмодернизма. Отсюда - важность многотомного труда Мануэля Кастельса, в котором он стремится нанести на карту общественную и экономическую динамику информационной эпохи. Поэтому сравнение с веберовской работой "Экономика и общество" не будет совсем уж необоснованным" (Энтони Гидденс, директор Лондонской школы экономики);

 «Эта книга станет вехой. Она будет своеобразным справочником для тех, кто попытается понять, куда мы идем" (Роджер-Пол Дроит , «Le Monde»;

 "Адам Смит объяснил, как работал капитализм, а Карл Маркс - почему он не работал. Сегодня общественные и экономические отношения информационной эпохи схвачены Мануэлем Кастельсом". (Г. П. Захари, «Wall Street Journal»).

 Отталкиваясь от футуристических представлений Олвина Тоффлера, Кастельс формулирует законы, по которым общество будет развиваться в ХХ1 веке, предсказывает судьбу государства.

 «Отношения власти также трансформируются под влиянием социальных процессов, что я выявил и проанализировал в этой книге. Основное изменение связано с кризисом национального государства как суверенной единицы и сопровождающего его кризиса той формы политической демократии, что создавалась в течение последних двух веков. Так как распоряжения государства не могут быть полностью приведены в исполнение и так как некоторые из его фундаментальных обещаний, воплощенных в государстве всеобщего благосостояния, не могут быть сдержаны, то и власть, и легитимность государства ставятся под сомнение. Так как представительная демократия своим логическим основанием имеет понятие суверенной единицы, размывание границ суверенности ведет к неопределенности в процессе делегирования воли народа. Глобализация капитала, процесс увеличения количества сторон, представленных в институтах власти, а также децентрализация властных полномочий и переход их к региональным и локальным правительствам создают новую геометрию власти, возможно, рождая новую форму государства - сетевое государство...

 По мере того как политика становится театром, а политические институты скорее агентствами по заключению сделок, чем местами власти, граждане по всему миру демонстрируют защитную реакцию, голосуя для того, чтобы предотвратить вред от государства, вместо того, чтобы возлагать на него свои требования. В определенном смысле, политическая система лишена власти, но не влияния…

 Власть, однако, не исчезает. В информациональном (термин Кастельса – А.А, И.О.) обществе она становится вписанной на фундаментальном уровне в культурные коды, посредством которых люди и институты представляют жизнь и принимают решения, включая политические решения. В этом смысле власть, когда она реальна, становится нематериальной. Она реальна потому, что где и когда бы она ни консолидировалась, эта власть наделяет на время индивидов и организации способностью осуществлять свои решения независимо от консенсуса. Но она нематериальна вследствие того, что такая возможность возникает из способности организовывать жизненный опыт посредством категорий, которые соотносятся с определенным поведением и, следовательно, могут быть представлены как одобряющие определенное лидерство…

 Культурные сражения суть битвы за власть в информационную эпоху. Они ведутся главным образом в средствах массовой информации и с их помощью, но СМИ не являются держателями власти. Власть - как возможность предписывать поведение - содержится в сетях информационного обмена и манипуляции символами, которые соотносят социальных акторов, институты и культурные движения посредством пиктограмм, представителей, интеллектуальных усилителей. В долгосрочном периоде в действительности не имеет значения, кто находится у власти, так как распределение политических ролей становится широким и подверженным ротации. Более не существует стабильных властных элит. Однако есть элиты от власти, т. е. элиты, сформированные во время своего обычно короткого срока пребывания у власти, за время которого они используют преимущества своей привилегированной политической позиции для достижения более постоянного доступа к материальным ресурсам и социальным связям. Культура как источник власти и власть как источник капитала лежат в основе новой социальной иерархии информационной эпохи».

 «Что же касается людей, они есть и будут все более и более удалены от коридоров власти и разочарованы в разрушающихся институтах гражданского общества. Они будут все более индивидуальны в своем труде и жизни, конструируя собственный смысл на основе своего опыта и, если они удачливы, реконструируя свою семью - их скалу в этом бурлящем океане неизвестных течений и неконтролируемых сетей. В случае коллективных угроз они будут строить общие убежища, откуда пророки смогут провозглашать пришествие новых богов…

 XXI век не будет темным веком. Также не принесет он большинству людей щедрот, обещанных самой экстраординарной технологической революцией в истории. Скорее всего, он может быть охарактеризован как информированная неразбериха».

 

 Тема государства неисчерпаема. Пока существует человечество, она не утратит своей актуальности. И всегда будет оставаться загадкой, поскольку загадочна сама сущность человека.

Глава 3

ПОЛИТ ИЧЕСКАЯ ВЛАСТЬ: ЕЕ ФОРМЫ,

МЕТОДЫ ДЕЙСТВИЯ И ИХ МОТИВАЦИЯ

Социальная природа власти

 Нет ничего более загадочного в социальной природе человека, чем феномен власти. Словно магический кристалл, она до неузнаваемости меняет каждого, кто к ней прикоснется. Причем, чаще всего меняет в худшую сторону. И все же, зная это, к ней стремятся, будто к волшебному живительному источнику. Оказавшись на вершине власти, всеми правдами и неправдами стараются удержаться на ней, позабыв о нравственности, жертвуя родными, близкими, друзьями.

Случаев, когда бы диктатор, будучи на вершине власти, добровольно отказался от нее, предпочтя жизнь обычного гражданина, можно пересчитать в истории человечества по пальцам. Римский император Диоклетиан, царствовавший с 284 по 305 год, которому ничего не угрожало, неожиданно для всех на двадцатом году успешного правления отрекся от престола и отправился доживать свой век в поместье, где в уединении провел еще целых восемь лет, выращивая цветы и капусту. Про выращенную им капусту Диоклетиан говорил, что она ему гораздо милее всех отрубленных за время правления голов. Исторические источники утверждают, что после его отставки дела в государстве стали ухудшаться, и римляне отправили к Диоклетиану представительную делегацию с просьбой вернуться во власть. Император-отшельник измерил своих непрошеных гостей скептическим взглядом и сказал:

- Если бы вы видели капусту, выращенную моими собственными руками, то перестали бы меня уговаривать!

Если даже эта красивая история – выдумка, она заслуживает того, чтобы быть назиданием тем правителям, которые, вкусив дурманящих плодов власти и потеряв ее однажды, не видят смысла в дальнейшей жизни.

 Власть, как сильный наркотик, уводит человека из реальной действительности в виртуальный мир, создаёт иллюзию небывалого блаженства. Подсаживаясь на ее иглу, человек, по сути, перестает быть самим собой, сохраняя лишь внешнюю оболочку; все его стремления и помыслы с этого момента направлены на увеличение своего господства над другими. Принимаемые дозы становятся все больше и больше и, наконец, наступает неизбежный момент передозировки с таким же, как у подлинных наркоманов, трагическим финалом.

 «Власть необъяснима, и в этом – её сила»,- остроумно заметил французский философ-моралист Эмиль .Шартье (1868-1951). И все же ученые с давних времен пытаются разгадать скрытый смысл власти, предлагая различные концепции её происхождения.

 Аврелий Августин утверждал, что «граждан земного града рождает испорченная грехом природа, а граждан небесного града рождает благодать, освобождающая природу от греха». А следовательно, любая власть от Бога. Подчинение его воле обеспечивает порядок в обществе, самосохранение и продолжение человеческого рода.

 Сторонники биологической концепции власти считают, что в данных человеку природой инстинктах заложена агрессивность как средство самозащиты от враждебной ему среды. В доисторический период она была необходима. Но с развитием общества инстинкт агрессивности превратился в атавизм, препятствующий общению индивида с социумом. Для того, чтобы его «отключить», и необходима власть.

 На естественный характер происхождения власти указывает и бихевиористская концепция, которая определяет человека как «властолюбивого животного». Власть для него такая же самая естественная потребность, как пища, вода. И человек, часто даже неосознанно, стремится удовлетворить ее, подчиняя себе подобных. Отсюда – патологическая жажда власти у диктаторов, ищущих все новые и новые формы порабощения людей, испытывающих наслаждение при виде их унижения и страданий.

 На бессознательную природу власти указывает психоаналитическая концепция. В соответствии с ней, индивид подчиняется силам, находящимся вне его сознания, которые, подавляя рациональные мотивы поведения, создают предпосылки для доминирования иррационального. Если это происходит, у политиков развивается «невроз власти». Как самец стремится любой ценой заполучить понравившуюся ему самку, так и страдающие невротическими проявлениями политики все свои силы направляют на приобретение власти…

 История цивилизации – это история борьбы за власть. Весь путь человечества усеян трупами тех, кто бесславно пал в жестоком и бессмысленном поединке. Для того, чтобы убедиться в этом, достаточно открыть учебник по истории любой страны. Не была исключением и Россия. Её князья и их дети вели непрерывную междоусобную борьбу «не на живот, а на смерть».

Отнять власть у Владимира Киевского (956-1015) не раз пытался с помощью оружия и наемников его родной сын Ярослав. После смерти князя на поле брани сошлись его дети. Первоначально успех сопутствовал Святополку. Воспользовавшись тем, что находился в Киеве в момент кончины отца, он объявил себя единоличным правителем Руси. Чтобы исключить притязания на престол своих братьев Бориса, Глеба и Святослава, приказал убить их. За это История наградила первых двух причислением к лику святых, а Святополка - прозвищем "Окаянный". Позднее Святополк пытался расправиться и с Ярославом…

Петр Первый (1672-1725)) – образованный монарх, с чьим именем связаны самые прогрессивные преобразования в России, превратившие ее в великую державу, заподозрив сына Алексея в подготовке мятежа, сначала заставил его в присутствии духовенства и знати отречься от претензий на трон, а после церемониального примирения велел пытать и казнить…

Победы в борьбе за власть всегда оказывались пирровыми, а триумф победителей – кратковременным; не успев насладиться ею, они сами становились жертвой алчущих трона кровных родственников.

 По всей видимости, подлинный смысл власти, этой «хитрой истории», как афористично назвал ее Фуко, является непостижимым. На протяжении многих веков его пытались разгадать тысячи ученых; ими написаны миллионы научных работ, но ни в одной из них нет универсального ключа, который позволил бы открыть законы действия власти, объяснить ее странные парадоксы. В какой-то мере удалось определить лишь ее отдельные свойства. Многие высказывания ученых и политиков стали крылатыми. Вот некоторые из них:

 «Всякая законная власть есть плод узурпации» (Максим Дюкан);

 «Всякая власть есть непрерывный заговор» (Оноре де Бальзак);

 «Власть – самое сильное возбуждающее средство» (Генри Киссинджер);

 «Власть одним ударяет в голову, других ударяет по голове» (Юзеф Кусмерек);

 «Тайна власти состоит в том, чтобы знать: другие еще трусливее нас» (Людвиг Берне);

 «Всякая власть исходит от народа. И никогда уже к нему не возвращается» (Габриэль Лауб).

 Поиски истинного смысла власти сродни поискам философского камня, который, по представлениям средневековых ученых, способен обычные металлы превращать в золото и излечивать все болезни. В ХХ1 веке власть по-прежнему остается до конца не исследованным объектом и потому вызывает к себе повышенный интерес.

 Признав свою беспомощность в определении сути власти, ученые списывают её на новую парадигму научного знания, для которой характерна размытость границ между различными направлениями исследований. Современная наука отказалась от претензий на обладание истиной в последней инстанции. Даже в фундаментальных вопросах теории, таких, например, как возникновение жизни, она все больше склоняется к различной трактовке, не исключая и возможность её божественного начала. В Соединенных Штатах Америки и некоторых других странах все большее распространение получает учение креационизма (в новой его интерпретации - "разумный план"), претендующее на научный статус, согласно которому жизнь и Вселенную создало некое высшее существо. В США, родине креационизма, он преподается в общеобразовательных школах наравне с учением Дарвина, но значительная часть населения настаивает на исключении последнего из учебных программ. Теория Дарвина о происхождении видов стала даже поводом для судебного разбирательства. В 2006 году 15-летняя школьница из Санкт-Петербурга Мария Шрайбер и её отец обратились с иском к Министерству образования России, в котором обвиняют его в навязывании «антихристианской теории эволюции». Обеспокоенная быстрым распространением креационизма на «старом континенте», Парламентская ассамблея Совета Европы была вынуждена провести в 2007 году специальное заседание, приняв на нем резолюцию, в которой призывает препятствовать обсуждению антинаучных идей в школе, за исключением уроков по истории религии. Этот, на первый взгляд, курьезный факт подчеркивает растущую неуверенность современной науки, тесно связанной с философией постмодернизма, в объяснении социальной действительности. Если ученые допускают открытую дискуссию даже по краеугольному вопросу мироздания, вряд ли, приходится рассчитывать на их твердую позицию по проблемам власти.

 В результате негласного консенсуса термин «власть», которым оперируют не только политики, но и историки, юристы, социологи, психологи, толкуется ими в контексте соответствующей науки. Распространен он и на обиходном уровне. Не претендуя на право расставить все точки над ів этом затянувшемся споре, попытаемся все же дать власти хотя бы приблизительное определение.

В широком смысле слова власть – это воздействие одного индивида на другого, через прямые требования или методом убеждения, с целью признать свое превосходство и заставить его поступать так, как желательно для первого.

Психология повиновения, готовность следовать воле другого человека закладываются у нас на генном уровне. Маленькие дети беспрекословно подчиняются родителям не только потому, что осознают свою беспомощность в незнакомом для них мире, но и потому, что привыкли к этому еще в утробе матери. Капризы, принимающие иногда форму семейного бунта, свидетельствуют лишь о неумении родителей использовать власть. Вместо того, чтобы объяснить ребенку смысл своих требований, они из-за каждого пустяка хватаются за ремень; став политиками, используют те же методы в отношении с электоратом, с той лишь разницей, что ремень заменяет резиновая палка.

 Основы власти имеют онтологический, субстанциональный характер. В ходе социогенеза обряды, обычаи, традиции постепенно выкристаллизовались в механизм регуляции поведения людей. Так родилась власть. Подобно регулировщику, направляющему движение автотранспорта на перекрестке, она упорядочивает общественные отношения. Социум – это совокупность индивидов, отличающихся друг от друга своими природными данными, образованием, интеллектом, материальным достатком и авторитетом; одни из них талантливы, другие - не очень; одни активны, другие пассивны; одни – холерики, другие – меланхолики… Все эти проявления естественного и социального неравенства людей, разность их интересов и потребностей постоянно порождают конфликтные ситуации. Именно власть предохраняет общество от анархии и распада. Её закрепление в качестве регулятора межличностных отношений – проявление своего рода инстинкта самосохранения, данного человечеству от природы. Французский мыслитель Габриэль Мабли (1709-1785) так определил социальное назначение власти:

 «Цель, которую ставят себе люди, объединенные законами, сводится к образованию общественной власти для предотвращения и пресечения насилия и несправедливости отдельных лиц». Надо ли говорить о том, что в реальной действительности власть сама нередко становится источником насилия и несправедливости. В этом заключается один из ее необъяснимых парадоксов.

Власть как форма взаимоотношений между субъектом и объектом

 

Власть возникает там, где есть два и более субъектов, один из которых в результате их взаимоотношений оказывается в роли объекта. Попав после кораблекрушения на безлюдный остров, Робинзон Крузо был выключен из системы властных отношений. Сам себе – господин, сам себе – раб. Но стоило появиться Пятнице – и власть возродилась, будто птица Феникс.

В роли субъекта выступают как индивид, так и социальный институт. Президент страны, председатель правительства, министр, губернатор – субъекты с большими полномочиями. От их интеллекта, организаторского таланта и морали во многом, если не во всем, зависит состояние социума, выступающего в качестве объекта.

Владимир Ленин поставил в 1917 году на дыбы весь мир, на семьдесят лет повернув движение Истории вспять. Результат этого социального эксперимента – братоубийственная гражданская война, миллионы жертв в ходе массовых репрессий. Инициировал их уже его преемник – Иосиф Сталин. Но первопричиной, отцом «диктатуры пролетариата» был он - «самый человечный человек»…

В 1991 году руководители трех республик СССР – Борис Ельцин, Леонид Кравчук и Станислав Шушкевич, собравшись в Беловежской пуще, денонсировали Союзный договор 1922 года, подписав смертный приговор стране, которая выстояла даже в самой страшной за всю историю человечества войне. Как субъекты политики они значительно превысили свои конституционные полномочия, по сути дела, совершив государственный переворот, и должны бы предстать перед судом. Но в условиях тоталитарного государства, каким являлся Советский Союз, правовые институты не были полноценными субъектами права, полностью подчинялись исполнительной власти, и потому величайшее преступление века оказалось безнаказанным, а его фигуранты ходят в героях-освободителях. Итог их во многом импульсивного поступка по масштабам уступает деятельности Ленина, Сталина и их преемников, но так же трагичен. Разрыв экономических отношений, складывавшихся десятилетиями, разрушение единого хозяйственного механизма привели к значительному падению уровня жизни на всем постсоветском пространстве. Попрание конституции теми, кто обязан был стоять на ее страже, породило столь же пренебрежительное отношение к законам у рядовых граждан – пышным цветом расцвели коррупция и организованная преступность. Отказ от нравственных ценностей, служивших ядром многонационального народа, превратил шестую часть суши на планете в огромное дикое поле идеологической конопли, разрушающей мораль…

Судья находится в субъектно-объектных отношениях с гораздо меньшим количеством людей, чем руководители государства. Но для человека, оказавшегося на скамье подсудимых, и его родных он – главный субъект. От его решения зависит дальнейшая судьба обвиняемого: понесет ли он справедливое наказание и, отбыв его, вернется к нормальной жизни или же окажется безвинной жертвой «телефонного права». В условиях авторитарных и тоталитарных государств, которые есть и на территории бывшего СССР, на глазах у Фемиды не темная, а прозрачная повязка; она внимательно присматривается к реакции властей, чутко прислушивается к их советам и потому далеко не всегда выносит справедливые приговоры. Столь же беззащитными перед произволом нанимателей оказываются и работники предприятий и организаций. Контрактная система найма значительно повысила власть субъектов трудовых отношений, сведя на «нет» возможности объектов защитить свои конституционные права.

Идеология субъекта в отношении к объекту широко представлена в политической науке ХХ1 века: Макс Вебер определял её как «возможность для одного деятеля в данных социальных условиях проводить собственную волю даже вопреки сопротивлению»; Толкотт Парсонс – «как способность или потенциальную возможность людей принимать решения, оказывающие влияние на действия других людей».

На бытовом уровне это хорошо видно из анекдота о двух друзьях, которые подобно герою романа Даниэля Дефо оказались на крохотном клочке суши посреди океана. У одного из них был кусок сала, у другого деньги. На вопрос, за какую сумму друг мог бы поделиться с ним пищей, счастливый обладатель сала ответил: «За миллион долларов». «Но это же немыслимо большая цена!»- возмутился его голодный товарищ по несчастью. На что последовал совет: «Не нравится - поищи дешевле!»

Одной из наиболее распространенных является реляционистская теория власти. В ней выделяется три концепции: «сопротивления», «обмена ресурсами» и «раздела зон влияния».

«Концепция сопротивления» определяет власть как «способность одного индивида или группы осуществлять свою волю над другими через страх, либо отказывая в обычных вознаграждениях, либо в форме наказания и не смотря на неизбежные сопротивления; при этом оба способа воздействия представляют собой негативные санкции» (Питер Блау). Наиболее характерна эта форма власти для государств с тоталитарным и авторитарным режимами правления.

В тоталитарном государстве все важнейшие политические решения принимает единолично глава государства. Народ оказывается его заложником и может уповать лишь на милость Бога. Цивилизованный диктатор обеспечивает хотя бы видимость политического плюрализма и минимум гражданских прав. Но такие встречаются крайне редко. Зато современная История знает диктатора-людоеда. Президент Центральной Африканской Республики Жан Бедель Бокассо, провозгласивший себя императором, отличился не только жестокостью режима, но и тем, что пожирал внутренности своих политических противников. Не слишком далеко ушел от него и правитель Камбоджи Пол Пот. По утверждению близко знавших его людей, в молодости этот человек был «чувствительным и робким профессором, влюбленным во французскую поэзию», а придя к власти, менее чем за четыре года физически уничтожил около трех миллионов человек – четвертую часть населения страны. На их фоне бывший президент Туркменистана Сапармурат Ниязов выглядел вполне невинно. Его правление отмечено небывалым расцветом культа личности. Золотые статуи Туркменбаши украшали центральные площади многих городов, его именем был назван даже первый месяц года.

В государствах с авторитарным режимом правления власть первых лиц не столь беспредельна; стараясь сохранять имидж демократа, они маскируют ее под деятельность различных социальных институтов.

Теории «обмена ресурсами» и «раздела зон влияния» более характерны для демократических государств. Они констатируют, что статус субъекта и объекта не закрепляется навсегда. Вечным правом судить и миловать обладает только Бог, все остальные люди меняют свои социальные роли чаще, чем капризная дама перчатки. Всесильный в своем ведомстве министр, вызванный «на ковер» к президенту страны, оказывается в роли беспомощного объекта. Прямые трансляции, которые Белорусское телевидение, по давней традиции, ведет с селекторных совещаний у Александра Лукашенко, не раз запечатлевали растерянность и даже жалкое состояние высших должностных лиц, уличенных главой государства в злоупотреблении служебным положением или недолжном исполнении своих обязанностей. Наиболее свежий пример такой смены социальных ролей – судьба прокурора Минской области Михаила Снегиря. Публично обвиненный президентом в коррупции, он в 2009 году из своего роскошного кабинета отправился прямиком в тюремную камеру.

В государствах с развитой демократией «обмен ресурсами и «раздел зон влияния» строго регламентируются законами. Разделение властей и их полная независимость предотвращают принятие руководителями страны волюнтаристских решений. «Электронное правительство» позволяет любому человеку через Интернет получить исчерпывающую информацию о деятельности государственных органов, за исключением той, которая составляет тайну. Благодаря «обратной связи», социум может оказывать реальное влияние на внутреннюю политику. По истечении предусмотренного конституцией срока даже самый успешный глава государства оставляет свой пост, безропотно принимая новый социальный статус. В отличие от Туркменистана, Азербайджана, Беларуси, Венесуэлы, ряда других стран, где узаконено фактически пожизненное правление, за двухсотлетнюю историю США ни один из президентов страны не предпринял даже робкой попытки сохранить за собой власть. Президент России Владимир Путин после двух сроков также ушел в отставку, хотя имел чрезвычайно высокий рейтинг, и общественность настаивала на внесении в конституцию соответствующих изменений.

Коммуникативная функция власти

Деятельность властных институтов в тоталитарном и демократическом государствах носит прямо противоположный характер. Диктаторы не склонны к диалогу с народом, последний воспринимается ими как персонаж басни Крылова – кот Васька, который так и норовит залезть в хозяйскую сметану, а будучи застигнутым на месте преступления, не обращает ни малейшего внимания на увещевания. Мораль этой басни - «А я бы повару иному велел на стенке зарубить: чтоб там речей не тратить по-пустому, где нужно, власть употребить» - вполне соответствует менталитету властей, предпочитающих уговорам спецсредства. Картинки разгона несанкционированных митингов протеста с помощью дубинок, слезоточивого газа, водометов, резиновых пуль можно видеть на телеэкране почти ежедневно. Из истории известно немало примеров, когда применение властями силы имело трагические последствия для общества.

В апреле 1912 года рабочие Ленского золотого прииска, не добившись от руководства компании повышения заработной платы и улучшения условий поистине каторжного труда, объявили забастовку. Около двух тысяч человек направились к зданию администрации, чтобы огласить свои требования. Вместо того, чтобы выслушать их, по бунтовщикам был открыт огонь, Погибли 270 человек…

Большевистская пропаганда активно использовала этот факт для характеристики царского режима как антинародного, кровавого. Ленский расстрел вошел во все учебники по истории СССР. А вот о трагедии, которая разыгралась здесь же спустя четверть века, власти рабоче-крестьянского государства предпочитали молчать; о ней мало известно даже сейчас. Проводя кампанию по выявлению «врагов народа», НКВД направил в Сибирь специального эмиссара с чрезвычайными полномочиями. Итог его командировки – 948 расстрелянных, в подавляющем большинстве своем ни в чем не повинных людей…

До конца 80-х годов в архивах КГБ хранились под грифом «Совершенно секретно» и сведения о расстреле рабочих в Новочеркасске. В 1960 году, в виду тяжелого экономического положения, Советское правительство было вынуждено значительно повысить розничные цены на мясо, мясные продукты и масло, впервые за многие годы нарушив незыблемый пропагандистский постулат о постоянном снижении цен. Одновременно с этим дирекция Новочеркасского электровозного завода понизила тарифную ставку. В городе возникли стихийные волнения. Понимая, что руководители предприятия – всего лишь пешки в задуманной Кремлем шахматной партии, около четырех тысяч рабочих направились за разъяснениями к горкому КПСС. Вместо того, чтобы попытаться успокоить людей, один из чиновников бросил в толпу оскорбительную реплику: «Не хватает денег на мясо, покупайте пирожки с ливером!» Она сыграла роль искры, воспламенившей гнев рабочих. Опасаясь погромов, партийные власти приказали открыть огонь на поражение. 24 человека были убиты, около ста ранены…

Современная политическая наука, признавая законность применения силы в тех случаях, когда беспорядки искусственно спровоцированы деструктивными элементами, главный акцент делает на коммуникативной функции власти. Не разделять и властвовать, а убеждать и властвовать – в этом состоит подлинное искусство власти. Конечно, найти общий язык с оппонентами, особенно тогда, когда они выражают свое несогласие в радикальной форме, значительно труднее, чем пресечь вольнодумство; это требует от переговорщиков не только знания психологии толпы, наличия убедительных аргументов, ораторского мастерства, терпимости и выдержки, но и смелости. Именно эти качества позволили предотвратить трагедию в момент острого противостояния властей и населения, возникшем в 1990 году после четырехкратного повышения в СССР цен на потребительские товары. Приведем лишь один исторический факт, имевший место в политической жизни Беларуси.

3 апреля колонны демонстрантов, сформировавшиеся на минских заводах – электротехническом имени Козлова, тракторном, автомобильном, подшипниковом – двинулись маршем к площади Ленина. Они шли в сопровождении работников органов правопорядка. Это было странное зрелище: орущая, митингующая толпа, требующая запрета партии, роспуска Верховного Совета и досрочных выборов, а рядом с ними не реагирующие на оскорбления милиционеры. Правительство опасалось провокаций. И потому отдало приказал усиленным нарядам милиции и ОМОНа сопровождать демонстрантов.

На площади Ленина колонны, шумно приветствуя друг друга, сливались в одну огромную толпу. К полудню возле Дома правительства собралось, по разным оценкам, от пятидесяти до ста тысяч человек. Такого в советское время Минск еще не видел…

Правительство оценивало сложившуюся ситуацию вполне реалистически. Из оперативных данных было известно, что в доведенной до крайнего возбуждения толпе есть провокаторы, открыто призывающие митингующих пойти на штурм Дома правительства. Чем он мог закончиться, догадаться было не трудно; услужливая память воспроизводила трагические сцены смены власти в Румынии в 1989 году. Захватив резиденцию Николае Чаушеску, боевики учинили над ним и его женой публичный самосуд, расстреляв без суда и следствия. Перепуганный до смерти председатель Верховного Совета Николай Дементей, укрывшийся в кабинете премьер-министра, настаивал на немедленном введении войск. Отказавшись выполнять распоряжение главы государства, премьер вышел на площадь в одиночку. Диалог с разъяренной толпой был непростым. Однако он позволил избежать кровопролития.

Драматические события, разыгравшиеся в Беларуси, несопоставимы по своим масштабам с волнениями в Новочеркасске; демонстрантов в Минске было почти в 50 (!) раз больше. Всё это происходило в одной и той же стране. Решения принимала власть, исповедовавшая одну и ту же идеологию, подчинявшаяся одному и тому же центру в Москве. Однако в первом случае она дала приказ на использование огнестрельного оружия, во втором – предпочла диалог.

Впрочем, тождество власти в описанных нами конфликтах лишь кажущееся. На самом деле в данном случае мы имеем дело с проявлениями совершенно разной по своей сущности власти. В Новочеркасске спрятавшиеся за спинами автоматчиков партийные чиновники являлись плотью от плоти разбушевавшейся толпы и действовали так же инстинктивно, как она. Страх за собственную жизнь парализовал мышление этих людей; они думали не о причинах, которые побудили рабочих выйти на улицу, не о том, как найти с ними разумный консенсус, а лишь о том, как избежать расправы. По существу, они уже не были властью в подлинном смысле этого слова, превратившись в псевдовласть, не способную соотносить свои действия с моральной ответственностью за ее последствия.

 В правовом государстве власть, превысившая свои полномочия с трагическими последствиями для мирного населения, автоматически делегитимизирует себя и несет за допущенный произвол ответственность. Даже царское самодержавие придерживалось этого незыблемого принципа политики. Ротмистр Трещенков, отдавший приказ стрелять в рабочих Ленского золотого прииска, был уволен со службы в жандармском корпусе, разжалован в рядовые и зачислен в пешее ополчение. В годы первой мировой войны, после настойчивых просьб, он по «высочайшему соизволению» был допущен в действующую армию и погиб на германском фронте, искупив свою вину собственной жизнью. В Новочеркасске партийные чиновники не только не были привлечены к суду, но даже усидели в своих креслах. Вся ответственность за гибель людей была возложена на «зачинщиков» несанкционированной акции протеста, семеро из них расстреляны за «организацию массовых беспорядков и попытки свержения Советской власти»…

Свойства власти

 Абстрактность. Власть не является предметом, ее нельзя пощупать. Недоступна она и другим органам чувств. Власть выступает только в форме отношений между субъектом и объектами. Причем эти отношения могут быть как ярко выраженными, так и закамуфлированными и даже строго засекреченными.

Вряд ли, есть в Беларуси хотя бы один человек, который сомневался бы в том, что вся полнота власти в стране принадлежит Александру Лукашенко. Он, опираясь на аналитические центры и государственный аппарат, определяет её внутреннюю и внешнюю политику. Иногда его действия носят настолько неординарный характер, что вызывают горячие дискуссии в обществе. Недавний тому пример – история с самосудом, случившимся в одной из деревень Житковичского района Гомельской области. Её жители не знали покоя от возвратившегося из тюрьмы рецидивиста. За отказ одолжить деньги, которые никогда не возвращал, он мог избить и даже сжечь избу. Не выдержав таких издевательств, несколько мужчин, сговорившись, убили насильника. Участники самосуда были задержаны и помещены в следственный изолятор. Каждому из них грозило тюремное заключение на срок до восьми лет. Но в дело вмешался Александр Лукашенко. По просьбе жителей деревни, он рекомендовал (считай: приказал) правоохранительным органам изменить на время следствия меру пресечения на подписку о невыезде. Белорусская оппозиция и зарубежные правозащитные организации охарактеризовали это решение как вмешательство в судопроизводство; по их мнению, суд по закону был заменен судом по понятиям. Утверждение весьма спорное, поскольку рекомендации президента касались не приговора, а всего лишь процедуры следствия.

Впрочем, в данном случае для нас важна не правовая оценка действий главы государства, а сам факт, свидетельствующий о том, что большинство жителей Беларуси, не только знают, кто в стране «хозяин», но и не сомневаются в его справедливости. Вера в президента сродни здесь вере в «доброго царя», которая была очень сильна в дореволюционной России…

Любопытный парадокс отметили социологи в России. С марта 2008 года главой государства в этой стране является Дмитрий Медведев. Однако опрос общественного мнения, проведенный по результатам его первого года правления, показал, что подлинные рычаги власти находятся не у него, а у бывшего президента, нынешнего премьер-министра Владимира Путина. Это подтверждают и зарубежные политики, общающиеся с лидерами Кремля в официальной и неофициальной обстановке. Президент Франции Николя Саркози, выступавший в качестве посредника во время российско-грузинского военного конфликта и не раз приезжавший в Москву, рассказал СМИ, что именно от Владимира Путина зависел ход переговоров и принятие окончательного решения.

В первом случае реальная власть соответствует официальному статусу главы государства, во втором – нет, держится не на юридическом, а на каком-то ином фундаменте. Им может быть всенародная популярность Владимира Путина, она бесспорна. Но между Дмитрием Медведевым и Владимиром Путиным может существовать и не афишируемая договоренность о разделе сфер влияния или даже зависимость - политическая, духовная, психологическая – молодого президента от более опытного премьер-министра. Такое в Истории случалось нередко. «Серые кардиналы» - весьма распространенное явление в государственной политике. Пожалуй, наиболее яркий тому пример роль, которую сыграл в российской истории Григорий Распутин. Пользуясь безграничным доверием семьи Николая 11, которая воспринимала его как «божьего человека» и «святого пророка», он оказывал огромное влияние на назначение министров, губернаторов, епископов. Ходили даже слухи, что именно этот безграмотный авантюрист правил страной. Исчерпав все легальные способы исключить влияние Распутина на царскую семью, спасая авторитет самодержавия, близкие ко двору политики убили старца.

Структурность. Власть всегда имеет определенную структуру, в рамках которой и осуществляются отношения между субъектом и объектами. Наиболее сложная структура у государства, власть которого представлена тремя ветвями: законодательной, исполнительной и судебной. В странах с демократическим режимом правления они разделены и независимы, в авторитарных и тоталитарных государствах нередко подчиняются так называемому «телефонному праву», когда принимаемые ими решения продиктованы не объективными обстоятельствами, не законодательными нормами, а зависят от воли того или иного влиятельного лица или группы лиц.

В периоды серьёзных политических кризисов, когда, по выражению Ленина, «верхи не могут» управлять, а «низы не хотят» жить по-старому, авторитет власти падает, а ее структура оказывается парализованной. Действия власти в такие моменты носят спорадический, зачастую противоречивый характер, а решающее влияние на жизнь страны переходит к улице. Так было в России в 1917 году. Символическую черту под трёхсотлетним правлением династии Романовых, пытавшейся через конституционную монархию, а затем добровольным отречением от престола спасти империю от распада, подвел матрос Железняк. Ворвавшись в зал, где заседало буржуазное Временное правительство, он скомандовал: «Которые тут временные? Слазь!»

Против структурности власти, а, по сути, против самой власти, выступают анархисты. Теория этого движения, одним из родоначальников которого был Михаил Бакунин, вращается вокруг пяти базовых принципов: отсутствие власти, свобода от принуждения, свобода ассоциаций, взаимопомощь, разнообразие. Полагая, что общество может каким-то не понятным им самим образом самоорганизоваться, анархисты отрицают любой тип государства, включая демократию. Ассоциации, которые, по их мнению, возьмут на себя роль регуляции общественных отношений, представляются неким аморфным объединением совершенно свободных друг от друга людей. Несмотря на то, что апологеты анархизма отрицают взаимосвязь их идеи с хаосом, беспорядком, на практике их деятельность приводит именно к этому. Любимым лозунгом российских анархистов времен гражданской войны во главе с небезызвестным батькой Махно был: «Анархия – мать порядка». В результате этот «порядок» свёлся к грабежам и насилию. В Германии, некоторых других странах Западной Европы движение анархистов существует и поныне.

Ограниченность. По убеждению большинства теоретиков политологии, абсолютной власти не существует; она ограничена либо законами (правовое государство), либо традициями, общественными нормами, то есть неписаными законами (патриархальное государство), либо объективными параметрами ситуации. Позволим себе с этим не согласиться. Кто мог ограничить, например, волю Петра Первого?!

Придворная знать? Вернувшись из длительной поездки по Европе, где молодой царь изучал премудрости кораблестроения, вел переговоры с монархами, знакомился с правилами этикета, он на следующий день собрал у себя наиболее влиятельных бояр и, схватив ножницы, без всяких объяснений принялся обрезать у них бороды. Вскоре последовал и официальный указ, в соответствии с которым все, за исключением священников и крестьян, были обязаны брить бороды. Вслед за бородами полетели и головы. По подозрению в подготовке мятежа за три месяца было казнено более тысячи человек. Их трупы висели под стенами Кремля несколько месяцев.

Церковь? Издеваясь над высшим духовенством, в противовес Патриаршему собору Петр придумал «Сумасброднейший, всешутейший и всепьянейший собор», который устраивал регулярные затяжные застолья. Перед очередной пьянкой, пародируя традиционный вопрос священника «Веруешь ли ты, сын мой?», глава «собора», в роли которого чаще всего выступал сам царь, вопрошал каждого: «Пьешь ли ты, сын мой?» После чего следовала команда наполнять кружки вином. Пир продолжался по трое и более суток подряд, при этом любители Бахуса не стеснялись в скабрезных шутках в адрес церкви. На Рождество и другие религиозные праздники, переодевшись в священнослужителей, Петр Первый и его собутыльники» устраивали по улицам города шествия на ослах. Все эти издевательства церковь сносила молча. Безропотно приняла она и указ царя об упразднении патриаршества, замене его синодом, во главе которого стояло светское лицо.

Тем более, не могли выступить против Петра военные. Стрелецкие бунты молодой царь жестоко подавил еще в начале своего правления, а созданная и выпестованная им армия боготворила его. Петр Первый лично возглавлял все военные кампании, делил с солдатами все тяготы походной жизни. Собственно, это и погубило его. Участвуя в строительстве канала на Ладоге, император бросился в ледяную воду спасать тонущих матросов и простудился. Болезнь оказалась скоротечной и смертельной…

Символом безграничной власти королей стала крылатая фраза Людовика Х1У. В 1655 году французский парламент - собрание представителей дворянства, горожан и духовенства - потребовал, чтобы король изменил свою политику. "Зачем?" - удивился Людовик, строго насупив брови. "Она противоречит пользе государства", - был ответ. Еще более удивленный самодержец лишь пожал плечами: "Государство - это я!" И парламенту не оставалось ничего иного, как смириться. Историки сомневаются, была ли сказана такая фраза. Но если это и легенда, то она все равно отражает реальное положение дел - вели себя французские и многие другие короли именно так.

Направленность. Всякая власть ставит перед собой какую-нибудь цель, направлена на достижение чего-то. Причем, у этой цели, как у пирога, есть привлекательная «корочка» (то, что публично декларируется) и далеко не всегда съедобная «начинка», содержимое которой нередко скрывается от широкой общественности, особенно тогда, когда готовятся непопулярные решения. Иная власть напоминает кочан капусты – у нее сто «одежек», добраться до сердцевины не удается даже экспертам.

В 90-е годы по инициативе Анатолия Чубайса и его ближайших соратников в России была осуществлена массовая приватизация. В прикормленных властью СМИ она преподносилась как акт социальной справедливости – вся государственная собственность якобы передавалась в пожизненное пользование граждан. Народ клюнул на эту привлекательную приманку. Ещё бы! Всю жизнь жил от зарплаты до зарплаты, едва сводя концы с концами – и вдруг становишься совладельцем, например, «Газпрома» или компании «Североникель»! Сиди себе на печке, как сказочный Емеля, и только успевай подсчитывать дивиденды да загадывать желания! Обыватель думал именно так. На практике все обернулось обогащением лишь небольшой кучки пройдох, ставших в одночасье миллионерами и миллиардерами. А шахтерам не оставалось ничего иного, как идти на «Горбатый мостик» в центре Москвы и, стуча касками по брусчатке, требовать погашения долгов по зарплате. Обескураженный такой ситуацией Борис Ельцин, который, очевидно, и сам не представлял до конца, чем обернется ваучерная авантюра, произнес в сердцах фразу, которая стала крылатой: «Во всем, понимаешь, виноват Чубайс!»

Скрытность. Характерная черта любой политики. Отчасти она имеет объективные причины. Далеко не все замыслы государства следует афишировать. Военные, политические и экономические интересы различных стран почти всегда пересекаются в различных точках. Преждевременное обнародование намеченных планов может привести к их срыву. Представим себе, что «доктрина Аллена Даллеса» (глава ЦРУ в 1951-1963 гг.) была бы известна в СССР еще в момент ее утверждения, в 1945 году. В ней говорится:

 «Мы бросим все, что имеем, все золото, всю материальную мощь и ресурсы на оболванивание, и одурачивание людей. Человеческий мозг, сознание людей способны к изменению. Посеяв в России хаос, мы незаметно подменим их ценности на фальшивые и заставим их в эти фальшивые ценности поверить... Мы найдем своих единомышленников, своих помощников и союзников в самой России. Эпизод за эпизодом будет разыгрываться грандиозная по своему масштабу трагедия гибели самого непокорного на земле народа, окончательного необратимого угасания его самосознания...

 Из литературы и искусства мы, например, постепенно вытравим их социальную сущность, отчуждим художников, отобьем у них охоту заниматься изображением, расследованием (исследованием), что ли, тех процессов, которые происходят в глубинах народных масс. Литература, театры, кино, пресса - все будет изображать и прославлять самые низменные человеческие чувства, мы будем всячески поддерживать и поднимать так называемых художников, которые станут насаждать и вдалбливать в человеческое сознание культ секса, насилия, садизма, предательства - словом, всякой безнравственности.

 В управлении государством мы создадим хаос и неразбериху, незаметно, но активно и постоянно будем способствовать самодурству чиновников, взяточников, беспринципности, бюрократизм и волокиту возведем в добродетель. Честность и порядочность будем осмеивать - они никому не станут нужны, превратятся в пережиток прошлого. Хамство и наглость, ложь и обман, пьянство и наркомания, животный страх друг перед другом и беззастенчивое предательство, национализм и вражду народов, прежде всего вражду и ненависть к русскому народу, - все это мы будем ловко и незаметно культивировать, все это расцветет махровым цветом.

 И лишь немногие, очень немногие будут догадываться или даже понимать, что происходит. Но таких людей мы поставим в беспомощное положение, превратим в посмешище, найдем способ их оболгать и объявить отбросами общества...

 Мы будем расшатывать, таким образом, поколение за поколением... Мы будем драться за людей с детских, юношеских лет, будем всегда главную ставку делать на молодежь, станем разлагать, развращать, растлевать ее».

 

Располагая этим документом, спецслужбы СССР смогли бы разработать и предпринять эффективные меры по предотвращению развала страны.

Справедливости ради, следует сказать, что как на Западе, так и среди части интеллигенции России существует мнение, что «доктрина Алена Даллеса» - фальшивка, изготовленная в недрах самого КГБ. На наш взгляд, подобные утверждения не более достоверны, чем предположения о том, что американские астронавты не высаживались на Луну, а лишь имитировали посадку. Слишком уж совпал реальный сценарий крушения Советского Союза с изложенным выше планом…

Определенная секретность присутствует даже во взаимоотношениях близких союзников. Казалось бы, строя Союзное государство, ставящее конечной целью объединение двух братских славянских народов, Беларусь и Россия не должны иметь друг от друга никаких тайн. Но на момент написания этой книги в Кремле не знали, признает ли Республика Беларусь независимость Южной Осетии и Абхазии, хотя с первого дня после провозглашения ими государственного суверенитета, ждали от своего ближайшего союзника этой акции солидарности. В Минске, в свою очередь, почти каждый год гадают, какими будут цены на импортируемый природный газ.

Но, как мы уже отметили чуть выше, скрытность имеет и субъективный подтекст, носит умышленный характер. Не будучи уверенным во всенародной поддержке принимаемых решений, правительство старается всегда выдать их за заботу об интересах народа. В 2007 году в Беларуси были отменены социальные льготы. Понятно, что власти хотели таким образом сэкономить средства, необходимые для модернизации промышленности, поддержки сельского хозяйства. Но об этом никто не сказал открыто. В СМИ была развернута широкомасштабная пропагандистская кампания, ставившая своей целью убедить, что льготная уравниловка не на пользу малоимущим слоям населения, что огромные средства просто-напросто не доходят до них. Взамен льгот обещалась эффективная адресная поддержка. Увы, ни студенты, ни пенсионеры, ни многодетные семьи лучше от этого жить не стали.

Впрочем, вряд ли стоит отождествлять скрытность властей с «грязными руками», которыми, по расхожему мнению, делается вся политика. Социум представляет собой очень разнородную массу людей, противоречивую в своих ожиданиях. Рассчитывать на то, что они всё поймут правильно, и будут безоговорочно поддерживать власть во всех ее начинаниях, не приходится. А значит, хочешь – не хочешь, что-то приходится скрывать. Однако когда готовятся принципиальные решения, реализация которых может кардинально изменить уровень жизни и социальный статус большинства людей, им нужно говорить правду и только правду. В этом смысле политика должна быть прозрачной. Нельзя допускать скрытность и тогда, когда речь идет о расходовании государственных средств. Общественность Беларуси до сих пор не знает о том, какие доходы получает страна от реализации военной техники, хотя зарубежные эксперты говорят о миллиардах долларов. Почему эти деньги не поступают в государственный бюджет? На какие цели они расходуются? Это отнюдь не риторические для людей вопросы. Отказ отвечать на них или слишком уклончивые ответы лишь подрывают престиж власти, порождают подозрения в ее нечистоплотности.

Универсальность. Власть проявляет себя во всех видах общественных отношений. Она, зримо и незримо, сопровождает нас повсюду, не оставляя равнодушными, побуждая радоваться, если принимаются разумные решения, улучшающие нашу жизнь (к сожалению, такое случается весьма не часто), или негодовать, если ухудшает ее, бесцеремонно вторгается в наши личные дела. Озабоченные поддержанием своего имиджа, современные руководители считают необходимым заниматься абсолютно всем - они назначают и дают согласие на назначение чиновников, инспектируют предприятия, контролируют ход полевых работ на селе, определяют темы сочинений на вступительных экзаменах… И ревниво следят за тем, чтобы каждый их шаг отражался на телеэкране. Это свидетельствует о непонимании психологии электората.

Один из афинских стратегов, пользовавшийся у жителей города большой популярностью, был крайне удивлен, когда увидел, что не знакомый ему гражданин, бросив на агоре черепок с его именем, начал процедуру остракизма. Догнав незнакомца, спросил у него:

- Ты разве знаешь этого человека?

- Нет. Даже никогда не видел его.

- Так зачем же ты хочешь изгнать его из Афин?

- Да надоело уже, что все только о нем и говорят!

За прошедшие века психология людей изменилась несущественно. Они, как и прежде, хотят, чтобы власть не мешала им жить. Бесконечное мельтешение политиков на телеэкране лишь раздражает их. В этом смысле весьма поучительно мнение древнекитайских философов о руководителях. Они делили их на три группы. Руководителей первого типа боятся за их жестокий нрав. Таким в СССР был Сталин. Его современники рассказывают в своих мемуарах, что, входя в кабинет «вождя всех народов», люди буквально цепенели от ужаса. Над руководителями второго типа смеются. Леонид Брежнев за его болезненное пристрастие к наградам и похвале, за самолюбование, которое приобрело в последние годы его жизни характер нарциссизма, был предметом всеобщих насмешек. И, наконец, руководитель третьего, идеального, по мнению китайских мудрецов, типа почти незаметен. Такое впечатление, что его не существует вообще, а жизнь, тем не менее, обустроена в государстве наилучшим образом.

Универсальный характер власти обуславливает большое разнообразие форм ее проявления. Но все они определяются источником власти, ее субъектом. Исходя из этого, можно выделить два типа политической власти: государственную и общественную. Власть государства всеобъемлюща, распространяется на весь социум. По своим функциям она подразделяется на законодательную, исполнительную и судебную власти; осуществляется специализированными политическими институтами (парламент, правительство, суд), органами правопорядка и безопасности (армия, внутренние войска, милиция и т.д.) и правовой системой. Общественная власть формируется социальными институтами (партии, общественные организации и движения, средства массовой информации, общественное мнение). Ее влияние носит локальный характер, а решения не обязательны для исполнения органами государственной власти. Однако в периоды острых политических кризисов наблюдается взаимодействие государства и общества с целью выработать оптимальные решения актуальных проблем. В 2009 году президент и правительство Республики Беларусь, которые всегда скептически относились к общественным институтам, опасаясь, что они могут стать аккумулятором протестных настроений, были вынуждены привлечь оппозиционных политиков, независимых экономистов, юристов, журналистов к обсуждению концепции либерализации общественной жизни. Для этой цели были созданы различные консультативные советы.

Законность (легальность) и легитимность власти

На первый взгляд, эти понятия – близкие синонимы и отражают одно и то же состояние власти. Собственно, в переводе с французского термин «legitime» и означает «законность». Однако со временем его смысл изменился, в современной политологии понятие «легитимность» больше соответствует понятиям «авторитет», «признание». Власть может быть легальной, но нелегитимной (при правлении метрополий в колониальных государствах); легитимной, но нелегальной (после свершения революционного переворота, поддержанного большинством населения) легальной и легитимной (после победы определенных сил на выборах). Рассмотрим это на конкретных исторических примерах.

В канун Октябрьской революции правление Николая 11 было совершенно законным. Являясь продолжателем династии Романовых, он получил ее по наследству в 1894 году после смерти своего отца, императора Александра 111 в полном соответствии с законодательством самодержавной России. Однако уже сама официальная процедура вступления во власть обернулась трагедией, ставшей первой трещиной в ее легитимности. Согласно ритуалу, коронация нового царя отмечалась народным гулянием, на котором бесплатно раздавали еду, конфеты, сувениры – кружки с гербом династии. В предвкушении этих щедрот на плохо обустроенном для подобных мероприятий Ходынском поле собралось более полумиллиона человек. Во время раздачи пакетов с едой прошел слух, что всем ее может не хватить – и люди бросились к палаткам. Началась давка, во время которой погибло более 1500 человек, многие были ранены и изувечены. Может быть, сам этот факт и не произвел бы на общественность слишком уж удручающего впечатления – в истории России случались и более масштабные трагедии. Но новоиспеченный царь вел себя неадекватно ситуации. Вместо того, чтобы выразить семьям погибших свою скорбь, объявить траур, он в тот же вечер, вопреки советам матери-императрицы, веселился вместе с женой на балу у французского посла Монтебелло. Информация об этом просочилась в печать и вызвала всеобщее недоумение. Аналогичных поступков, все больше отдалявших его от народа, за годы своего драматического царствия Николай 11 сделал немало. 9 января 1905 года произошла еще одна трагедия, за которую его прозвали Николаем Кровавым. Тысячи рабочих во главе с попом Гапоном отправились к царю с петицией, в которой хотели рассказать ему о своих бедствиях. Полиция расценила это как попытку захватить Зимний дворец и открыла огонь. Погибло более тысячи человек. Поняв, что спасти престол могут только реформы, Николай 11 предпринял шаги по превращению самодержавия в конституционную монархию, которая ограничивала его права, вводила некоторые политические свободы; спустя несколько месяцев была учреждена Государственная Дума. Однако было уже поздно. К 1917 году царская власть окончательно утратила поддержку народа и фактически стала нелегитимной. Закончилось все сначала Февральской, затем Октябрьской революцией.

Николай 11 не смог управлять государством, хотя, повторимся, имел на это все законные основания, потому что его власть оказалась в социальном вакууме. Большинство населения потеряла веру в правомерность и справедливость принимаемых им решений и отказывалась добровольно выполнять их. Но власть не может существовать в лице лишь одного субъекта. «Танго танцуем вдвоем»,- сказал как-то президент США Рональд Рейган, характеризуя принцип легитимности. Николай 11, образно говоря, остался без «напарницы» и был вынужден покинуть политическую «танцплощадку»…

После отречения Николая 11 в пользу своего брата Михаила и отказа последнего принять престол власть в России оказалась бесхозной. Управление страной взяло на себя Временное правительство, которое затем было свергнуто большевиками. Приход к власти Ленина и его партии незаконный, поскольку он осуществлялся не волеизъявлением народа, а насильственным образом. Мнение улицы, не подтвержденное законодательным образом, вряд ли, можно считать подлинным волеизъявлением. Учредительное собрание, которое могло заполнить вакуум власти конституционным путем, было разогнано, в стране провозглашена диктатура пролетариата. Наиболее сознательная часть населения не признала большевистское правительство, и в стране разразилась гражданская война. После победы в ней Советская власть еще длительное время держалась на насилии. Однако Время делало свое дело. Благодаря успехам в экономике и искусно организованной пропаганде, отношение к коммунистическому режиму постепенно менялось. В первой половине двадцатых годов СССР, образованный путем объединения нескольких независимых республик, признали в качестве суверенного государства Великобритания и другие буржуазные страны. Изменилось отношение к Советской власти и у самого населения. Оно стало воспринимать ее как легитимную, народную власть.

В отличие от легальности, которая является юридическим обоснованием власти, ее норм и законов, легитимность отражает степень соответствия власти ценностным представлениям большинства граждан. Немаловажным фактором является и отношение мирового сообщества. Поэтому даже авторитарные режимы, опасаясь утратить легитимность, уделяют много внимания демократическим атрибутам и пропаганде, призванной убедить в их единстве с народом.

Нередко демократические институты используются всего лишь в качестве пропагандистского фасада, призванного ввести в заблуждение и население страны, и зарубежную общественность. Иногда это удается. Тот же СССР на протяжении довольно длительного времени воспринимался народами многих стран как рабоче-крестьянское, а значит, законное и легитимное государство. А массовые репрессии сами советские люди относили на счет недругов Сталина, пробившихся к власти обманным путем и вводившим вождя в заблуждение. В годы Великой Отечественной войны в бой шли с лозунгом «За Родину, за Сталина!» Лишь после ХХ съезда партии, на котором ее лидер, первый секретарь ЦК КПСС Никита Хрущёв выступил с разоблачением культа личности, стали известны и масштабы репрессий, и подлинный характер правящего режима. Настойчивые попытки всех последующих руководителей СССР вернуть народу веру в демократичность и легитимность Советской власти были не слишком успешными, поскольку брешь, образовавшаяся между интересами партийной элиты и большинством населения, была слишком очевидной. Исходя из этого, вполне уместно предположить, что распад Советского Союза начался в эпоху не Горбачева, как принято считать, а в эпоху Хрущева, именно он выпустил из пропагандистской бутылки «джина сомнения».

По мнению американского политолога Фрэнсиса Фукуямы (род. в 1952), автора политического бестселлера «Конец истории и последний человек», легитимность не обязательно должна опираться на доверие большинства народа, достаточно опоры на политическую элиту. Крушение тоталитарных режимов, считает политолог, объясняется, прежде всего, тем, что в силу различных причин они теряли доверие и поддержку своих близких единомышленников (Приложение 1)

Многие из политологов ставят знак равенства между «демократическим» и «легитимным» государством. На основании этого постулата власть в Соединенных Штатах Америки подается как образец легитимности, а власть в Республике Беларусь считается за рубежом нелегитимной. По этой причине в 1996 году республика лишена статуса «специально приглашенного» государства в Парламентской ассамблее Евросоюза, несколько десятков высокопоставленных государственных чиновников, включая Александра Лукашенко, внесены в список «невыездных». Возвращение Беларуси в общеевропейскую «семью» Евросоюз обусловил проведением демократических реформ, смысл которых сформулирован в двенадцати требованиях, выдвинутых в 2006 году. Такой взгляд на проблему легитимности представляется нам однобоким. Давайте поразмышляем вместе.

Победа Александра Лукашенко на первых президентских выборах в 1994 году ни у кого - ни внутри страны, ни за ее пределами - не вызывает сомнений. Следовательно, сформированная им «вертикаль власти» признавалась всеми на тот момент и законной, и легитимной. Первые сомнения появились в 1996 году, когда был проведен всенародный референдум, значительно расширивший полномочия главы государства за счет урезания власти Верховного Совета, преобразованного в двухпалатное Национальное собрание. Оппозиция однозначно расценила этот шаг как наступление на демократию, скатывание к тоталитаризму. Бывший спикер парламента Семен Шарецкий опубликовал в газете «Народная воля» статью, в которой утверждал даже, что в Беларуси «запахло фашизмом». Была предпринята попытка объявить президенту импичмент, однако она не увенчалась успехом.

Так чем, все же, руководствовался Александр Лукашенко, укрепляя президентскую власть? Давайте вспомним, что происходило на «верхних этажах» государства во второй половине 90-х годов. Законодательная и исполнительная власти находились между собой в постоянной вражде, напоминая собаку и кошку. Любая инициатива правительства блокировалась Верховным Советом, заседания которого транслировались на всю страну в прямом эфире. Как водится, «паны» дрались, а у «батраков» трещали чубы! Распри властей лишь усугубляли непростую внутриполитическую ситуацию, не позволяя осуществлять эффективные антикризисные мероприятия. Будучи депутатом Верховного Совета двух созывов, Александр Лукашенко прекрасно понимал, что уговоры «жить дружно» не помогут. А промедление с реформами для молодого суверенного государства было смерти подобно. Тогда и решился он на жесткие меры. Допускаем, что осуществлены они не идеальным образом. Вряд ли, стоило, например, применять силу к депутатам оппозиционной фракции Белорусского народного фронта, которые объявили в здании парламента сидячую забастовку. Но факт остается фактом – внутриполитическая обстановка в стране стабилизировалась, что незамедлительно сказалось на ее экономическом положении. Удалось взять под контроль инфляцию, значительно ускорился рост ВВП. О том, как могла бы развиваться ситуация, если бы Александр Лукашенко не бросил решительный вызов оппозиции, можно судить на примере Украины. После «оранжевой революции» в стране не утихают распри между президентом и правительством. По мнению международных экспертов, они создали реальную угрозу экономического коллапса.

На президентских выборах 2001 года Александр Лукашенко одержал убедительную победу над лидером оппозиции, председателем Белорусских профсоюзов Владимиром Гончариком. Бюро по демократическим институтам и правам человека (БДИПЧ) охарактеризовало их как не соответствующие демократическим нормам, а вновь избранного президента назвало нелегитимным. Ещё более негативную оценку получил референдум, по результатам которого в Конституцию Беларуси были внесены изменения, разрешающие Александру Лукашенко выдвигать свою кандидатуру на высший государственный пост три и более раз. Как и следовало ожидать, на выборах 2006 года он вновь одержал «элегантную победу» (оценка председателя Центральной избирательной комиссии Лидии Ермошиной), а президентские выборы в очередной раз признаны за рубежом недемократичными. За президентом Беларуси утвердилось звание «диктатора», а за Палатой представителей – статус «нелегитимной власти». Насколько правомерны эти оценки?

Подчеркнем, что легальность (законность) действующей белорусской власти ни БДИПЧ, ни другие международные организации сомнению не подвергают. Да, говорят многие западные наблюдатели, Избирательный кодекс несовершенен, он не создает предпосылок для равной конкуренции между кандидатами от власти и оппозиции, но на сегодняшний день он таков, и выборы проводятся в соответствии с ним. Обвинения в нелегитимности президента и Палаты представителей связывают с подозрениями в фальсификации результатов выборов. Однако подозрения – категория не юридическая, а моральная. Точных же доказательств того, что участковые избирательные комиссии отражали в протоколах не реальные итоги голосования, а спущенные сверху цифры, предъявлено не было. Не подтверждают это и социологические опросы независимых лабораторий; они, как и прежде, фиксируют заметное отставание рейтинга лидеров Объединенных демократических сил. А, следовательно, говорить о том, что нынешняя власть в Беларуси не пользуется поддержкой большинства электората и потому она нелегитимна, можно лишь с большой натяжкой. Это не правовая, а политическая оценка.

 Легитимность – категория динамичная, она не дается раз и навсегда и может меняться в зависимости от внутриполитической ситуации. Леонид Франк писал: «Всякий строй возникает из веры в него и держится до тех пор, пока хотя бы в меньшинстве его участников сохраняется эта вера, пока есть хотя бы относительно небольшое число "праведников" (в субъективном смысле этого слова), которые бескорыстно в него веруют и самоотверженно ему служат».

 Как и любой другой кризис, кризис легитимности не возникает в одночасье, имеет свои истоки, пик и финал. Чаще всего его порождает сама власть, неуверенно чувствующая себя в экстремальных ситуациях, характеризующихся ухудшением экономических показателей и, соответственно, снижением уровня жизни, ростом преступности. Как правило, это свидетельствует о том, что внутренние ресурсы правящего режима истощаются и требуют подпитки. Демократическая власть так и поступает. Авторитарный и тоталитарный режимы действуют с точностью до наоборот. Вместо того, чтобы использовать для поиска оптимальных решений все политические силы, они начинают отгораживаться от гражданского общества завесой секретности; скрывают свои явные провалы, приукрашивают реальные факты. Любые действия оппозиции, направленные на выяснение истины, воспринимаются в штыки, для подавления инакомыслия все чаще применяется сила. Это не ослабляет, а лишь подталкивает рост протестных настроений. На данной стадии болезнь еще излечима, нужно лишь поставить правильный диагноз и выбрать наиболее эффективные лекарства. Если это не делается, кризис легитимности принимает все более угрожающие формы, выливается в массовые протесты; от экономических требований оппозиция переходит к политическим, настаивая на смене правящего режима. Отсюда – всего лишь шаг до того Рубикона, за которым достижение согласия в обществе уже невозможно.

В демократических государствах выход из кризиса легитимности власти достигается путем восстановления доверительных отношений с социумом, изменения общественного мнения. А для этого:

 - расширяются контакты с населением;

 - проводится разъяснительная работа в СМИ и во время непосредственных встреч руководителей страны в трудовых коллективах;

 - совершенствуется законодательство, в котором главный акцент делается на правовых методах разрешения социальных конфликтов;

 - устраняется дисбаланс во взаимоотношениях между различными ветвями власти;

 - уточняются правила общественной деятельности с предоставлением равных прав всем акторам политического процесса;

 - укрепляется контроль за деятельностью органов государственной власти со стороны общественности;

 - пропагандируются демократические ценности;

 - преодолевается правовой нигилизм населения и т.д.

 А что происходит, если восстановить легитимность власти не удается? Она устраняется либо законным, через очередные или внеочередные выборы, либо революционным, следовательно, незаконным образом…

 В истории СССР наблюдалось несколько кризисов легитимности власти, которые с разной степенью успеха удавалось преодолевать. «Голодомор», массовые репрессии в 30-е годы, которые рано или поздно могли привести к обострению внутриполитической ситуации, смягчила угроза войны. Коммунистическая пропаганда умело использовала фактор внешнего врага для консолидации общества, роста патриотических настроений. Они сыграли не последнюю роль в разгроме фашизма. Смерть Сталина и разоблачение культа его личности способствовали приходу политической «оттепели» 60-х годов, возродившей надежду на светлое будущее. Программа построения коммунизма, провозглашенная на ХХ11 съезде КПСС, придавала этим иллюзиям конкретные очертания. Очередной кризис, назревавший в период «застоя» и фарса с культом личности Леонида Брежнева, сняла объявленная Михаилом Горбачевым перестройка, обещавшая демократизацию советского общества. Однако ее эффект оказался недолговременным. К концу 80-х годов стало ясно, что политика гласности сводится лишь к опошлению социалистического прошлого, а перестройка - к косметическому ремонту старой административной системы. Авантюрные попытки добиться подъема экономики провалились, привели к резкому ухудшению экономической ситуации, возникновению тотального дефицита, перед которым пропаганда оказалась бессильной. Открытие «железного занавеса» шокировало советских людей глубоким несоответствием картины, которую рисовали партийные СМИ, и реальной действительностью. В 1989 году в СССР начали проходить многолюдные митинги, на которых открыто критиковались политическая нестабильность, рост организованной преступности, пустые прилавки магазинов, нерешительность самого Горбачева. После отмены шестой статьи Конституции СССР, закреплявшей монополию КПСС на власть, по стране прокатилась волна провозглашения суверенитетов союзных республик. К лету 1991 года кризис легитимности Советской власти достиг кульминационной точки. Хаотичные попытки президента страны взять ситуацию под контроль потерпели фиаско. И «болезнь» оказалась запущенной, и сам «врач» никудышным. В результате, государство, выстоявшее в годы войны, пало без единого выстрела в мирное время.

 

Импичмент как способ отрешения от власти

 Распад СССР стал стихийной формой замены нелегитимной власти. С правовой точки зрения, и сам «парад суверенитетов» - решения парламентов советских республик о провозглашении государственной независимости, и Беловежское соглашение о создании Содружества Независимых Государств, и последующие решения законодательных органов республик о денонсации Союзного договора от 1922 года являлись незаконными, противоречившими как Конституции СССР, так и воле народа, высказавшегося на референдуме 1989 года за сохранение Союза Советских Социалистических Республик в его обновленной форме. Торпедировав Ново-Огаревский процесс, Борис Ельцин и его единомышленники, по сути, совершили государственный переворот. В результате, президент СССР Михаил Горбачев, де-факто уже будучи отстраненным от исполнения своих обязанностей, был вынужден заявить об уходе в отставку. Его выступление по Центральному телевидению 25 декабря 1991 года стало образцом политической беспринципности и малодушия (Приложение №2)

 А как бы развивались события, если бы политики, видевшие беспомощность Горбачева, который не вытаскивал страну из пропасти, а даже подталкивал ее туда, действовали в соответствии с Конституцией? Конечно, История не имеет сослагательного наклонения, но его вполне можно использовать в политологии. Основной закон СССР предусматривал процедуру импичмента – отстранения президента от власти в случаях, если он совершил предательство или другие тяжкие преступления против государства, либо не может исполнять свои обязанности по состоянию здоровья. Оснований для вынесения импичмента было более чем достаточно. Было и время. Займи место безвольного Горбачева более деятельный, пользующийся популярностью политик, он, наверняка, смог бы в короткие сроки остановить распад союзного государства. Для этого требовалось не так уж много: прекратить прекраснодушные речи о демократии, предоставив республикам реальное право самостоятельно определять свою экономическую деятельность. Большего в тот момент никто и не требовал. Союзное правительство могло бы сохранить за собой роль координирующего центра. Нелишне заметить, что, хотя темпы экономического развития на тот момент значительно снизились, однако СССР не находился в состоянии рецессии, которая наблюдается в России и большинстве республик в 2009 году. Финансовые и материальные ресурсы позволяли относительно безболезненно преодолеть спад, обуздать инфляцию, ликвидировать дефицит, вызванный просчетами чрезмерно забюрократизированного централизованного управления народным хозяйством. После окончания второй мировой войны страна находилась в гораздо более трудной ситуации, однако сумела выйти на довоенный уровень развития всего за пять лет.

Повторимся: объективный анализ убеждает, что единое государство еще можно было спасти. Но ни среди членов Политбюро ЦК КПСС, ни среди руководителей республиканских Компартий не нашлось политика, который рискнул бы взять смелость во всеуслышание сказать, что «король голый», и занять место лидера. А низы, хотя формально и участвовали в управлении «рабоче-крестьянским государством», реальными рычагами для этого не располагали. Не нашлось смельчака потребовать объявления импичмента – этот вердикт вынесла МихаилуГорбачеву сама жизнь…

 Термин «импичмент» возник в Англии в Х1У веке как орудие борьбы против произвола королевских фаворитов. Палата общин присвоила себе право отдавать королевских министров под суд Палаты лордов, которая имела статус высшей судебной инстанции государства, тогда как прежде это мог сделать только король. Процедура выдвижения общинами уголовного обвинения перед лордами и получила название «импичмента». В истории Великобритании он применялся в последний раз в 1806 году.

 Законодательство об импичменте высших должностных лиц существует в большинстве стран мира, однако прибегают к нему не везде. Рассмотрим наиболее яркие примеры удачных и неудачных попыток отрешения от власти президентов стран.

 В Соединенных Штатах Америки процедура импичмента предусмотрена Декларацией Независимости, и на протяжении всей истории существования этого государства в нее не вносилось никаких изменений. По аналогии с британскими законами отрешение от власти президента и других высших чиновников (судей, губернаторов) инициирует нижняя палата, которая передает соответствующее решение в сенат. О том, почему эта компетенция принадлежит именно сенату, а не Верховному суду, Александр Гамильтон (один из видных американских политиков, первый министр финансов США) сказал так: «Сенат – это достойный и достаточно независимый трибунал, который, не испытывая благоговейного страха, «способен чувствовать достаточную уверенность в своем положении, и сохранить необходимую, не подвергающуюся влиянию беспристрастность между обвиняемым индивидуумом и представителями народа, его обвинителями».

 Дело об импичменте возбуждалось в США несколько раз. В 1868 году, например, против президента Эндрю Джексона, который был обвинен в незаконной отставке военного министра, подвергшей страну внешней угрозе. Для вынесения обвинительного приговора не хватило тогда всего одного голоса. А вот спустя сто с небольшим лет президент Ричард Никсон был лишен своих полномочий после так называемого “Уотергейтского дела», всколыхнувшего всю страну.

 В конце 1972 года Ричард Никсон, прославившийся тем, что закончил многолетнюю войну во Вьетнаме и подписал с Советским Союзом судьбоносное для всего мира соглашение об ограничении стратегических вооружений, был с триумфом переизбран на второй срок. Его настроение не омрачали больше скандальные газетные публикации четырёхмесячной давности, в которых утверждалось, что победа на выборах не была безупречной. 17 июня 1972 года, за четыре месяца до голосования, в штаб-квартире Демократической партии, выдвинувшей на пост президента Джорджа Макговерна, были задержаны пять человек, проникшие в отель «Уотергейт», взломав двери. Они устанавливали подслушивающую аппаратуру и фотографировали документы, в которых в мельчайших деталях излагалась стратегия предвыборной борьбы демократов. В январе 1973 год начался суд над взломщиками, и, казалось, этим конфликт и будет исчерпан. Но он принял совершенно неожиданный оборот. В марте была сформирована специальная сенатская комиссия, которой поручили тщательно исследовать все обстоятельства Уотергейта и выявить его заказчиков. Судебные слушания стали передаваться по телевидению на всю страну; в некоторые дни их смотрели до 85 процентов американцев. На требование прокуратуры предоставить комментарии по поводу своей причастности к похищению документов Ричард Никсон ответил категорическим отказом. Более того, приказал генеральному прокурору Ричардсону уволить прокурора Кокса, сделавшего такой запрос. Ричардсон отказался подчиниться президенту и ушёл в отставку. Вслед за ним такое же решение принял вице-президент страны Спиро Агню. Всё это нанесло огромный ущерб имиджу Никсона. 6 февраля 1974 года Палата представителей США постановила начать процедуру импичмента. Но даже после этого президент продолжал упорствовать, отказывался предъявить следствию имеющиеся у него плёнки, ссылаясь на привилегию исполнительной власти. Однако Верховный суд США в июле 1974 единогласно определил, что у президента нет таких привилегий, и приказал ему немедленно выдать плёнку прокуратуре. 5 августа, уже после того, как заключение по импичменту было подготовлено для передачи в сенат, кассеты с записями обнародовали в СМИ. Стало ясно, что судьба президента предрешена. Даже сенаторы-республиканцы один за другим заявляли ему, что поддержат обвинение по всем пунктам. В полдень 9 августа, лишившись всех союзников и перед лицом неминуемого импичмента, Ричард Никсон подал заявление об отставке, а его место на высшем государственном посту занял новый вице-президент Джеральд Форд. Слово «Уотергейт» вошло в политический словарь многих языков мира в значении скандала, ведущего к краху карьеры главы государства…

 Досрочная отставка Ричарда Никсона – единственный в истории США случай, когда процедура импичмента была доведена до логического финала. Все остальные попытки оказались неудачными. В годы правления Рональда Рейгана ему вменялась в вину незаконная торговля оружием с Ираном, на которую конгрессом было наложено эмбарго. Этот скандал вошел в историю под названием «Ирангейт». По утверждению противников президента, он пошел на этот шаг для того, чтобы освободить 52 американских заложников, оказавшихся в плену. Цель благородная, средства ее достижения незаконные! Щепетильная Америка никогда не признавала циничного принципа Макиавелли «Цель оправдывает средства». Было проведено тщательное расследование. Однако оно не выявило прямой причастности Рональда Рейгана и вице-президента Джорджа Буша к этому скандалу. Правосудие довольствовалось наказанием непосредственных исполнителей…

 Более драматично развивалась история с попыткой отрешить от власти президента Билла Клинтона. Обычная интрижка с практиканткой Белого дома Моникой Левински, на которую в иной стране не обратили бы даже внимания, едва не обернулась крахом его политической карьеры. Если быть точным, поводом для импичмента послужила не сама сексуальная связь, а лжесвидетельство под присягой в том, что такой связи не существовало. Билл Клинтон утверждал это на допросе по подозрениям в сексуальных домогательствах к другой женщине. Имя Левински всплыло случайно. Но затем стало детонатором крупнейшего политического скандала.

 Дело вел прокурор Кеннет Старр. 19 августа 1998 года под давлением добытых им неопровержимых улик Клинтон признал, что все же имел «недолжные» отношения с Левински, но продолжал отрицать виновность в лжесвидетельстве, по-своему трактуя смысл секса. Доклад Старра был опубликован и размещен в Интернете. Сразу после этого Палата представителей США возбудила дело об отрешении президента от должности и большинством голосов 19 декабря 1998 года вынесла ему импичмент. Затем, согласно Конституции, дело об импичменте было рассмотрено сенатом США. Для отрешения президента требовались голоса двух третей сенаторов, то есть 67 из 100. Однако обвинение в лжесвидетельстве было отклонено 55 голосами против 45, и Клинтон остался в должности до истечения срока, на который был избран…

 В России предпринималось несколько попыток отрешить от власти Бориса Ельцина. В марте 1993 года, после того, как президент пошел на открытый конфликт со Съездом народных депутатов, на тот момент высшим органом государственной власти в стране, объявив, что намерен ввести «особый режим управления», Конституционный суд России признал действия Ельцина неконституционными и усмотрел основания для отрешения его от должности. Верховный Совет созвал IX (Чрезвычайный) Съезд народных депутатов. 28 марта состоялось голосование по импичменту. Для того, чтобы он приобрел силу закона, необходимо было заручиться поддержкой 689 депутатов из 1033. Однако за отставку Ельцина проголосовали только 617 парламентариев. Потерпев фиаско, Съезд народных депутатов попытался отрешить Ельцина от власти с помощью референдума, который состоялся 25 апреля. Но и на этот раз его преследовала неудача - 58,7 процента избирателей высказались за вотум доверия Ельцину.

Вторая попытка импичмента была предпринята спустя несколько месяцев. Вечером 21 сентября 1993 года в телевизионном обращении к народу Борис Ельцин объявил о том, что подписал указ о роспуске Верховного Совета и Съезда народных депутатов и назначении выборов в новый представительный орган власти - Федеральное собрание. РФ. Конституционный суд, собравшийся в ночь с 21 по 22 сентября, нашёл в указе нарушение ряда статей действовавшей в то время Конституции. Верховный Совет объявил о прекращении президентских полномочий Бориса Ельцина, временно исполнять его обязанности было поручено вице-президенту Александру Руцкому. Через два дня это решение утвердил X (Чрезвычайный) Съезд народных депутатов. Противостояние между президентом и Верховным Советом переросло в вооружённое столкновение. По приказу Бориса Ельцина на улицы Москвы были выведены танки, начался штурм мэрии, телецентра Останкино и Дома Советов. По официальным данным, 123 человека погибли, 384 – были ранены. Действия президента были расценены многими видными юристами как установление диктатуры. По мнению некоторых очевидцев, тесно общавшихся в те дни с Борисом Ельциным, спасая свою власть, он всерьез задумывался о возможности реставрации в России монархии с провозглашением монархом несовершеннолетнего (на то время) правнука Великого князя Кирилла Владимировича – Георгия. Самому Ельцину и его соратникам отводилась в случае реализации этого проекта роль «коллективного регента» при Георгии.

 В мае 1999 года Государственная Дума попыталась в третий раз поставить вопрос об отрешении Ельцина от должности, предъявив ему пять обвинений: развязывание войны в Чечне, совершение государственного переворота в Вискулях, военная акция против парламента, снижение обороноспособности страны и геноцид русского народа. Однако до голосования дело так и не дошло…

В Литве 6 марта 2004 года решением сейма отрешен от власти президент страны Роландас Паксас, который был обвинен в дерзком нарушении Конституции Литвы по трем статьям: незаконное предоставление литовского гражданства украинскому предпринимателю, несоблюдение охраны государственной тайны и противозаконные усилия повлиять на частный бизнес. На территории бывшего СССР это первый случай, когда законно избранный глава государства, к тому же пользовавшийся, несмотря на выдвинутые против него обвинения, поддержкой избирателей, был вынужден в принудительном порядке покинуть свой пост.

 В Беларуси нечто подобное могло произойти в ноябре 1996 года. Как мы уже упоминали ранее, формируя президентскую «вертикаль власти», Александр Лукашенко действовал временами чересчур жестко, не обращая внимания на протесты Верховного Совета. Вскоре конфликт между законодательной и исполнительной ветвями власти перерос в открытое противостояние, в котором обе стороны не ограничивали себя конституционными рамками. Александр Лукашенко провозгласил приоритет президентских указов над законами, Конституционный суд, который возглавлял известный юрист и государственный деятель Валерий Тихиня, почти каждый его указ объявлял незаконным. Только в 1995 году такая оценка была вынесена в отношении 18 президентских указов. Протестуя против проведения всенародного референдума, который должен был внести изменения в Конституцию страны, значительно расширявшие полномочия президента, депутаты начали сбор подписей для вынесения Александру Лукашенко импичмента. С этого момента события развивались очень стремительно:

- 15 ноября специальным указом президента снят со своего поста Председатель Центризбиркома Виктор Гончар, и его выдворяют из рабочего кабинета. Конституционный суд признает указ неконституционным;

-18 ноября подал в отставку премьер-министр республики Михаил Чигирь. Оппозиционный Белорусский народный фронт выводит на митинги тысячи демонстрантов. В противовес им президент призывает своих сторонников выйти на улицу;

- 20 ноября на площади Независимости собрались две многотысячные толпы, разделенные кордоном милиции. Достаточно было даже небольшой провокации – и события могли приобрести неконтролируемый характер…

В критический момент в Минск приехали руководители России – спикеры обеих палат парламента Геннадий Селезнев и Егор Строев и премьер-министр Виктор Черномырдин - пожелавшие выступить в качестве посредников. Переговоры проходили чрезвычайно остро и длились всю ночь. Лишь на рассвете стало известно, что достигнут компромисс. Правда, через день председатель Верховного Совета Семен Шарецкий заявил, что Александр Лукашенко нарушил договоренности. Но эта реакция была уже слишком запоздалой. Президенту удалось укрепить пошатнувшуюся, было, власть.

Триада власти: сила, богатство, знания

Власть, как и любое архитектурное сооружение, имеет свои несущие конструкции и декоративные элементы; разрушение первых грозит потерей власти, исчезновение вторых может лишь подпортить ее имидж. Олвин Тоффлер определял полноценную и наиболее устойчивую власть как неделимую триаду: сила, богатство, знания. Изъятие из нее хотя бы одной составляющей значительно ослабляет ее. Исходя из того, какие источники власти используются и доминируют, он делил все государства на три типа.

 Идеалом первого типа являются, по Тоффлеру, Соединенные Штаты Америки, где благодаря равномерному использованию всех трех ресурсов власти создана наиболее устойчивая государственная конструкция. Локомотивом, позволяющим США быстро двигаться вперед, удерживая мировое лидерство, служат знания. Эта страна давно уже стала «Меккой» для ученых и высококвалифицированных специалистов. Высокий уровень зарплаты, благоприятные условия для творчества, будто магнитом, влекут сюда интеллектуалов со всех континентов. Между доходами богатых и наименее обеспеченных слоев населения нет того угрожающего разрыва, который наблюдается в России. Своеобразной «подушкой безопасности», смягчающей последствия социальных конфликтов, служит существование сильного «среднего класса». Активный диалог властей с неправительственными организациями (НПО), играющего роль эффективного канала «обратной связи», создают благоприятные условия для поиска консенсуса по концептуальным вопросам экономического и социального развития, для защиты демократических институтов. Разумеется, государство не отказывается от применения силы в отношении деструктивных элементов, подрывающих стабильность общества. Но она используется в разумных пределах и строго в рамках законности.

 Ко второму типу Тоффлер относит государства, опирающиеся на два из трех ресурсов власти. В качестве примера приводится Советский Союз. В военном отношении он являлся сверхдержавой, обеспечивая стратегический паритет сил, что позволяло исключать серьезные военные конфликты, концентрируя главное внимание на решении экономических и социальных проблем. Порядок внутри страны также поддерживался мощным силовым аппаратом. Уже в 1918 году известный российский реформатор Петр Струве отмечал, что «Советская власть есть, по существу, николаевский городничий, возведенный в верховную власть великого государства». Однако для «победы нового, социалистического строя» «полицеизма» и «научности» было недостаточно, ибо «социализм, - как пророчествовал Фридрих Ницше,- есть фантастический младший брат почти отжившего деспотизма, которому он хочет наследовать... Он жаждет такой полноты государственной власти, какою обладал только самый крайний деспотизм, и он даже превосходит все прошлое тем, что стремится к формальному уничтожению личности; последняя представляется ему неправомерной роскошью природы, и он хочет реформировать ее, превратив ее в целесообразный орган коллектива».

 Богатейшие ресурсы полезных ископаемых, особенно нефти и газа, позволили Советской власти обеспечить относительно высокий уровень благосостояния и социальную защищенность населения. Они хотя и отставали от уровня жизни в развитых капиталистических странах, но поддерживаемые массированной пропагандой советского образа жизни, гарантировали внутриполитическую стабильность. Образно говоря, государство имело вполне надежный тыл. Но, эффективно используя факторы силы и богатства, СССР потерпел поражение на передовой линии фронта – в борьбе за знания. Выдающиеся достижения в отдельных отраслях (например, в освоении космоса, ядерной энергетике, военно-промышленном комплексе и т.д.) не подкреплялись новаторством в сфере создания новых технологий, бюрократическая административно-командная система сковывала управленческую мысль. В результате Советский Союз в процессе своего развития столкнулся с будущим, к которому не был готов, не знал его правил и законов. «С небольшими исключениями государственный социализм привел не к изобилию, равенству и свободе, а к однопартийной политической системе и подавлению интеллектуальной и художественной свободы»,- пишет Тоффлер. Блокирующий подход к знаниям стал причиной заметного отставания в инновационном развитии, зависимости от Запада и, как результат, утери динамики исторического развития.

 И, наконец, третий тип государства представляют те страны, в которых власть опирается лишь на грубую силу, подавляя всякое инакомыслие. У этих государств век еще короче.

 

Относя знания к одной из составляющих триады власти, Олвин Тоффлер имеет в виду именно инновации, без которых в информационную эпоху прогресс немыслим. Под инновацией понимается использование новшеств в виде новых технологий, видов продукции и услуг, новых форм организации производства и труда, обслуживания и управления. Как экономическую категорию этот термин ввел в научный оборот ученый Йозеф Шумпетер (1883-1950), занимавший в 20-е годы прошлого столетия пост министра финансов Австрии. В наше время он все чаще используется и в политическом значении, поскольку от уровня инновационного развития напрямую зависит судьба государства. Причем, главным источником инноваций Шумпетер считал не государственные предприятия, а предпринимательство, которое, по его мнению, является не просто специфическим видом экономической деятельности, а особым свойством человеческого характера, не зависящим от классовой и социальной принадлежности. Предпринимателя характеризуют такие качества, как стремление к нововведению; умение рисковать; вера в собственные силы; ощущение независимости, которые не свойственны людям, занятым в государственной экономике. Механически внедряя в производство рыночные методы, во многих странах (к сожалению, к ним относится и Беларусь) забывают о том, что сама по себе конкуренция не способна обеспечить прогресс; он невозможен без свободы производства и предпринимательства, являющейся определяющей чертой рыночной экономики. В самом деле, конкуренция лишь создает ситуацию необходимости поиска конкурентных преимуществ фирмы и конкурентоспособности товара, побуждает совершенствовать весь процесс от производства до потребления. А сами конкурентные преимущества обеспечиваются на основе реализации тех или иных инноваций, т.е. через предпринимательство, так как именно оно является реальным двигателем прогресса. Игнорируя этот фактор, в странах с переходной экономикой предпринимательство нередко воспринимают как опасный источник инакомыслия, оппонента государственной власти и поэтому разразившийся финансовый кризис оставляет здесь наиболее тяжелые последствия.

Фактор личности в эффективности власти

Реализация триады власти, на какие именно ее составляющие будет сделана главная ставка, в значительной, если не решающей, степени зависит от личности политического лидера страны. Особенно большое значение это имеет в государствах с тоталитарным и авторитарным режимами управления. История знает немало примеров, когда заблуждения лидеров приводили к большим провалам в экономике, осложняли международное положение страны, а то и вовсе могли привести к непоправимой трагедии. Наиболее яркий тому пример – разразившийся в 1962 году Карибский кризис, когда мир оказался на грани ядерной войны.

Принято считать, что вина за резкое обострение отношений между Советским Союзом и Соединенными Штатами Америки полностью лежит на тогдашнем руководителе СССР, первом секретаре ЦК КПСС Никите Хрущеве, который принял волюнтаристское решение о размещении на Кубе баллистических ракет средней дальности, что спровоцировало США на установление блокады острова. На наш взгляд, побудили СССР пойти на этот чрезвычайно рискованный шаг сами США, которые разместили в Турции ракеты средней дальности «Юпитер»; отсюда они напрямую угрожали Москве и основным промышленным центрам страны.

Хотя советские ракеты доставлялись на Кубу с соблюдением строжайшей секретности, 14 октября 1962 года американский самолет-разведчик «У-2» обнаружил их в ходе одного из регулярных облетов острова. Доклад военных поверг президента США Джона Кеннеди буквально в шок. По его приказу был создан специальный комитет, куда стекалась вся поступающая об этом опасном инциденте информация. Он должен был выработать эффективные контрмеры. 22 октября Джон Кеннеди выступил с обращением к американскому народу, в котором сообщил о наличии на Кубе «советского наступательного оружия». 25 октября фотографии ракет были продемонстрированы на заседании Совета Безопасности ООН. В США началась паника. Несмотря на то, что Пентагон и поддерживавшие его «ястребы» из конгресса оказывали на Джона Кеннеди сильнейшее давление, требуя незамедлительно начать против Кубы военную операцию, он предпочел ограничиться блокадой острова. 180 военных кораблей США взяли его в 500-милльное кольцо, угрожая потопить любое судно, которое осмелится войти в эту зону.

Москва, как это водилось в СССР, поначалу отрицала наличие на Кубе ракет, затем утверждала, что они носят сугубо сдерживающий характер. Однако это не способствовало разрядке напряженности. Во время очередного облета стало ясно, что часть ракет уже находятся на боевом дежурстве. На подходе к острову находились еще тридцать советских кораблей с военной техникой.

Вечером 23 октября, брат американского президента, министр юстиции США Роберт Кеннеди посетил советское посольство в Вашингтоне. Не получив от посла Добрынина вразумительного ответа о возможных действиях СССР, перед уходом Кеннеди сказал: «Не знаю, чем все это кончится, но мы намерены остановить ваши суда». В тот же день Хрущев получил телеграмму от Джона Кеннеди с призывом «проявить благоразумие» и «соблюдать условия блокады». Хрущёв в ответной телеграмме назвал блокаду «актом агрессии, толкающим человечество к пучине мировой ракетно-ядерной войны», и предупредил, что «капитаны советских кораблей не станут соблюдать предписания американских ВМС». В последующие два дня руководители США и СССР обменялись резкими посланиями, в которых обвиняли друг друга в эскалации напряженности.

И Хрущев, и Кеннеди прекрасно представляли, чем может закончиться эта игра в ядерный покер. Но самолюбие не позволяло им сделать первый шаг к компромиссу. Они напоминали летчиков, идущих на таран. 26 октября Хрущев отправил Кеннеди письмо, в котором предложил демонтировать установленные ракеты и возвратить их в СССР в обмен на гарантии того, что «Соединенные Штаты не вторгнутся на Кубу и не будут поддерживать никакие другие силы, которые намеревались бы совершить это». Закончил он письмо знаменитой фразой «Нам с вами не следует сейчас тянуть за концы верёвки, на которой вы завязали узел войны». Казалось, появился шанс выйти из конфликта без жертв. Но на следующий день, который впоследствии назовут «черной субботой», произошел инцидент, во время которого мир стоял в одном шаге от ядерного апокалипсиса.

 Фидель Кастро сообщил в Москву, что, по его сведениям, вторжение американцев на остров начнется в ближайшие двое-трое суток. Словно в подтверждение этой информации, ранним утром 27 сентября части ПВО запеленговали американский самолет-разведчик, подлетавший к Кубе. По приказу кого-то из военачальников он был сбит советской ракетой. Наступил момент истины.

И в Москве, и в Вашингтоне решали, что делать дальше. Военные советники Кеннеди настаивали на немедленном вторжении на Кубу. На карту был поставлен авторитет великой державы. Прежде, чем принять это решение, Джон Кеннеди еще раз отправил своего брата в советское посольство с сообщением, что США соглашаются на советские условия вывода ракет. Хрущёв чувствовал себя победителем и не спешил давать ответ. Во время совещания на даче в Ново-Огарево раздался телефонный звонок из Вашингтона. Добрынин передал Хрущеву дословно слова Роберта Кеннеди: «Мы должны получить ответ из Кремля сегодня же, в воскресенье. Осталось очень мало времени для разрешения проблемы». Поняв, что дальнейшее промедление смерти подобно, Хрущёв, не медля ни минуты, продиктовал стенографистке ответ. Но за океаном уже наступал рассвет. Опасаясь, что письмо может не успеть, его несколько раз транслировали по радио.

 Демонтаж советских ракетных установок, погрузка их на корабли и вывод с территории Кубы заняли 3 недели. Убедившись, что Советский Союз вывел ракеты, президент Кеннеди 20 ноября отдал приказ прекратить блокаду Кубы. Через несколько месяцев из Турции были выведены и американские ракеты.

 Карибский кризис длился 38 дней. После его окончания аналитики советских и американских спецслужб предложили установить между Вашингтоном и Москвой прямую телефонную линию, так называемый «красный телефон», чтобы лидеры двух стран могли напрямую общаться друг с другом.

Мы столь подробно описали этот эпизод для того, чтобы подчеркнуть, сколь важны для политиков, и для лидеров стран в особенности, чувство ответственности, интеллект, умение не терять рассудок в экстремальных ситуациях, готовность принимать нестандартные решения. После отставки Никиты Хрущева его изображали в СМИ преимущественно в карикатурной форме. Как волюнтариста, то перекраивавшего политическую карту страны – это по его воле исконно российский полуостров Крым был отдан Украине; то ломавшего без всякой надобности структуру власти – в 50-е годы комитеты КПСС были разделены по территориально-производственному принципу, в каждой области имели обкомы по промышленности и сельскому хозяйству; то заставлявшего по всей стране сеять кукурузу; то устраивавшего публичную порку художественной интеллигенции; то стучащего по трибуне ООН ботинком с угрозой в адрес империалистов «Мы им покажем кузькину мать!» Эти оценки справедливы лишь отчасти. Именно Хрущев сумел порвать с эпохой сталинизма, положить начало демократизации общественной жизни в СССР. При нем были сделаны важные шаги по разоружению. Хрущев обладал яркой харизмой и, несмотря на все его чудачества, пользовался авторитетом и в СССР, и за его пределами…

В современной политике наличие харизмы - экстраординарных способностей, не встречающихся или очень редко встречающихся у других людей – считается одним из непреложных факторов успеха. Целые институты трудятся над тем, чтобы придать политику, руководящему государством или претендующему на эту роль неповторимый облик, на это тратятся миллионы долларов. Но без глубоких знаний, интеллекта даже самая яркая харизма похожа на необработанный алмаз – он удивляет своей красотой, но не становится бриллиантом.

История знает немало харизматичных политиков, с именами которых связаны эпохальные события. Можно по-разному относиться к Ленину. Но то, что он пользовался огромной популярностью, умел завораживать своими речами не только малообразованные народные массы, но и политиков, интеллектуалов, факт бесспорный. Об этом писали Владимир Маяковский, Максим Горький, многие другие современники основателя Советского государства. Влияние харизмы Ленина на людей Владимир Маяковский выразил так:

Отчего ж -

  стоящий

  от него поодаль -

 я бы

  жизнь свою,

  глупея от восторга,

 за одно б

  его дыханье

  отдал?

 Да не я один! -

  Да что я

  лучше что ли!?

 Даже не позвать,

  раскрыть бы только рот -

 кто из вас

  из сел -

  из кожи вон -

  из штолен

 не шагнет вперед?!

Последователь Ленина – Иосиф Сталин тоже обладал неповторимой харизмой, только она была совершенно иного рода; он, как удав, гипнотизировал своих собеседников, внушая страх, поражая волю и, в то же время, вселяя веру в справедливость своих деяний. Даже массовые репрессии, происходившие на глазах миллионов людей, не могли поколебать идолопоклонства перед «вождем всех народов»… Бесспорным авторитетом пользовался он и среди лидеров зарубежных стран. Союзники по антигитлеровской коалиции - президенты США, Англии, Франции уважительно называли его «дядюшкой Джо. Многие важнейшие решения в определении судьбы послевоенной Европы были приняты именно под его влиянием…

Население нацистской Германии было ослеплено нимбом Адольфа Гитлера. Во время его выступлений женщины в исступлении кричали: «Фюрер, я хочу от тебя ребенка!», ничуть не смущаясь присутствия собственных мужей; зачатие от вождя считалось непорочным, высшим даром судьбы…

В 60е годы прошлого века властителем дум миллиардного населения Китая был Мао Цзедун…

Из современных харизматичных вождей можно назвать кубинского лидера Фиделя Кастро и президента Беларуси Александра Лукашенко.

 

Глава 4

ПОЛИТИЧЕСКАЯ СИСТЕМА ОБЩЕСТВА

Общество, как и природа, не находятся в статичном состоянии. "Социальный климат" меняется столь же стремительно, как и окружающая нас среда, и тоже не в лучшую сторону, бросая человечеству все новые и новые вызовы, испытывая его на прочность. Различного рода оракулы уже не раз предвещали наступление конца света. И если религиозные фанатики исходят из библейских пророчеств, то политики основываются на фактах. В 60-70-е годы прошлого столетия было накоплено столько ядерного оружия, что его хватило бы для того, чтобы несколько раз разнести планету вдребезги. На одном из популярных политических плакатов того времени часы показывали без пяти минут двенадцать. Мудрости и благоразумия лидеров великих держав хватило для того, чтобы договориться об ограничении гонки вооружений и постепенном сокращении ядерных арсеналов. Апокалипсические часы, хотя и медленно, но пошли в обратном направлении.

Помимо угрозы третьей мировой войны государствам приходится решать и множество иных проблем, усложняющих жизнь людей. Изменяется природная среда, истощаются энергетические ресурсы, растет конкуренция на международных рынках, учащаются технологические катаклизмы, будто раковая опухоль, распространяется по планете терроризм. Сегодня даже в самых благополучных странах люди не чувствуют себя в полной безопасности. Достаточно вспомнить хотя бы теракт, совершенный в 2008 году в Минске. До сих пор не выяснено, кто и с какой целью подорвал взрывное устройство во время празднования Дня Независимости. Способность общества адаптироваться к изменяющимся условиям своего функционирования, реагировать на растущие потребности индивидов обеспечивается политической системой.

Политическая система как механизм власти

Термин "политическая система" был введен в политологию в 50-60 годах ХХ века, поскольку употреблявшиеся до того времени термины "тип правления", "система правления" уже не охватывали всей совокупности политических отношений в обществе, сводя их к деятельности государства. Расширение политических прав и свобод индивидов, вовлечение социума, представленного различными общественными организациями и объединениями, в активную политическую жизнь, формирование "обратной связи" и, как следствие, утеря государством монополии на власть потребовали более точного определения этих процессов, системного подхода к ним. Понятие "система", которое ранее использовалось лишь в отношении физической среды, было перенесено на общество. Впервые это сделал американский социолог-теоретик Толкотт Парсонс (1902-1979), представивший общество как совокупность четырех взаимодействующих систем: экономической, политической, социальной и духовной. Каждая из них "отвечает" за определенный участок общественной жизни: экономическая система следит за удовлетворением материальных потребностей человека (снабжение продовольственными и промышленными товарами, оказание услуг); социальная система регулирует вопросы, связанные с менталитетом, образом жизни (мотивация, нормы и правила поведения); духовная система обеспечивает нравственное состояние социума, сохранение связей солидарности между индивидами; и, наконец, политическая система определяет коллективные цели общества и механизм их достижения через деятельность государственных и общественных органов управления.

При кажущейся ясности структуры политической системы она вызывает различные толкования. Это связано со стремлением найти некую универсальную формулу, позволяющую обеспечивать бесконфликтное существование общества при удовлетворении всех его материальных и духовных потребностей. Среди ученых, внесших наибольший вклад в разработку теории политической системы, выделяют Дэвида Истона, Габриэля Алмонда и Карла Дойча.

Американский ученый Дэвид Истон (род. в 1917) считается основателем системного подхода в политической науке. Он рассматривает политическую систему не в стерильно чистом виде, а как живую, динамичную, "погруженной в среду" субстанцию, постоянно изменяющуюся, гибко реагирующую на внешние возмущения. Для ее анализа ученый использует кибернетический принцип замера показателей функционирования политической системы на "входе" (запросы и потребности граждан) и на "выходе" (решения и действия властей).

Истон различает два "входа" - требование и поддержка. Требование - это обращение социума или отдельных его групп к властям по поводу различных актуальных проблем: повышения зарплаты, снижения налогов, улучшения пенсионного обеспечения, совершенствования организации труда, обеспечения общественным транспортом, охраны окружающей среды и т.д. Как правило, требования означают недовольство действиями властей. Поддержка, наоборот, выражается в разнообразных актах солидарности с политикой государства. Решения не всегда идентичны запросам. Проанализировав имеющуюся информацию, система выбирает наиболее оптимальный вариант.

В качестве конкретного примера можно рассмотреть проблему предпринимательства, достигшую в Беларуси критической остроты в 2008-2009 годах. Институт индивидуальных предпринимателей был создан в период перехода экономики от административно-командной к рыночной системе. Являясь, по сути, "челноками", осуществлявшими поставку товаров широкого потребления из стран ближнего и дальнего зарубежья, они помогали государству заполнять вакуум, образовавшийся после распада СССР и, как следствие этого, разрушения единого рынка. Им были предоставлены разнообразные налоговые льготы, отчетность сводилась к минимуму. Крепко став на ноги, индивидуальные предприниматели фактически превратились в малые предприятия, оказывавшие все большую конкуренцию среднему и крупному бизнесу, что вносило определенный дисбаланс сил на рынке. Попытки государства реорганизовать институт предпринимательства в унитарные предприятия встретил яростное сопротивление "челноков", лишавшихся части очень важных для них привилегий, позволявших получать большую прибыль. Были предприняты разнообразные акции протеста. Ультиматум государство не приняло. Но и не стало игнорировать требования индивидуальных предпринимателей. В результате, был выработан компромисс, позволяющий этой форме бизнеса более плавно, без социальных потрясений приспособиться к требованиям современной рыночной экономики. Он оформлен специальным указом президента страны и решениями соответствующих структур власти, детализирующими его.

Если требование, обозначенное на входе в политическую систему, не носит глобального, как в данном случае, характера, а затрагивает интересы локальных групп населения, решение на выходе системы может выглядеть в форме административных мер, закрепленных в инструкциях, рекомендациях и т.д.

Именно благодаря существованию политической системы, по Истону, в обществе осуществляется в той или иной мере разумное распределение ценностей, предотвращаются или смягчаются социальные конфликты.

Габриэль Алмонд (1911-2002), принимая идею Истона о "системе, погруженной в среду", использовал несколько иной подход к анализу социальных процессов, обратив внимание на то, что способность политической системы поддерживать стабильность общества и одновременно осуществлять в нем необходимые преобразования возможна благодаря специализации ролей и функций политических институтов, тесно взаимодействующих друг с другом. В частности, ученый установил, что политическая система должна эффективно осуществлять три группы функций: функции взаимодействия с внешней средой; функции взаимосвязи внутри политической сферы и функции, обеспечивающие сохранение и адаптацию системы.

Изучая политическую практику 50-60-х годов прошлого века, Алмонд пришел к выводу, что политическую систему нельзя изъять из привычной для нее среды и перенести на новую почву - велика опасность ее отторжения наподобие того, как это происходит при трансплантации человеческих органов. Попытки пересадить западные политические системы в развивающиеся страны потерпели фиаско. То же самое можно наблюдать при их "слепом" заимствовании для стран бывшего Советского Союза.

Алмонд положил начало компаративистскому (сравнительному) подходу к исследованию политических систем.

Немецкий социолог Карл Дойч (род. в 1912) разработал информационно-кибернетическую модель политической системы. Он рассматривал политику как процесс управления и координации усилий людей по достижению поставленных целей. Наиболее эффективно это происходит тогда, когда общество располагает максимумом необходимой информации, поступающей из внешней среды, и информации о его внутреннем состоянии. Управление обществом Дойч сравнивал с пилотированием воздушного лайнера. Расположенные в кабине датчики позволяют летчикам объективно оценивать не только место нахождения самолета, но и погодные условия и различные другие факторы, от которых зависит безопасность полета. С учетом всей этой информации и определяется курс движения.

Структура политической системы

Целью политической системы, как мы уже отмечали, является гармоничное развитие общества, удовлетворение его материальных и духовных потребностей. Исходя из этого, она подразделяется на различные подсистемы: институциональную, нормативную, коммуникативную, культурную, функциональную, каждая из которых решает определенные задачи, имеет свой механизм их реализации.

Институциональная подсистема включает в себя государство, политические партии и общественные организации, церковь, средства массовой информации и т.д. - все то, что образует политическую организацию общества. Хотя государство и обладает значительно большими, чем общественные структуры, ресурсами для проведения в жизнь своей политики, однако по мере роста политической сознательности и гражданской активности людей, оно вынуждено прислушиваться к мнению граждан, уступая нередко даже принципиальные позиции.

"Бархатные революции" в Восточной Европе произошли в 80-е годы прошлого века именно под давлением общественных масс. В Польше долгое время их авангардом была католическая церковь. Затем из недр рабочего класса родился профсоюз "Солидарность" во главе с Лехой Валенсой. Он и стал "могильщиком" тоталитарного строя. "Оранжевая революция" на Украине - также результат жесткого противостояния консервативных и демократических сил. Даже объявив о победе на президентских выборах в 2006 году, лидер "Партии регионов" Виктор Янукович вынужден был уступить ее Виктору Ющенко. Правда, легитимность власти последнего по сей день ставится под сомнение. Но это не меняет сути - перевес сил оказался на стороне общественности.

С продвижением стран к гражданскому обществу принудительная смена власти, как и решение по важнейшим политическим проблемам заменяется достижением консенсуса между государством и социумом.

Нормативная подсистема включает в себя правовые, политические, моральные нормы и ценности, традиции, обычаи. Через них политическая система воздействует на деятельность социальных институтов и поведение граждан. В правовых государствах, где закон в равной обязателен для всех, исключение не делается ни для кого, включая высших должностных лиц. Они вынуждены даже свое личное поведение корректировать с учетом общественного мнения. Весьма показательна в этом смысле реакция французской общественности на визит президента страны Николя Саркози в Мексику, состоявшийся в марте 2009 года. Перед началом официальных переговоров, по приглашению своего мексиканского коллеги, президент Франции и его супруга за счет принимающей стороны провели два дня на одном из дорогостоящих курортов. На первый взгляд в этом нет ничего обычного. В гости не принято ходить со своим самоваром. Но вездесущая пресса подсчитала, что двухдневный отдых президентской четы, включая охрану, обошелся в 50 тысяч евро. И разразился скандал, грозящий значительным снижением рейтинга Саркози.

"Саркози не совершил ровным счетом ничего незаконного. И все же его рейтинг потеряет в ближайшие дни пару процентов, как пить дать. Он будет наказан за отсутствие интуиции. Впрочем, именно обостренная интуиция, как мне кажется, отличает настоящего политика от того, кто хотел бы таковым считаться",- писала французская пресса.

В чем же, по мнению журналистов и избирателей, президент оказался недальновидным? "Здесь никому не ставят в упрек наличие денег и дорогих украшений. Но здесь принято учитывать обстановку и обстоятельства. 2 миллиона безработных во Франции, довольно низкий средний уровень доходов и кризис, хотя французы и не ощутили его еще в полной мере, - это реальность, с которой может не считаться частное лицо, но не может не считаться президент страны. И если еще совсем недавно, но до кризиса, его отдых на яхте приятеля-миллионера или дорогостоящие поездки за рубеж, или в горы, или золотая цепочка на шее, или вызывающий "Ролекс" отзывались ироничным подтруниванием, то сейчас реакция - закономерное недоумение. "Он совсем оторвался от реальности". "У Саркози и Карлы замашки Людовика XVI и Марии Антуанетты. Они совершенно не учитывают, что сейчас чувствуют обыкновенные граждане страны". Это самое мягкое, что говорят в своих блогах обыкновенные граждане страны. То есть избиратели".

Примерно в это же время президент Беларуси Александр Лукашенко с большой группой сопровождающих его лиц провел восемь дней на одном из горных курортов Сербии. Однако попытки оппозиционных политиков выяснить, кто и в каком объеме финансировал его отдых, были ли затрачены на это средства из государственного бюджета, оказались безуспешными; в Беларуси подобная информация является секретом. Впрочем, широкую общественность она и не интересовала.

Функциональная подсистема определяет методы политической деятельности, способы осуществления власти. В большей мере она направлена на консервацию правящего режима, поскольку любые его изменения, если они инициированы не "верхами", а "низами", представляют для него опасность. В то же время даже самые авторитарно мыслящие руководители понимают, что игнорирование общественного мнения таит в себе не меньшую опасность, и вынуждены осуществлять реформирование политического строя или хотя бы создавать иллюзию реформ. В 2009 году непростую для себя дилемму решал президент Республики Беларусь. Выполнение 12 условий, выдвинутых Евросоюзом, могло послужить катализатором протестного движения, которое даже в период мирового финансового кризиса пребывало в полусонном состоянии, создавало предпосылки для смены власти на президентских выборах 2011 года. Игнорирование позиции Евросоюза и США грозило отказом для подключения страны к программе "Восточное партнерство", которая могла дать дополнительный импульс развитию национальной экономики и продвижению белорусской продукции на западный рынок.

Культурная подсистема аккумулирует в себе мировоззренческие категории, ментальность и характер мышления, представления об обществе, отношения к гражданским свободам и свободе вероисповедания и т.д. В последние годы в странах бывшего СССР в этой сфере общественных отношений произошли особенно значительные изменения. Смена общественно-политического строя автоматически повлекла за собой корреляцию мировоззрения. Коллективизм, который был отличительной чертой советских людей, уступил место индивидуализму, государственные интересы - заботам о семье. Значительная часть социума стала воспринимать государство как своего врага. Моральное поощрение, которое при Советской власти в какой-то степени компенсировало низкие доходы, вообще перестало играть существенную роль. Наблюдается всплеск религиозности, а вместе с ним и возникновение конфликтогенной ситуации в отношениях между различными конфессиями. Государство, хотя и не всегда публично, склонно признавать приоритет православия, что вызывает понятную ревность у сторонников католицизма, ислама, иудаизма. Даже в Беларуси, где атеизм играл исключительно важную роль, строительство церквей и храмов приобрело настолько большой размах, что власти вынуждены были призвать инициаторов новостроек к благоразумию.

Коммуникативная подсистема все больше выдвигается на первый план политической системы. Причем, возрастает значение не только активизация взаимоотношений ее акторов (институтов государства и политических партий) внутри страны, но и их деятельность на международной арене. Спустя 70 лет фактической изоляции Россия, другие страны бывшего СССР возвращаются в общеевропейскую семью - страны Балтии уже стали членами Евросоюза. Выдвинутая Евросоюзом программа "Восточное партнерство" предусматривает интеграцию в это сообщество еще шести республик - Армении, Азербайджана, Беларуси, Грузии, Молдовы и Украины.

В рамках коммуникативной подсистемы особая роль принадлежит средствам массовой информации. Из ретранслятора программ государства и политических партий они превращаются во влиятельного модератора общественной жизни. Образно говоря, послушный в прошлом подносчик информационных "снарядов" сам становится к лафету орудия, сам определяет цель, сам поражает её. Термин "медиократия" вошел в официальный политический оборот. Сегодня тот, кто владеет информацией, владеет властью. Некоторые политологи уже с тревогой говорят о том, что неофициальная "четвертая власть" постепенно подминает под себя три ветви государственной власти, становятся монополистом общественного мнения, что повышает опасность манипулирования им, превращения реальной действительности в виртуальную.

Политические интересы

Любая политическая деятельность преследует чей-то и какой-то интерес. Тот политик, который утверждает, что власть важна для него не как самоцель, а как форма служения народу, по меньшей мере, лукавит. Бессребреники в политике давно уже перевелись. Причем, это касается не только отдельных политиков, но и партий.

На рубеже ХХ и ХХ1 веков особенно широкое распространение получил термин "национальные интересы". Соединенные Штаты Америки определяют их для себя едва ли не на всей планете. Ими Вашингтон оправдывал бомбардировки суверенной Югославии, которые в результате привели к распаду этого федеративного государства и грубому попранию международного принципа целостности национальных территорий - провозглашение независимости Косово означало победу сепаратизма, создавало опасный прецедент. Его повторение не заставило себя ждать. После российско-грузинского военного конфликта о государственном суверенитете заявили Абхазия и Южная Осетия… Вторжение США и их союзников в Ирак декларировалось как мера по укреплению национальной безопасности. Но прошло буквально несколько дней и всем стало ясно, что угроза ядерной агрессии - ловко состряпанный миф, а сама агрессия продиктована желанием взять под контроль богатейшие нефтяные ресурсы этой страны… Продвигая границы НАТО на восток, входящие в него страны также говорят о своих национальных интересах, которым якобы угрожают ядерные амбиции Ирана, хотя на практике все сводится к сужению влияния России, а значит, попранию ее национальных интересов.

Если государства используют термин "национальные интересы" для расширения экспансии и зон влияния, то для определенных лиц или социальных группировок это - удобная ширма для того, чтобы скрывать свое стремление к удержанию или переделу власти. Трактует их всяк по-своему. Ведя непримиримую борьбу с оппозицией, правящий режим объясняет это желанием защитить интересы народа. Оппозиция, в свою очередь, утверждает, что может предложить обществу более эффективную модель социально-экономического развития и, следовательно, тоже действует не ради собственной корысти, а в интересах общего блага. И те, и другие используют для пропаганды своих взглядов масс медиа, обрушивая на электорат потоки противоречивой информации.

Близкие по семантике термины "государственные интересы" и национальные интересы" различаются по смыслу; первые уже вторых, поскольку отражают интересы не всей нации, а правящей элиты.

В царской России за общегосударственные интересы выдавались интересы династические, в Советском Союзе - интересы партийной номенклатуры. В последнее время интерес к этому периоду истории резко возрос. Издается многочисленная мемуарная литература, выпущен целый ряд художественных и документальных фильмов, в которых раскрываются малоизвестные факты из жизни тех людей, которые представляли "народную власть". Приведем один из недавно обнародованных документов, который показывает, какие именно интересы скрывались за ширмой служения государству.

В закрытом докладе тогдашнего первого секретаря ЦК Компартии Азербайджана Гейдара Алиева на пленуме ЦК 20 марта 1970 года приведена негласная такса, по которой в этой социалистической республике продавались различные должности.

Пост районного прокурора стоил 30 000 рублей. Его, как и многие другие должности, входившие в номенклатуру райкома партии, приобретали у секретаря райкома, курировавшего тот или иной сектор власти. Заметно дороже, 50 000 рублей, обходилась соискателям должность другого блюстителя правопорядка - начальника районного отделения милиции. За такую же цену можно было стать председателем колхоза: пост, правда, теоретически выборный, но колхозники, как и все советские граждане, голосовали за кого приказано, так что эта должность - в номенклатуре райкома партии. Должность директора совхоза котировалась выше - в 80 000 рублей. Казалось бы, ну какая выгода руководить сельским хозяйством? Ничего, кроме головной боли. Где-нибудь в глубинке Беларуси и России так и было. Художественный фильм "Председатель" с Михаилом Ульяновым в главной роли - яркий тому пример. Но в условиях Азербайджана должность руководителя колхоза или совхоза открывала неисчерпаемые возможности для обогащения.

Конечно, публичных торгов не проводилось и в этой советской республике. Официально здесь тоже на руководящие должности избирались самые образованные, самые достойные. Но за указанную в неофициальном "ценнике" сумму секретари райкома партии оформляли на покупателя номенклатурное дело и утверждали на приобретаемую должность решением бюро райкома. Полученный бакшиш становился приятным дополнением к их зарплате и номенклатурным пайкам. Правда, для того, чтобы получить доступ к этому источнику, нужно было и самому раскошелиться. Должность первого секретаря райкома КП Азербайджана стоила в 1969 году 200 000 рублей, должность второго секретаря - вдвое меньше. Эти деньги уплачивались секретарям ЦК. В той же номенклатуре ЦК партии были должности и подешевле: директор театра - от 10 000 до 30 000, директор научно-исследовательского института - 40 000, звание действительного члена Академии наук Азербайджанской ССР - 50 000 рублей. А вот место ректора вуза оказалось намного дороже, нежели звание академика - до 200 000 рублей, в зависимости от вуза. Это определялось размерами взяток, которые брались за нелегальное зачисление в студенты. Реалистически обоснованный прейскурант был установлен и для членов правительства: пост министра социального обеспечения оценивался в 120 000 рублей, то есть дешево - дополнительно нажиться за счет и без того мизерных пенсий и пособий для населения не представлялось возможным. Почти столь же малообещающий пост министра коммунального хозяйства отпускался покупателю за 150 000 рублей. А вот место министра торговли, формально равное любому другому министерскому посту, стоило четверть миллиона рублей. Студентам, далеким от советских реалий, напомним, что минимальная зарплата в СССР составляла 60 рублей в месяц, обычная студенческая стипендия - 35 рублей…

Партийная номенклатура тоже не была однородной, делилась на соперничающие друг с другом кланы. Победивший клан, в свою очередь, выдвигал на высший государственный пост не самого умного и талантливого, а того, кто наилучшим способом обеспечивал внутриклановую диффузию. Бывший член Политбюро ЦК КПСС Николай Воронов вспоминает:

"Когда освободили Хрущева от должности, не видели замены. Встал вопрос - кто? Вторым секретарем был Брежнев. Доступный, вальяжный, с людьми умел пообщаться, не взрывался никогда. И биография. Всю войну прошел, до войны был секретарем обкома партии. Казалось, подходящий человек. Первые три года Брежнев прислушивался к мнению членов Президиума. Пытался вникать в хозяйственные дела. Хотя в них мало разбирался. Через три-четыре года он стал считать себя вождем. Верным марксистом-ленинцем. Выдающимся деятелем международного коммунистического движения. А страну забросил. Ордена любил безумно. Об этой его слабости были осведомлены многие государственные деятели разных стран. Помнится, Подгорный говорит ему: "Леонид Ильич, нельзя же так. В народе уже анекдот ходит, что нужно генсеку операцию делать по расширению груди. Награды вешать некуда..."

В современной России клановый характер власти приобрел гипертрофированную форму. Деление на "екатеринбургских" (Ельцин), "питерских" (Путин), "московских" (Лужков) отражает лишь видимую часть политического айсберга. По сути дела, вся политическая система состоит из групп интересов, лобби или кланов зачастую полукриминального и даже откровенно криминального характера. В этих кланах бессмысленно искать убежденных сторонников демократии, защитников государственных и национальных интересов. Демократические процедуры рассматриваются главным образом как орудие в борьбе за власть. На опасность такого положения указывает американский политолог Самюэль Хантингтон, автор самого популярного во второй половине прошлого века политического бестселлера "Столкновение цивилизаций": "… высокая степень активности в сочетании с низким числом законным образом образованных политических партий ведет к непредсказуемым результатам в политике и насилию".

Уроки клановой власти успешно осваивают и руководители молодых суверенных государств, образованных на территории бывшего Советского Союза. Конституции Туркменистана, Казахстана, Азербайджана, Беларуси после внесенных туда "по желанию народа" изменений узаконили пожизненное президентство. Надо ли говорить о том, что закостенелость правящего режима неизбежно ведет к потере им политического чутья, к угасанию инициативы. В результате внутренняя политика все более напоминает затхлое болото, в котором вольготно чувствуют себя лишь находящиеся у власти "кулики". Это в корне противоречит подлинно национальным интересам, которые в полной мере могут быть защищены лишь в гражданском обществе.

Исторические типы государства

В советской пропаганде было принято делить политические системы на два противоположных лагеря - мир капитализма и мир социализма; в первом преобладала частная собственность на средства производства, во втором - все средства производства принадлежали государству. Соответственно, капиталистические страны изображались в черном цвете: как мир наживы и эксплуатации человека человеком; социалистические - в светлых тонах: как общество равных возможностей, где человек человеку - друг, товарищ и брат. Подобная примитивная типология скрывала не только разнообразие политических систем, но и характер взаимоотношений людей в них. Однако, пока советские люди в отличие от граждан западных государств были фактически изолированы от внешнего мира, она срабатывала. И потому когда, придя к власти, президент США Рональд Рейган назвал Советский Союз "империей зла", это вызвало у них искренний гнев. Даже после провозглашения "гласности" и "перестройки" информация о жизни на Западе давалась в СМИ СССР очень дозировано. В эти годы огромной популярностью пользовались так называемые "телевизионные мосты" между Москвой и Вашингтоном, позволявшие американской и советской аудиториям общаться друг с другом в прямом эфире. Их вели известные телекомментаторы Владимир Познер и Фил Донахью. Во время рекламных пауз, которые шли на американском телевидении, прямая трансляция приостанавливалась, и Владимир Познер был вынужден комментировать уже состоявшийся обмен мнениями, что вызывало у зрителей закономерное недоумение.

После того, как "железный занавес" пал, миллионы советских людей убедились в том, что капитализм - отнюдь не "загнивающее", как это внушалось им на протяжении десятилетий, а вполне процветающее общество с гораздо большим уровнем политических прав и гражданских свобод, чем при "самом демократичном" социалистическом строе…

Современная политология отрешилась от идеологических предрассудков, рассматривает окружающий нас мир во всем его многообразии. Универсальной типологии политических систем, которая позволяла бы дать им исчерпывающую характеристику, не существует. Одни ученые предпочитают ставить во главу угла своих исследований ретроспективный анализ, другие - характер политического режима, третьи - политическую культуру, четвертые - ориентацию на стабильность, что позволяет получить многомерное представление о различных образцах, типах и формах политических систем, включая национальную специфику. Чтобы не усложнять освоение этого обширного, во многом противоречивого, научного материала студентами, мы остановимся на двух важнейших, на наш взгляд, подходах: историческом и государственно-правовом.

В исторической ретроспективе выделяются четыре типа политических систем: империи, конфедерации и федерации, современное национальное государство.

Империя. Толковый словарь Ожегова и Шведовой дает такое определение этого термина: "Монархическое государство во главе с императором; вообще, государство, состоящее из территорий, лишенных экономической и политической самостоятельности и управляемых из единого центра". Это самая общая характеристика. На наш взгляд, правы те политологи, которые дополняют её следующими критериями:

- наличие элиты, стремящейся к экспансии;

- ассиметричные отношения господства и подчинения между центром и периферией;

- наличие общего политического проекта, политической программы, стоящей над интересами конкретных групп;

- разнородный этнический, культурный и национальный состав.

Помимо общих, характерных для всех империй черт, каждая из них имела и свои присущие только ей особенности, обусловленные историческим периодом возникновения, уровнем развития и характером производственных отношений, личностью самого императора или того лица, который исполнял его функции.

Вся история империй насчитывает примерно 2500 лет. Их средняя продолжительность не превышает среднюю продолжительность существования обычных государств.

Среди наиболее известных империй прошлого можно назвать следующие:

- Ассирийская империя (Х-У1 вв. до н.э.)

- Персидская империя (ок. 550-330 до н.э.)

- Македонская империя (ок. 338-309 до н.э.)

- Китайская империя (221 до н.э. - 1912)

- Римская империя (27 до н. э.- 476) Калигула, стр.454, Клеопатра, 506

- Арабский халифат (У11 в.)

- Византийская империя (395-1453)

- Монгольская империя (1206-1368) Батый, стр.81, Чингисхан, 1057

- Османская империя (1281-1923)

- Российская империя (1721-1917)

- Австро-Венгерская империя (1867-1918)

- Германская империя (1871-1918)

- Третий рейх (1933-1945) и др.

Как видно из датировки империй, одни из них существовали столетия, другие всего лишь десятки лет, но развал их всех был неизбежен. Ученые до сих пор спорят о причинах такого фаталистического финала. Некоторые исследователи считают, что гибель империи начинается с "головы", связана с деградацией и постепенным исчезновением нации, сформировавшей империю, с растворением ее в порабощенных народах, либо в добровольном отказе стержневого этноса от имперских амбиций. В одной из научных работ эта мысль иллюстрируется следующим примером: "Полководца Аэция при жизни звали "последний римлянин". Вскоре после того, как он был убит, Рима не стало, что естественно - не может же существовать Рим, если не стало последнего римлянина! Конечно, "последний римлянин" - условность, но это - ощущение современников". Что и говорить, точка зрения весьма оригинальная и как версия, конечно, имеет право на существование. Но все же нам она представляется слишком наивной, потому и не называем автора.

Вопреки экстравагантным теориям, анализ исторических источников показывает, что империи гибли из-за того, что с ростом национального самосознания порабощенные ими народы начинали бороться за свою свободу, подрывая империю изнутри. Управлять огромными территориями становилось все сложнее. Сила уже переставала быть решающим фактором, а убедительных политических аргументов в пользу сохранения государственной зависимости колоний от метрополии не находилось, внутренние связи между ними все более ослабевали, а распри между пришлыми наместниками царей и местной знатью усиливались и, в конце концов, империи распадались. Не помогли ни сила, ни мудрость правителей.

Александр Македонский (македонский царь, 356-323 до н.э.), перекроив всю карту мира, предпринял немало оригинальных ходов для того, чтобы сплотить населявшие империю народы воедино. "Все человечество - дети, рожденные от одного и того же отца… Как прекрасен будет мир, когда исчезнут границы между народами…",- был убежден Александр и старался воплотить это в жизнь Завоевывая различные народы, он брал себе в жены дочерей их знатных правителей - разгромив персов, женился на старшей дочери царя Дария Статире и дочери Артасеркса Парисатиде; покорив Среднюю Азию - на бактрийской княжне Роксане. Своих друзей также одаривал жёнами из знатных персидских фамилий. В 324 году до н.э. в Сузах был организован фантастический "брачный сезон" - свыше десяти тысяч македонцев сочетались браком с персидскими красавицами. Александр никогда не проявлял пренебрежения к порабощенным народам. Когда в решающем бою за Персию Дарий был убит одним из своих полководцев Бессом, надеявшимся снискать милость Александра, он жестоко расправился с ним, а перед поверженным врагом склонил колена и укрыл его мертвое тело собственным плащом. Не обращая внимания на недовольство своих соплеменников, великий полководец перенимал традиции завоеванных народов, а им нес эллинскую культуру. Благодаря ему, в странах Востока распространились греческие игры, празднества, гимнасии, театры. Появились новые религиозные культы, объединяющие черты разных верований. Большое значение для сближения покоренных народов и укрепления личной власти Александр Македонский придавал строительству новых городов, большинство из которых носили название Александрия. К концу жизни царя на карте мира значилось около 70 Александрий. Подобная политика имела огромное значение, но и она не способна была продлить существование империи, после смерти Александра Македонского, не оставившего после себя наследника, который смог бы защитить свою власть мечом и огнем, она не просуществовала и двух лет.

Не миновала сия судьба и Российскую империю, созданную Петром Первым. Разумеется, за триста лет своего существования династия Романовых духовно выродилась. Николай Второй по своему интеллектуальному уровню и организаторским способностям и в подметки не годился Петру Первому или Екатерине Второй, заметно уступал даже своим близким предкам. И все же, если бы не внутренние противоречия, раздиравшие колониальную Россию, она могла бы существовать и далее. Отказ последнего императора от трона был лишь по форме добровольным.

Ряд политологов и, в особенности, демократическая пресса относит к числу империй и Советский Союз. На наш взгляд, утверждать это можно лишь с большими оговорками. По сугубо формальным признакам СССР, действительно, напоминал империю: имел обширную территорию; единый центр власти; общую политику, которая ни в одной из республик не ставилась под сомнение; его населяли более ста наций и народностей. Дело даже не в том, что Конституция СССР декларировала независимость входящих в него республик. Понятно, что государственный суверенитет был декоративным. Даже и Россия, Украина и Беларусь, которые входили в состав стран-учредителей Организации Объединенных Наций в качестве самостоятельных субъектов международного права, на самом деле таковыми не являлись, это была всего лишь символическая дань их народам за огромный вклад и понесенные жертвы в разгроме фашизма. Давайте посмотрим на "имперскую политику" СССР, отрешившись от идеологических клише, исходя из реальных фактов.

Являлся ли русский народ стержневым этносом? Сегодня политические лидеры Украины, Грузии, стран Балтии именно России как правопреемнице Советского Союза предъявляют обвинения в геноциде, голодоморе, насильственной русификации и прочих "имперских" преступлениях, требуя огромной материальной компенсации. В переписанных набело учебниках по истории, по которым учатся школьники, национальная политика СССР характеризуется как колониальная. Даже в Беларуси националистические силы старательно насаждают мысль о том, что наши народы испокон веков были чужими, что фундамент единства с Россией замешан на крови белорусов. Идеологию этих кругов выразил лидер Белорусского народного фронта Зенон Позняк в статье "О русском империализме", опубликованной в 1994 году в государственной прессе. Битва 1514 года под Оршей изображается в ней как символ освободительной борьбы, Александр Суворов - как палач белорусского народа. В унисон националистическим силам стран бывшего Советского Союза подпевает и западная пропаганда. Даже попытки Москвы перевести экономические отношения с суверенными государствами ближнего зарубежья на рыночные рельсы, так живет сегодня весь цивилизованный мир, характеризуются как стремление восстановить империю.

Если русский народ отнести к империалистам, то его поведение в годы существования СССР представляется более чем странным. Во-первых, он добровольно отказался от политического доминирования в собственной стране; вместо того, чтобы укреплять коренную нацию, инициировал создание союзного государства, в политическом лексиконе которого термин "Россия" не имел большого значения. Представители этих "империалистов-романтиков" не играли ключевых ролей в управлении страной. Русского Владимира Ленина на посту руководителя СССР сменил грузин Иосиф Джугашвили (Сталин). После его смерти место на "имперском престоле" захватил Никита Хрущев. Все эти лидеры не только не осуществляли экспансию, а наоборот, щедро раздавали как исконно русские земли, так и территории, завоеванные их предшественниками, другим народам. Достаточно вспомнить хотя бы передачу политого русской кровью Крыма Украине. Вместо того, чтобы удерживать другие народы под своим протекторатом, СССР способствовал самоопределению наций. Так обрела государственную независимость Финляндия, заметно укрепила свою территорию Польша. Экономическая политика Советского Союза была направлена на равномерное развитие всех республик, большинство из них фактически содержались за счет союзного бюджета. Утверждения о принудительной русификации - тоже из области пропагандистских мифов. В той же Беларуси, например, в советское время на национальном языке выпускалось гораздо больше литературы, чем теперь. Переход обучения на русский язык в школах осуществлялся лишь по требованию населения, которое считало его более перспективным. Все средства массовой информации строились по симметричному принципу - каждой русскоязычной газете имелся белорусский аналог.

Если быть совсем объективным, то именно русские как нация пользовались в СССР наименьшими привилегиями. И поэтому будет более правомерным утверждать, что Советский Союз являлся не империей, а попыткой создать новую историческую общность людей, прообраз государства будущего. К сожалению, она не удалась. Как по объективным, так и по субъективным причинам. Но это уже совершенно иная тема.

Конфедерация. Из всех форм государственного устройства является наименее определенной и наиболее противоречивой. Большинство энциклопедий и словарей относят к конфедерации временный союз двух или нескольких суверенных государств, которые почти в полном объеме сохраняют свои конституционные прерогативы и власть. Иначе говоря, субъектом международного права выступает не конфедерация, а входящие в нее государства. Что касается внутренних взаимоотношений, здесь картина несколько иная. С целью объединения усилий для решения глобальных экономических и социальных проблем государства-члены конфедерации разрабатывают единое законодательство, вырабатывают общую экономическую политику с равными правами для субъектов хозяйствования, в отдельных случаях вводится единая валюта. Однако все эти решения принимаются при достижении полного консенсуса. Достаточно хотя бы одной стране высказаться против, и оно не принимается. Наднациональные органы создаются для координации действий, их решения не имеют прямой силы. Финансовые ресурсы образуются из взносов государств-членов и используются для решения общих для конфедерации проблем и для оказания материальной помощи наименее слабым государствам.

Оставим ученым споры о том, является ли конфедерация самостоятельным типом государственного устройства. Для нас более интересна не юридическая, а фактическая сторона дела; законы лишь оформляют те процессы, которые происходят внутри конфедераций.

В качестве классического примера конфедерации принято считать Соединенные Штаты Америки в 1776-1787 годах; после принятия Конституции они стали федеративным государством. Более длительный век у Швейцарской конфедерации, возникшей в 1291 году как союз трех кантонов для защиты от внешней угрозы. В Конституции современной Швейцарии термин "конфедерация" сохраняется, но, по мнению большинства политологов, он имеет чисто символический смысл, как дань историческому прошлому. Предметом споров являются Европейский союз, Союзное государство Беларуси и России и, отчасти, Содружество Независимых Государств (СНГ). Остановимся вкратце на каждом из них.

Евросоюз

Прежде чем приобрести нынешнюю форму, Евросоюз прошел длительный путь. Первый реальный шаг к объединению - мысли о нем витали давно - был сделан после окончания второй мировой войны. В 1951 году ФРГ, Бельгия, Нидерланды, Люксембург, Франция, Италия подписали договор об учреждении Европейского объединения угля и стали, целью которого стала борьба за выгодное положение на внешних рынках, он вступил в силу с июля 1952 года. В 1957 году те же шесть государств сделали очередной шаг к сближению своей экономической политики - учредили Европейское экономическое сообщество (ЕЭС, Общий рынок, в 1993 году переименовано в Европейское сообщество) и Европейское сообщество по атомной энергии (Евратом).

Уже в первые годы существования этих структур страны-учредители убедились в их эффективности. Более тесная интеграция была лишь делом времени. Но европейцы не форсировали этот процесс, каждый шаг готовили очень тщательно, давая возможность не только политикам, но и населению убедиться в правильности своих решений. Преобразование Общего рынка в современный Европейский союз происходило путём, во-первых, передачи всё большего числа функций управления на наднациональный уровень и, во-вторых, увеличения числа участников интеграции.

1 января 1973 года в Евросоюз вступили: Великобритания, Дания, Ирландия;

1 января 1981 года - Греция;

1 января 1986 года - Испания и Португалия;

1 января 1995 года - Австрия, Финляндия Швеция;

1 мая 2004 года - Венгрия, Кипр, Латвия, Литва, Мальта, Польша, Словакия, Словения, Чехия, Эстония;

1 января 2007 года - Болгария и Румыния.

Таким образом, в настоящий момент в Евросоюзе состоит 27 государств, в том числе три республики, входившие ранее в состав СССР.

Дальнейшими этапами интеграции стали: первые всенародные выборы в Европейский парламент (1979), подписание Шенгенского соглашения (1985), введение единой европейской валюты евро (1999, в наличном обращении с 2002), подписание Конституции (2004). Быстрый рост Евросоюза в последние годы далеко не во всех странах воспринимается однозначно. Разный уровень экономического развития потребовал выделения значительных финансовых средств для поддержки отстающих, а раскошеливаться для оказания помощи даже близким союзникам хочет не каждый. Усложнилось принятие совместных решений. Евросоюз стал менее динамичным сообществом. Особенно ярко проявилось это в истории с принятием единой Конституции, которая не вступила в силу из-за того, что большинство населения Ирландии проголосовали на референдуме против. Твердая позиция этой маленькой страны вызвала раздражение в остальной Европе. Радикально настроенные политики предлагали даже Ирландии добровольно выйти из ЕС, чтобы не путаться под ногами у других. Однако это подрывало бы моральный авторитет сообщества. После длительных размышлений договорились о замене Конституции Договором о реформах, который также должен быть ратифицирован парламентами всех 27 государств.

ЕС имеет собственную официальную символику - флаг (утвержден в 1986 году) и гимн - Ода радости Бетховена, фрагмент его Девятой симфонии. Официальной столицы нет, страны-члены являются поочередно (согласно латинскому алфавиту) председателями Сообщества в течение полугода. большинство основных институтов ЕС расположены в Брюсселе (Бельгия).

Наднациональные органы Евросоюза:

- Европейский совет - высший политический орган ЕС, состоящий из глав государств и правительств стран-членов и их заместителей - министров иностранных дел. Членом Европейского Совета является также председатель Еврокомиссии. Совет определяет основные стратегические направления развития ЕС. Его заседания проходят не менее чем дважды в год - либо в Брюсселе, либо в председательствующем государстве. Решения совета обязательны для поддержавших их государств. Любопытная особенность. Формально Европейский Совет не входит в структуру Евросоюза, в его рамках осуществляется так называемое "церемониальное" руководство, когда присутствие политиков самого высокого уровня придаёт принятому решению одновременно и значимость и высокую легитимность;

- Европейская комиссия - высший орган исполнительной власти Евросоюза. Состоит из 27 членов, по одному от каждого государства-члена. При исполнении своих полномочий они независимы, действуют только в интересах ЕС, не вправе заниматься какой-либо другой деятельностью. Государства-члены не вправе влиять на членов Еврокомиссии. Комиссия играет главную роль в обеспечении повседневной деятельности ЕС, направленной на выполнение основополагающих Договоров. Она выступает с законодательными инициативами, а после утверждения контролирует их претворение в жизнь. В случае нарушения законодательства ЕС Комиссия имеет право прибегнуть к санкциям, в том числе обратиться в Европейский суд;

- Совет ЕС или, неофициально, "Совет Министров", наделён рядом функций как исполнительной, так и законодательной власти, а потому нередко рассматривается как ключевой институт в процессе принятия решений на уровне Европейского союза. Если Европейская Комиссия - преимущественно административный орган, то Совет Министров ЕС осуществляет политическое лидерство, играет ключевую роль в тех областях европейской интеграции, где принятие решений происходит на межправительственном уровне. В Совет входят министры иностранных дел государств-членов Европейского союза. Однако получила развитие практика созыва Совета и в составе иных, отраслевых министров: экономики и финансов, юстиции и внутренних дел, сельского хозяйства и т.д.;

- Европейский парламент. Является собранием из 785 депутатов, избираемых гражданами стран-членов ЕС сроком на пять лет. Председатель Европарламента избирается на два с половиной года. Основная роль Европарламента - утверждение бюджета ЕС. Кроме того, практически любое решение Совета ЕС требует либо одобрения Парламента, либо, по крайней мере, запроса его мнения;

- Европейский суд. Является судебным органом ЕС высшей инстанции, расположен в Люксембурге. Суд состоит из 27 судей (по одному от каждого из государств-членов) и восьми генеральных адвокатов. Они назначаются на шестилетний срок, который может быть продлен. Каждые три года обновляется половина состава судей. Регулирует разногласия между государствами-членами; между государствами-членами и самим Европейским союзом; между институтами ЕС; между ЕС и физическими либо юридическими лицами, включая сотрудников его органов (для этой функции недавно был создан Трибунал гражданской службы). Дает заключения по международным соглашениям; он также выносит предварительные (преюдициальные) постановления по запросам национальных судов о толковании учредительных договоров и нормативно-правовых актов ЕС. Решения Суда ЕС обязательны для исполнения на территории ЕС. По общему правилу юрисдикция Суда ЕС распространяется на сферы компетенции ЕС.

Союзное государство Беларуси и России

Название этого межгосударственного формирования явно не соответствует его сути. По крайней мере, пока. У него нет полноценных наднациональных органов. Заседания Высшего совета, в который входят президенты двух стран, ничем не отличаются от обычных двухсторонних встреч, которые Дмитрий Медведев и Александр Лукашенко проводят с главами других государств. По накалу страстей, которыми сопровождается почти каждая встреча, пожалуй, даже превосходит их. Полномочия Союзного парламента сводятся к утверждению бюджета Союзного государства, размер которого слишком мал в сравнении с бюджетами России и Беларуси и не оказывает существенного влияния на их экономики. В повестку дня заседаний союзного Совета министров также вносятся рутинные вопросы, не влияющие на функционирование правительств двух стран. Законодательства не унифицированы. Нет единой валюты, хотя все правовые предпосылки для введения на территории Беларуси российского рубля были созданы еще весной 1994 года. Экономические модели существенно отличаются друг от друга. Несмотря на клятвенные заверения лидеров стран, не удалось решить даже такую относительно простую проблему, как создание единого таможенного пространства. "Торговые войны" стали обычным явлением. Есть все основания утверждать, что сегодня Россия и Беларусь так же далеки от создания подлинно Союзного государства, как и в день его провозглашения. Если судить по степени политической и экономической интеграции, оно значительно отстает от Европейского союза.

На официальном уровне причины неудач в союзном строительстве принято объяснять сложностью интеграционных проблем, необходимостью выработать наиболее оптимальную модель государства. Правда, в моменты обострения двухсторонних отношений Москва и Минск не скупятся на взаимные обвинения в нежелании идти к реальному сближению. Крылатая фраза Владимира Путина о мухах и котлетах, сказанная им сгоряча в бытность президентом России, могла бы служить эпиграфом к затянувшемуся процессу строительства "воздушных государственных замков".

Камень преткновения - стремление Беларуси иметь в Союзном государстве абсолютно одинаковые с Россией права, хотя это невозможно, поскольку несопоставимы масштабы двух стран. Именно по этой причине, а не из-за чьих то козней не удается ввести единую валюту; Минск хотел бы иметь свой равноправный эмиссионный центр, полностью определять финансовую политику страны.

Усугубляет ситуацию и то, что стороны так и не определились, какое именно государство они хотят иметь на выходе: конфедеративное, федеративное? Разговоры о каком-то пока не известном международному праву государственном объединении - не более чем схоластика.

Содружество Независимых Государств.

Об истории образования СНГ написано так много, что мы ограничимся лишь констатацией нескольких очевидных фактов, которые дают представление о его политической сущности. Затеянное как форма бракоразводного процесса республик бывшего СССР, Содружество Независимых Государств даже частично не выполнило эти функции. Приняты тысячи соглашений и иных документов, ни один из которых не работает. Позиции входящих в СНГ государств настолько противоречивы, что их трудно привести к единому знаменателю. По образному выражению одного из журналистов, СНГ давно уже напоминает "чемодан без ручки": и нести его тяжело, и бросить жалко! По нашему твердому убеждению, в ближайшей исторической перспективе Содружество не имеет будущего и в скором времени прекратит даже свое формальное существование.

Национальное государство

Национальное государство является наиболее распространенной формой государственного строительства в последние сто лет. Выдающийся немецкий историк Иоганн Гердер (1744-1803) считал его наиболее естественной формой человеческой общности: "Природа воспитывает семьи и, следовательно, самое естественное государство- то, где живет один народ с единым национальным характером". "Государство одного народа- это семья, благоустроенный дом. Оно покоится на собственном фундаменте; основанное природой, оно стоит и погибает только с течением времени".

Характерные черты национального государства:

- территориальная стабильность;

- концентрация суверенной политической власти в руках национальной элиты, стоящей над прочими социальными группами;

- единые вооруженные силы;

- единая управленческая администрация;

- централизованная судебная система.

Последняя четверть ХХ столетия характеризовалась образованием многих новых национальных государств. Распался Советский Союз, пятнадцать его республик избрали именно эту форму государственного строительства. На несколько национальных государств разделилась Югославия. Пожелали быть суверенными Чехия и Словакия. Из всех приведенных примеров, пожалуй, только чехи и словаки провели процесс государственного разделения с полным соблюдением национальных законодательств и международных норм, при безусловной поддержке населения своих стран. Во всех остальных случаях конституции и международное право становились жертвой амбиций политиков. Денонсация Союзного договора 1922 года об образовании СССР была осуществлена вопреки всенародному референдуму, хотя в соответствии с Конституцией такими полномочиями обладал только народ. Распад Югославии проходил на фоне агрессии США, единолично присвоивших себе роль "мирового жандарма". Дурной пример заразителен. И вот в 2007 году уже Косово в одностороннем порядке заявляет о государственной независимости от Сербии, и Запад единодушно признает его суверенитет. В 2008 году, в результате грузино-российского военного конфликта, об отделении от Грузии заявили Южная Осетия и Абхазия. В качестве независимых государств их признали Россия и Никарагуа. Противореча собственной позиции в отношении Косово, США и Евросоюз настаивают на сохранении территориальной целостности Грузии, хотя, с юридической точки зрения, ситуации абсолютно идентичны.

Степень централизации в различных национальных государствах неодинакова. В классическом виде различаются два типа - унитарное и федеративное национальное государство.

Унитарное государство характеризуется наибольшей концентрацией власти, в некоторых случаях - полным всевластием центра. К такому типу относится Республика Беларусь, республики Средней Азии. Здесь ни одно важнейшее решение не принимается без одобрения президентов. Даже вопросы, отнесенные к компетенции исполнительных органов, согласовываются с главами государств. Он назначают чиновников и дают согласие на их назначение; руководят ходом посевных и уборочных работ; определяют порядок ценообразования и т.д., что выходит за рамки президентских полномочий. Политологи затрудняются подыскать термин, который в полной мере определял бы статус Александра Лукашенко в общественной жизни Беларуси. Сам он назвал себя в одном интервью "батькой". В патриархальной стране авторитет главы семейства непререкаем - непослушных он может и кнутом отстегать, и ложкой по лбу огреть; в то же время, все его заботы - о благополучии семьи. По всей видимости, белорусский президент считает такую свою роль вполне укладывающейся в менталитет народа. В развитых унитарных государствах власть равномерно распределяется между центральными и региональными органами.

Федеративное государство состоит из относительно самостоятельных субъектов, решающих на своей территории основные политические, экономические и культурные проблемы. Федеральный центр располагает исключительным правом на внешнюю политику, утверждает государственный бюджет и определяет контуры экономической политики в масштабах государства, причем, осуществляет свою власть без прямого одобрения субъектов. Единственное исключение из этого правила - изменение административных границ должно быть одобрено субъектом федерации. В свою очередь, субъекты федерации не обладают односторонним правом выхода из нее. Все важнейшие вопросы, касающиеся функционирования федеративного государства, утверждаются в двухпалатном парламенте, верхняя палата которого в равной мере представлена всеми субъектами, а нижняя - формируется по результатам прямых и свободных выборов.

Типичным образцом федеративного государства является современная Россия. В 90-е годы прошлого века, в период правления Бориса Ельцина, опрометчиво бросившего лозунг "Берите столько суверенитета, сколько можете унести!", она находилась на грани распада, но сумела остановиться у самого края пропасти. Нынешняя власть является вполне эффективной, и это сказывается как на внутриполитической ситуации, так и на положении России на международной арене. Постепенно она возвращает себе статус великой державы, имеет все большее влияние в мировом сообществе.

В идеальном виде унитарные и федеративные государства не существуют. Как концентрация, так и характер власти во многом зависят от национальных традиций, менталитета народа, развитости гражданского общества.

Форма правления

Форма правления не связана напрямую с типом государственного устройства. Она обозначает способ организации верховной власти, принципы взаимоотношений ее органов, степень участия населения в их формировании. Различается две формы правления: монархии и республики.

Монархия - власть одного человека: басилевса, короля, царя, императора. Если эта власть неограниченная, мы имеем дело с абсолютной монархией. Конституционная монархия предполагает, что власть правителя ограничена каким-то представительным органом, действующим на основе конституции. До начала ХХ века российский царь был абсолютным монархом. Революция 1905 года поставила перед Николаем 11 вопрос ребром: или придется добровольно поделиться властью, или народ сделает это сам. Так появилась на свет Божий Государственная Дума: с 6 августа 1905 - как законосовещательный орган, а с 17 октября того же года - как законодательный. "В сих видах, сохраняя неприкосновенным основной закон Российской Империи о существе Самодержавной Власти, признали Мы за благо учредить Государственную Думу",- извещал император своих верноподданных. Просуществовала Дума недолго, всего 4 созыва, 6 октября 1917 года была распущена Временным правительством. А затем Советская власть поставила в ее судьбе окончательную точку.

Более распространенной и живучей формой правления является республика. Источником власти в ней является народ, он избирает высшие органы государственной власти. Существует три типа республиканской формы правления: президентская, парламентская и смешанная.

В президентской республике президент является главой государства. Он возглавляет исполнительную власть, назначает правительство. Президент не несет ответственности перед парламентом, поскольку избирается всеобщим прямым голосованием. В некоторых странах (США) не имеет права роспуска парламента, в других (Украина) таким правом располагает. Право вето на законы носит ограниченный характер и может быть преодолено абсолютным большинством (2/3) при повторном голосовании.

В парламентских республиках (ФРГ) полномочия между президентом и парламентом разделены пропорционально: президент является главой государства, но исполнительная власть - прерогатива правительства, которое формируется правящей партией или коалицией партий.

Президентско-парламентская республика (Франция, Австрия, Польша) отличается от двух предыдущих переплетением полномочий. Сильная президентская власть находится под жестким контролем парламента. Президент является главой государства и верховным главнокомандующим, назначает премьер-министра, вправе распустить парламент и назначить новые выборы. Но парламент утверждает государственный бюджет, имеет право вынести правительству вотум недоверия.

Конкретная форма правления зависит от исторических и национальных традиций, от расстановки политических сил в стране. Иногда немалую роль играют и чисто субъективные факторы.

До 1994 года Беларусь являлась парламентской республикой. Законодательную власть представлял Верховный Совет. Правительство располагало всей полнотой исполнительной власти. Две ветви власти находились в постоянной конфронтации. Это негативно сказывалось на эффективности управления. Но в дискуссии о смене формы правления превалировала не столько деловая, сколько моральная точка зрения. "На межгосударственных переговорах все страны представлены президентами, а от Беларуси всегда едут двое - спикер и премьер-министр, которые даже там не всегда находят общий язык. Это подрывает авторитет страны",- утверждали сторонники президентской формы правления. В результате, был принят Закон о президенте. На выборах 1994 года победил Александр Лукашенко. Придя к власти, он шаг за шагом расширял президентские полномочия. На сегодняшний день они столь велики, что дают основания некоторым политологам утверждать о неофициальном превращении президентской республики в монархию. После изменений, которые были внесены в конституцию на референдуме 2006 года, Александр Лукашенко может занимать президентский пост неограниченное время.

Политические режимы

Рассмотрение политических систем по характеру политических режимов позволяет выделить три типа: тоталитарные, авторитарные и демократические. Сразу подчеркнем: относительно четкая разделительная грань существует лишь между двумя первыми типами, с одной стороны, и демократией - с другой. Граница же между авторитаризмом и тоталитаризмом настолько размыта, а критерии, по которым правящие режимы относят к тому или иному типу правления, настолько противоречивы, что все зависит от позиции самого исследователя. Один и тот же режим можно с одинаковым успехом относить как к авторитарному, так и к тоталитарному. Постараемся проследить это на конкретных примерах.

Тоталитарные режимы

Тема тоталитаризма как разновидности диктатуры была в ХХ веке едва ли не самой обсуждаемой и спорной. Приход к власти в Италии Бенито Муссолини, а в Германии Адольфа Гитлера и создание в этих странах диктаторских режимов с их расистской идеологией привлек к себе внимание ведущих мыслителей мира. Для характеристики этих государств стали употреблять термин "тоталитаризм" (впервые введен в научный оборот в 20-е годы). Чуть позже к категории тоталитарных государств отнесли и Советский Союз. Причем, некоторые западные исследователи ставили Сталина в один ряд с Гитлером и Муссолини. Справедливости ради следует сказать, что эту точку зрения разделяли не все. Но диктаторский характер Сталина не оспаривает даже его дочь Светлана Аллилуева.

"Для меня, - писала она, - было много труднее освободиться от мифов и лжи, чем для любого сталиниста. Все, что охватывает собою этот политический термин, всегда было чуждо мне. Даже когда я узнала многое, мне еще долго представлялось, что отец сам был жертвой системы, а не ее создателем и двигателем. Нет, жертвами были другие, жертвами были миллионы людей. А он дал свое имя системе кровавой единоличной диктатуры. Он знал, что делал, он не был ни душевнобольным, ни заблуждающимся. С холодной расчетливостью утверждал он свою власть и больше всего на свете боялся ее потерять. Поэтому первым делом его жизни стало устранение противников и соперников, а потом уже все остальное. В пореволюционной России он воскресил абсолютизм, террор, тюрьмы, бюрократию, полицию, шовинизм и империалистическую внешнюю политику. В стране, где демократия в 1917 году оставалась выкидышем истории и умерла тут же после рождения, это только укрепило его власть и славу".

Различные авторы также относят к тоталитарным режимы: Франко в Испании, Мао Цзедуна в Китае, "красных кхмеров" в Кампучии, Хомейни в Иране, талибов в Афганистане, Энвера Ходжи в Албании, Ким Ир Сена и его преемника Ким Чин Ира в Северной Корее, Пиночета в Чили, Сапармурада Ниязова в Туркменистане, Сомосы в Никарагуа и др.

К числу наиболее значительных исследований тоталитарного строя принадлежат книги Фридриха Хайека "Дорога к рабству" (1944), Xанны Арендт "Происхождение тоталитаризма" (1951) и Карла Фридриха и 3бигнева Бжезинского "Тоталитарная диктатура и автократия" (1965). В этих работах впервые была сделана попытка систематизировать признаки тоталитарной власти, раскрыть взаимодействие социальных и политических структур в этих обществах, обозначить тенденции и перспективы развития данного типа политики.

Хайек утверждал, что тоталитаризм возник в результате чрезмерного регулирования рынка, которое привело к потере политических и гражданских свобод. Он предупреждал об опасности плановой экономики и полагал, что залогом сохранения либеральной демократии является экономическая свобода.

Ханна Арендт считала основой тоталитаризма официальную идеологию, которая заявляла о своей способности объяснить все аспекты человеческой деятельности. По её мнению, идеология становилась связующим звеном между отдельными людьми и делала их беззащитными перед государством, в том числе, перед произволом диктатора.

Карл Фридрих и Збигнев Бжезинский построили свою работу на основе эмпирического сравнения сталинского СССР, нацистской Германии и фашистской Италии.

Основываясь на выводах этих и других ученых, в обобщенном виде идеологию тоталитарных государств можно представить следующим образом:

- высокая концентрация власти, ее проникновение во все сферы жизни общества. Власть претендует на роль выразителя высших интересов народа, власть и народ предстают как единое, неразделимое целое. Подтверждением этого, в частности, служит очень популярный в СССР лозунг "Народ и партия едины". Выложенный цветными кирпичами на зданиях, он встречается еще кое-где и сегодня;

- формирование органов власти осуществляется бюрократическим путем и неподконтрольно обществу. Управление осуществляет господствующий слой - номенклатура. Как известно, выборы в Верховный Совет СССР, Верховные Советы республик носили формальный характер, проходили на безальтернативной основе. Выдвижение кандидатом фактически означало избрание, так как результаты голосования всегда измерялись цифрами 99 и более процентов. На выборах в парламент Северной Кореи в 2009 году поставлен своеобразный рекорд - за выдвинутых кандидатов проголосовали 100 процентов избирателей;

- существует единственная правящая партия во главе с харизматическим лидером. Ее партийные ячейки пронизывают все производственно-организационные структуры, направляя их деятельность и осуществляя контроль. Создание альтернативных политических и общественных объединений даже не мыслится. В СССР руководящая роль КПСС была закреплена в 6-ой статье Конституции;

- демократические права и свободы носят декларативный, формальный характер. Вместе с тем государство выполняет определенные социальные функции, гарантируя право на труд, образование, отдых, медицинское обслуживание и пр. Социальная защищенность населения в СССР была значительно выше, чем в современных России, Беларуси и других странах ближнего зарубежья;

- в обществе функционирует только одна идеология, претендующая на монопольное владение истиной. Все иные идейные течения подвергаются преследованию, оппозиционные взгляды проявляются преимущественно в форме диссидентства. В СССР такой идеологией являлся марксизм-ленинизм. Тем, кто подвергал его истинность сомнению, грозили высылка за пределы страны или помещение в психиатрические лечебницы;

- в тоталитарных идеологиях история предстает преимущественно как закономерное движение к определенной цели (мировое господство, построение коммунизма), во имя которой оправдываются любые средства; Марксизм-ленинизм ставил своей целью построение бесклассового общества с полным удовлетворением всех материальных и духовных потребностей, при отсутствии социальных конфликтов и противоречий;

- власть обладает монополией на информацию и полностью контролирует масс медиа, которые используются для манипулирования общественным сознанием. Политическая пропаганда служит целям прославления режима, сакрализации верховной власти. В СССР все СМИ являлись органами партийных комитетов, специально созданная организация Главлит осуществляла предварительную цензуру;

- власть располагает мощным аппаратом социального контроля, принуждения и запугивания населения. Репрессивный аппарат имеет особые полномочия;

- государственные органы жестко контролируют экономику, обладая достаточно высокой способностью мобилизации ресурсов и концентрации усилий для достижения узко ограниченных целей, например военного строительства, освоения космоса;

- политическая социализация имеет целью воспитать "нового человека", преданного режиму, готового на любые жертвы во имя "общего дела". Подавляются проявления индивидуальности, насаждаются представления о государстве как источнике распределения всех благ, поощряются угодничество и доносительство. Понятия "советский человек", "советский образ жизни" являлись ключевыми в пропаганде СССР;

- государственное устройство носит унитарный характер. Права национальных меньшинств декларируются, но на деле ограничены.

Разумеется, перечисленные выше признаки не являются присущими только лишь тоталитарному режиму; некоторые из них встречаются даже в демократических государствах. Точно так же отсутствие того или иного признака не означает, что это существенно меняет характер общественно-политического строя…

Долгое время в политологических кругах бытовало мнение, что тоталитарные режимы не способны мимикрировать, изменяться под влиянием внешних обстоятельств. В этом смысле своеобразную загадку представлял Советский Союз. В эпоху Сталина он оценивался всеми как однозначно тоталитарное государство. Но после смерти тирана в стране начали происходить необычные события, не укладывавшиеся в концепцию тоталитаризма.

28 июля 1957 года в Москве открылся У1 Всемирный фестиваль молодежи и студентов. Для участия в нем приехали 34000 человек из 131 страны мира. Символом молодежного форума стал "Голубь мира", придуманный Пабло Пикассо, лозунгом - "За мир и дружбу". На фестивале царила необычайно демократичная атмосфера. К удивлению западной прессы, иностранцы могли свободно передвигаться по Москве, для посещения был открыт даже Кремль, общаться с москвичами и гостями столицы, и их никто не преследовал. За две фестивальные недели было проведено свыше восьмисот мероприятий. Песня "Подмосковные вечера", которую исполнили Владимир Трошин и Эдита Пьеха, стала визитной карточкой нового СССР, она и сегодня звучит на всех континентах. А зарубежная молодежь оставила в память о себе моду на джинсы, кеды, джаз, рок-н-рол.

Хрущевская "оттепель" поколебала, казалось бы, незыблемое представление о Советском Союзе как о цитадели тоталитаризма. Теория не могла объяснить процесс ослабления режима изнутри. Ряд политологов высказали мнение, что сравнение меняющейся советской системы с поверженными фашистскими режимами неуместно и что нужно отказаться от жесткой конфронтации с социалистическими странами. Пожалуй, наиболее объективную оценку социалистическим государствам эпохи Брежнева дал известный чешский политик Вацлав Гавел, назвавший их "посттоталитарными". "Это уже не кровавые полицейские государства тридцатых - сороковых годов, - отмечал он,- но живут они под тенью прежней тоталитарной практики. Тоталитаризм не сумел убить в этих обществах демократические идеи, но его наследие мешало обществу перейти к демократии".

Свободные от идеологических догм политологи отмечали существенную разницу между социалистическими странами и тоталитарными государствами правого толка. Главной целью общества, согласно марксистско-ленинской теории, является социальная и экономическая справедливость, ради чего упраздняется частная собственность на средства производства. Эта идеология исходит из фундаментального равенства, в том числе, по культурным и этническим признакам, и стремится к равенству в уровне жизни. Напротив, фашизм категорически отрицает равенство и "чужеродные" влияния, утверждая, что сильная личность ("сверхчеловек") обладает преимущественным правом. Более того, нацизм призывал к поражению в правах и уничтожению "низших" и "неполноценных" рас, в то время как марксизм делал основной упор на ликвидации деления общества на экономические классы.

Изменение на Западе общественного мнения в пользу СССР, чему в немалой мере способствовали усилия политологов, дало импульс процессу международной разрядки. В 1973 году по инициативе Советского Союза состоялось Совещание о безопасности и сотрудничеству в Европе, результатом которого стало подписание 1 августа 1975 года Хельсинкского Заключительного Акта, призванного закрепить сложившийся "статус-кво" на европейском континенте и продолжить дальнейшее движение по пути разрядки напряженности в отношениях между Западом и Востоком. Подписи под ним поставили СССР, США, Канада и 33 государства Европы. Документ содержал базовые принципы, определяющие нормы взаимоотношения и сотрудничества стран-участниц и состоял из трех разделов (или трех "корзин"): первая "корзина" касалась общих вопросов, связанных с проблемами европейской безопасности; вторая "корзина" посвящалась экономическому, научно-техническому сотрудничеству и кооперации в области экологии и сохранения окружающей среды; третья "корзина" включала гуманитарные вопросы и проблему защиты прав человека. Она вызвала наибольшее сопротивление со стороны СССР, так как обнажала "ахиллесову пяту" социалистической демократии, фактически узаконивая право на существование диссидентского движения и политической оппозиции в СССР. По мнению многих аналитиков, принятие Заключительного Акта не только символизировало эпоху "разрядки", но также привело к определенной "реидеологизации" противостояния между Востоком и Западом. Символическим актом процесса международной разрядки стало рукопожатие на космической орбите командира американского корабля "Шаттл" Томаса Стаффорда и командира советского корабля "Союз" Леонида Леонова во время совместного полета в июле 1975 года.

Казалось, ничто уже не сможет повернуть процесс разрядки вспять. Но к концу правления американского президента Джимми Картера в США усилились позиции "ястребов". Роль "злой волшебницы" в новом витке "холодной войны" сыграла политолог Джин Киркпатрик (1926-2006). В 1979 году она опубликовала в журнале "Commentary" статью "Диктатуры и двойные стандарты". Публикация попалась на глаза кандидату от Республиканской партии Рональду Рейгану. По свидетельству очевидцев, прочитав ее, он сказал: "Некоторые формулировки так хороши, что я жалею, что не я их придумал". Что же так поразило искушенного политика?

Джин Киркпатрик дала теоретическое обоснование известному изречению Теодора Рузвельта о диктаторе Сомосе: "Сомоса, конечно, сукин сын. Но он наш сукин сын!", разработав концепцию "двойных стандартов" в политике. Признавая, что тоталитарные государства правого толка ничем не лучше социалистических стран, автор выражала уверенность, что они менее опасны для либеральной демократии и потому требуют поддержки. Понимая, что подобный подход может показаться циничным, Джин Киркпатрик заявила, что "Декларация прав человека не более важна, чем письмо Санта-Клаусу". Призывая не церемониться с СССР, она предупреждала: "Русские играют в шахматы, пока мы играем в монополию. Единственный вопрос, успеют ли они поставить нам мат до того, как мы их обанкротим".

Концепция Джин Киркпатрик легла в основу американской политики последующих годов и фактически привела к крушению СССР. Но сам по себе этот факт не снимает вопроса о характере тоталитарных режимов. Если верна посылка о том, что тоталитарные режимы не способны сами инициировать радикальные реформы, как утверждала Джин Киркпатрик, значит, Советский Союз не был тоталитарным государством. Если же по-прежнему считать его тоталитарным государством, тогда придется согласиться с тем, что тоталитаризм как политическая система может быть прогрессивным. Это нелепое, на первый взгляд, утверждение подтверждает пример современного Китая, демонстрирующего поразительные темпы экономического развития. Рыночные отношения здесь вполне мирно уживаются с сильной централизацией власти и моноидеологией, с отсутствием традиционной демократии. Великая насмешница История в очередной раз посрамила идеологов. Потрясший человечество финансовый кризис порожден в цитадели демократии - США, а надежды с оздоровлением мировой экономики связываются с Китаем, который никак не отнесешь к странам с устойчивой демократией! На начало 2009 года государственный долг США перед Китаем составлял более одного триллиона долларов, что свидетельствует о полной финансовой зависимости капиталистической Америки от социалистической "Поднебесной".

Ещё более удивительны факты, убеждающие в том, что традиционная демократия, образцы которой в принудительном порядке навязываются Западом молодым суверенным государствам, оказалась с червоточинкой. Зарубежные политологи пришли к выводу, что социальная и экономическая политика США в 30-е годы имела черты, схожие с политикой СССР, Германии и Италии того периода. Так, следуя "Новому курсу", президент Франклин Рузвельт ввёл субсидии сельскому хозяйству, установил минимальный размер оплаты труда, учредил систему социального обеспечения и внёс элементы централизации и планирования в экономику. В связи с подготовкой к войне, делались попытки сместить акцент в экономике от получения прибыли на "реальное" производство. В то же время специальные условия в социальных программах фактически сделали их доступными только для белого населения, исключив из них большинство негров и латино-американцев. Во время войны свыше ста тысяч американцев японского происхождения были направлены в концентрационные зоны. Как пишет историк Дмитрий Шляпентох, "маккартизм" не сильно отличался от так называемой "борьбы с космополитизмом" в послевоенном СССР. Нобелевский лауреат Ноама Чомски напоминает, что администрация Буша пользовалась арсеналом тоталитарных технологий господства при вторжении в другие страны. Еще более резко высказывается известный итальянский журналист и политический деятель, депутат Европарламента Джульетто Кьеза: "Американское общество уже находится вне рамок демократии, там установилась тоталитарная система, особенно в области информации, которая не позволяет гражданам Америки выслушивать разные точки зрения на те или иные проблемы".

Авторитарные режимы

Политология рассматривает этот тип правления как некую пограничную зону между демократией и тоталитаризмом, как порог тоталитарного общества. В экономике он тяготеет больше к демократии, в политике - к тоталитаризму. Впрочем, как мы уже отмечали выше, в теории все это выглядит очень условно. Разницу можно проследить лишь на эмпирическом уровне.

Большинство исследователей, как в самой России, так и за рубежом, относят ее к государствам авторитарного типа. Разнятся мнения лишь в отношении того, в какую сторону оно повернуто: в сторону демократии или тоталитаризма. Оказавшиеся в оппозиции политики (Михаил Касьянов, Егор Гайдар, Борис Немцов, Анатолий Чубайс) убеждены, что, родившись с демократическими идеями в эпоху Бориса Ельцина, она стремительно вязнет в тоталитарном болоте. Радикалы Андрей Илларионов и Гарри Каспаров и вовсе утверждают, что власть при Путине и Медведеве ушла в него уже с головой, оставив на поверхности лишь пузыри. Политологи более сдержаны в своих оценках и склонны считать, что демократические наклонности преобладают над тоталитарными, а централизацию власти объясняют необходимостью возрождения России, сплочения ее народа на национальной идее. На наш взгляд, более объективны именно они.

Выборы в высшие органы власти России проходят на вполне демократичной основе. О фальсификации их результатов, как правило, говорят лишь проигравшие. Но ни коммунистам, ни сторонникам бесславно почившего Союза правых сил ни разу не удалось предъявить убедительных доказательств этого. Их обвинения носят откровенно пропагандистский характер и служат больше для оправдания в глазах своих сторонников. Безусловно, власть - и на федеральном, и на региональном уровнях - активно использует административный ресурс, что не позволяет отнести избирательные кампании к стопроцентно демократичным. Однако и оппозиция не лишена возможности проводить агитацию среди электората, жестко критикуя власть. Очень высокий авторитет российских лидеров Владимира Путина и Дмитрия Медведева - это результат как эффективности проводимой ими политики, так и их личной харизмы.

Исполнительная власть, действительно, имеет в современной России гораздо большее влияние, чем законодательная, что в теории считается одним из основных признаков авторитаризма. Однако это говорит не столько о невозможности Государственной Думы проводить самостоятельную политику, как это было во времена Ельцина, сколько о консолидации двух ветвей власти.

Ограничены ли политические права и свободы граждан, это еще одна черта авторитаризма? Скорее нет, чем да. Они имеют право на свободу слова и собраний. В Москве, Санкт-Петербурге, других городах постоянно проводятся разнообразные акции протеста. Жестко подавляются лишь откровенно деструктивные действия оппозиции. То, что их количество и радикализм требований несопоставимы с тем, что происходило на площадях десять лет назад, также свидетельствует лишь о консенсусе между государством и социумом. Лидеры оппозиции имеют возможность выступать на самых популярных телеканалах, в том числе в прямом эфире. Можно ли ставить в вину властям тот факт, что телеканал НТВ, перейдя из рук откровенного врага Кремля Бориса Березовского, занял более прагматичную по отношению к властям позицию? Думается, это свидетельствует не об отсутствии свободы слова, а о чувстве ответственности журналистов. В стране действует заявительный принцип регистрации СМИ, выпускаются сотни изданий, которые, не щадя, критикуют президента и правительство. И лишь одна из них - национал-большевистская газета "Лимонка" - грубо попиравшая конституционные нормы, была закрыта. В вину власти в отношении прав человека можно, пожалуй, отнести лишь тот факт, что законодательство построено по принципу "все, что не разрешено - запрещено"; во главу подлинно демократичных законов ставится противоположный принцип - "все, что не запрещено - разрешено". Но это, скорее, не умысел, а национальная традиция, свидетельство недостаточно высокого уровня самосознания граждан России, привыкших во всем спрашивать разрешения у государства.

К оппозиции власти настроены весьма лояльно. Она имеет право осуществлять деятельность в полном объеме, в том числе получая финансовую помощь от своих сторонников. Но попытки с помощью "золотого тельца" поставить власть на службу себе, как это произошло в случае с самым богатым человеком России Михаилом Ходорковским, пресекается на корню, что можно отнести лишь в актив государства.

К числу других определяющих признаков авторитаризма теория относит доминирование официальной идеологии, жесткий контроль над церковью. Ни то, ни другое не имеют места в современной России. Состоявшиеся в 2009 году выборы нового патриарха православной церкви Кирилла, сменившего на этом посту умершего Алексия 11, прошли без явных признаков давления со стороны государства. А небывалый расцвет самой церкви свидетельствует о полной свободе вероисповедания. Факты - упрямая вещь. И они убеждают, что Россия ХХ1 века не только не катится по нисходящей, теряя на каждом крутом повороте Истории свои демократические ценности, а, наоборот, укрепляет свою государственность, вовлекая все большую часть населения в созидательную работу по формированию гражданского общества.

Обвинения России в склонности к тоталитаризму выглядят особенно нелепо, если сравнить ее со странами ближнего зарубежья, выросшими из одной и той же "советской шинели". За исключением Украины и стран Балтии, уровень демократизма здесь на порядок ниже. По заключению БДИПЧ, выборы носят недемократичный, непрозрачный характер. Административный ресурс, который используют кандидаты от власти, несопоставим с возможностями, предоставленными оппозиционным силам. Деятельность политических партий и правозащитных организаций настолько регламентирована, что, по сути, не имеет никакого смысла. Осуществляется тотальный контроль над деятельностью СМИ. Социологические исследования проводятся лишь для того, чтобы проиллюстрировать официальную точку зрения. В политическом рейтинге и Россия, и Беларусь, и республики Средней Азии отнесены к разряду авторитарных государств. Однако между ними - большая дистанция.

Демократические режимы

Удивительное все же явление - эта демократия! Официально все политики называют ее идеальной формой правления, закрепляют в конституциях, клянутся, что будут следовать ей всегда и всюду. На практике же награждают нелестными эпитетами и стараются игнорировать. Одни считают, что демократия - всего лишь недостижимый идеал - "Демократия - всего лишь мечта, как Аркадия, Санта-Клаус и рай". (Генри Луис Менкен). Другие убеждены, что этот идеал изобрели для одурачивания простодушных людей: "Демократия - мечта глупцов, демократия - такая же ложь, такой же дурман, как религия, и служит лишь для того, чтобы рабочие - этот вьюченный скот - не бунтовали. Когда они стонали под бременем нужды и непосильного труда, их уговаривали терпеть и нужду и труд и кормили баснями о царстве небесном, где бедные будут счастливы и сыты, а богатые и умные - гореть в вечном огне. Ох, как умные смеялись! А когда эта ложь выдохлась и у людей возникла мечта о демократии, умные постарались, чтобы она так и осталась мечтой, только мечтой. Миром владеют сильные и умные" (Джек Лондон); "Демократия есть одурачивание народа при помощи народа ради блага народа" (Оскар Уайльд). Пожалуй, ближе всех к истине Уинстон Черчилль. Признавая, что демократия, как и любой другой способ правления, несовершенна ("Лучший аргумент против демократии - это пять минут беседы с обычным избирателем"), он все же оставался реалистом: "То и дело приходится слышать, что демократия - худший способ управления государством, но все другие способы, когда-либо испробованные человечеством, ещё хуже".

Размышляя над альтернативой: диктатура или демократия, австрийский философ Карл Поппер заметил: "Мы основываем наш выбор не на добродетелях демократии, которые могут быть сомнительны, а единственно на пороках диктатуры, которые несомненны. Этого достаточно, чтобы сделать выбор в пользу демократии".

Причина столь больших разногласий в оценке демократии, по Попперу, кроется в том, что ее исконный смысл ("власть народа") сегодня значительно расширился и, по сути, уж не соответствует ему. Участие рядового гражданина в управлении государством, как это было в афинском полисе, уже не является определяющей чертой этого режима.

Догадку австрийского философа подтвердили и развили его американские коллеги Т.Дай и Х.Цайглер. Они писали: "Демократия - это власть народа, но ответственность за выживание демократии лежит на плечах элиты. Это - ирония демократии: элиты должны править мудро, чтобы "правление народа" выжило. Если бы выживание американской политической системы зависело от активности, информированности и просвещенности граждан, демократия в Америке давно исчезла бы, ибо массы в Америке апатичны и дезинформированы в политическом отношении и удивительно мало привержены демократическим ценностям… Но, к счастью для этих ценностей и для американской демократии, американские массы не ведут, они следуют за элитами".

Несовпадение демократии, понимаемой как идеал правления, и демократии, представляющей реальную систему социальных институтов и механизмов принятия решений, дало основание американскому политологу Роальду Далю ввести в научный оборот новый термин - "полиархия". Судя по характеристике, которую автор дает этому новому режиму, он является современной конструкцией демократии.

Впрочем, оставим дефиниции. Посмотрим на конкретных примерах, чем демократические государства отличаются от авторитарных и тоталитарных.

Прежде всего, четким разделением ветвей власти. Каждая из них действует в строго очерченных рамках: законодательная разрабатывает законы, стараясь, чтобы они наилучшим образом соответствовали интересам государства и общества; исполнительная - руководствуется этими законами в своей повседневной работе; судебная - следит за соблюдением прав и свобод граждан, не взирая на лица, наказывая тех, кто на них посягает. В США, других западных странах, где демократия имеет многовековые традиции, этот принцип неукоснительно соблюдается. Можно ли утверждать, что он способствует выстраиванию наиболее гармоничных отношений между государством и индивидом? Нет, нельзя. Во Франции, которую не заподозришь в нарушении принципа разделения ветвей власти, в марте 2009 года решался вопрос о том, возвращать ли страну в НАТО, которая покинула его в 1964 году по решению легендарного генерала Де Голля. По опросам общественного мнения, 61 процент французов - против. Но президент Николя Саркози - за. А поскольку его партия имеет в парламенте большинство, итог голосования был предрешен. Демократично? Да. Отражает точку зрения народа? Нет. А ведь в переводе с древнегреческого демократия - это власть народа.

В странах с незрелой демократией закрепленное в конституции разделение властей является фикцией. В СССР экономическую и социальную политику определяла КПСС. В партийных комитетах всех уровней имелись отраслевые отделы, которые не просто контролировали исполнительную власть, а фактически подменяли ее - спуская директивы, вмешиваясь в повседневные дела. Столь же условной была и независимость судебной власти, в необходимых случаях, опасаясь, что суд примет нежелательное для властей решение, они пользовались "телефонным правом", подсказывая, какой необходим вердикт. Примерно такая же картина царит в современной Беларуси. С той лишь разницей, что указания правительству дают президент и его администрация. Послушно штампуют необходимые решения суды. В роли "ведомой" оказалась даже Палата представителей, не имеющая права решающего голоса в разработке внешней и внутренней политики…

Уровень реальных политических прав и экономических свобод в демократическом государстве - наивысший. Термин "реальных" подчеркиваем, поскольку само по себе сопоставление конституций не дает объективной картины. Как известно, сталинская конституция была едва ли не самой демократичной в мире. Такие писатели с мировым именем, как Лион Фейхтвангер, Ромен Роллан, братья Генрих и Томас Манны, отзывались о ней и о социалистических преобразованиях в СССР в восторженных тонах. Лион Фейхтвангер, по приглашению Максима Горького, посещал Москву несколько раз, встречался со Сталиным. Результатом знакомства с СССР стала книга "Москва, 1937". Вот как характеризовал писатель советскую Конституцию:

"Разница между обычными конституциями демократических стран и Конституцией Советского Союза состоит в том, что, хотя в других конституциях и объявлено о правах и свободах граждан, но средства, при помощи которых могли бы быть осуществлены эти права и свободы, не указаны, в то время как в Конституции Советского Союза перечислены даже факты, являющиеся предпосылками подлинной демократии;

ведь без определенной экономической независимости невозможно свободное формирование мнения, а страх перед безработицей и нищей старостью и боязнь за будущность детей являются злейшими противниками свободы… Не бумага, а реальность. Можно спорить о том, все ли 146 статей Советской конституции осуществлены или некоторые остались только на бумаге. Неоспоримо то, что приведенные четыре статьи, - а они кажутся мне предпосылками осуществленной демократии - выражают не бумажные фразы, а настоящую реальность. Если обойти весь большой город Москву, то вряд ли

удастся обнаружить в нем что-нибудь противоречащее этим статьям".

Возражая своим критикам - а книга была встречена на Западе враждебно - Лион Фейхтвангер писал:

"В общем, я считаю поведение многих западных интеллигентов в отношении Советского Союза близоруким и недостойным. Они не видят всемирно-исторических успехов, достигнутых Советским Союзом; они не хотят понять, что историю в перчатках делать нельзя. Они являются со своими абсолютными масштабами и хотят вымерить с точностью до одного миллиметра существующие в Советском Союзе пределы свободы и демократии. Как бы разумны и гуманны ни были цели Советского Союза, эти западные интеллигенты крайне строги, критикуя средства, которые применяет Советский Союз. Для них в данном случае не цель облагораживает средства, а средства оскверняют цель".

Было бы слишком простым сказать, что великих писателей ввела в заблуждение советская пропаганда, и они выдали желаемое за действительное. Гениальный мыслитель тем и отличается от обывателя, что он менее склонен поддаваться гипнозу, и оценивает реальные факты, исходя из собственных представлений истинности и справедливости, зачастую не принимаемых другими людьми. Разумеется, и Лион Фейхтвангер, и Ромен Роллан видели ограниченность свобод в СССР, но считали это допустимым. Не уподобляются ли своим далеким предкам нынешние западные политики и политологи, обвиняя Россию в том, что ее демократия отлична от привычных им стандартов? Не делает ли стратегическую ошибку Евросоюз, наказывая Беларусь политическим бойкотом из-за того, что она не выполняет предъявленные ей в ультимативном тоне двенадцать условий демократизации общественной жизни? Политология тем и отличается от точных наук, что в ней нет однозначных ответов…

В отличие от тоталитарных государств, где оппозиция способна существовать лишь в глубоком подполье, и от авторитарных государств, где ее деятельность укладывается в "прокрустово ложе" множества ограничений, в подлинно демократических странах существует как минимум двухпартийная (США) или многопартийная система (Евросоюз), и оппозиционные силы имеют реальную возможность вести диалог с правящим режимом. К России это утверждение относится лишь отчасти, поскольку система партий и общественных организаций находится здесь еще в стадии становления. Созданные в начале 90-х годов партии-головастики, чей электорат исчисляется в лучшем случае тысячами членов, в худшем - и вовсе сотнями, создают разнообразные комбинации, стремясь отыскать реальную нишу в политическом спектре страны. И, тем не менее, вопреки утверждениям злопыхателей, оппозиция в России существует легально, и власти относятся к ней если не с большим уважением (это ведь надо еще заслужить!), то, по крайней мере, терпимо.

Несколько иная ситуация в Беларуси. Здесь оппозиционная деятельность также не запрещена. Легально действуют две коммунистические партии, различающиеся лишь по степени лояльности к правящему режиму, целый ряд партий социал-демократической направленности, националистический Белорусский народный фронт, центристская Объединенная гражданская партия и другие. Они участвуют в президентских и парламентских выборах, разрабатывают альтернативные экономические программы, организуют акции протеста, ведут агитационную деятельность. Но действующая власть не считает их заслуживающим внимания оппонентом. Выступая 17 марта 2009 года в Витебской области, Александр Лукашенко дал им весьма нелестную оценку:

"... Если бы мы всё опубликовали, как работает оппозиция в Брюсселе, Страсбурге, других европейских столицах и в Америке, то вы бы ужаснулись… Как только мы попытались договариваться с европейцами, и процесс этот пошел в нужном направлении, то это вызвало у них истерию. У них или по пьяни, или от какой-то дури все это полезло через уши, через другие места, через все дырки… Это страшный вред, который они хотят нанести нашему государству… .Им кто-то подбрасывает идею, и они начинают "плявузгаць". Вот эта позиция нашей вшивой оппозиции. Никакая она не оппозиция. Это пятая колонна, враги белорусского народа. Они готовы продаться любому, чтобы только свернуть голову Лукашенко, вскочить в кресло самим и разбомбить страну. Этого не получится, пока я жив. Сегодня дестабилизировать обстановку в Беларуси никому не удастся".

Столь эксцентричные высказывания белорусского президента отчасти можно объяснить тем, что и оппозиционные политики не стесняются в отношении него в резких характеристиках. Здесь нелюбовь взаимная. И она не способствует консолидации общества, без чего невозможна подлинная демократия…

И, наконец, еще одним важным критерием демократии является отсутствие цензуры, свободная деятельность средств массовой информации. Цензуру принято считать абсолютным злом, несовместимым со свободой печати и потому недопустимым в демократическом обществе. Джордж Бернард Шоу некогда сказал, что наиболее законченной формой цензуры является убийство.

Образцом отношения государства к свободе слова, по общему мнению, являются Соединенные Штаты Америки. Первая поправка к Конституции США, принятая более двухсот лет назад и не подвергавшаяся за это время даже косметическим изменениям, гласит: "Конгресс не должен издавать ни одного закона, относящегося к установлению религии или запрещающего свободное ее исповедание, либо ограничивающего свободу слова или печати, или право народа мирно собираться и обращаться к правительству с петициями об удовлетворении жалоб". Комментируя это дополнение к написанному им Основному закону, автор Декларации независимости, третий президент США Томас Джефферсон говорил: "Если бы мне было предоставлено право решать, иметь ли нам правительство без свободной прессы или свободную прессу без правительства, я бы предпочел последний вариант".

В СССР цензура существовала всегда. Уже на третий день после победы Октябрьской революции, 27 октября (9 ноября) 1917 года, В.И.Ленин подписал Декрет о печати, по которому закрывались газеты: 1) призывающие к неповиновению большевистскому правительству 2) сеющие смуту путем клеветнического извращения фактов 3)призывающие к действиям преступного характера. В январе 1918 был учрежден Революционный трибунал печати, обладающий правом закрывать издания "распространяющие ложную информацию".

В 1922 году создано Главное управление по делам литературы и издательств (Главлит). В инструкции к постановлению Совнаркома о создании этой организации её цель определялась так: "Недопущение к печати сведений, не подлежащих оглашению (государственная тайна); статей, носящих явно враждебный к Коммунистической партии и Советской власти характер". В каждой из республик действовала аналогичная организация, представлявшая собой филиал Главлита. Именно с деятельностью этого ведомства связывают все обвинения по поводу отсутствия в СССР свободы печати. Цензоры тщательно просматривали в предварительном порядке каждую газетную страницу, каждую книгу и брошюру. Даже этикетки на спичечных коробках требовали их утверждения.

В своих воспоминаниях известный писатель Василь Быков так описывал ситуацию, сложившуюся в белорусской литературе послевоенного времени: "Нас призывали писать правду, но далеко не всякая правда разрешалась литературе, разве что та, которая служила власти. Над регламентацией правды в поте лица трудились партийные органы, им помогали писательские начальники, цензоры-редакторы, "закрытые" рецензенты, которых за верную службу награждали квартирами, должностями, научными званиями, премиями".

О результатах такой "опеки" красноречиво сказал известный писатель Василий Гроссман (1905-1964), автор запрещенной в СССР книги "Жизнь и судьба" (1980):

"...государственная мощь создавала новое прошлое, по-своему двигала конницу, наново назначала героев уже свершившихся событий, увольняла подлинных героев. Государство обладало достаточной мощью, чтобы наново переиграть то, что уже было однажды, и на веки веков совершено, преобразовать и перевоплотить гранит, бронзу, отзвучавшие речи, изменить расположение фигур на документальных фотографиях. Это была поистине новая история. Даже живые люди, сохранившиеся от тех времен, по-новому переживали свою уже прожитую жизнь, превращали самих себя из храбрецов в трусов, из революционеров в агентов заграницы".

Еще один курьезный пример взаимоотношения сотрудников Главлита и белорусских литераторов. Однажды из журнала сняли стихотворение поэта Пимена Панченко "Могилы". Автор в нем сокрушался, что могилы советских солдат приходят в запустение, никто о них не заботится… А через месяц в том же журнале появился совсем другой стих того же автора - "Могилы героев": захоронения воинов Великой Отечественной везде ухожены, огорожены, утопают в цветах… На вопрос знакомого цензора, как же мог поэт так быстро поменять свои взгляды, Пимен Панченко ответил: "Я сделал это специально, чтобы твои подчиненные думали - если еще способны думать, - что они творят!" И трубку повесил…

В современной журналистике предварительная цензура, как правило, отсутствует. Но ее функции выполняют сами журналисты, руководители СМИ. Причем, порой даже в таких свободных от идеологического надзора государствах, как США, страны Евросоюза. Побывав спустя несколько дней после окончания грузино-российского военного конфликта в Южном Цхинвале, депутаты Евросоюза откровенно признались, что западные масс медиа преднамеренно искажали факты, перекладывая всю вину за гибель людей на российскую сторону…

Помимо классификации политических систем по историческому развитию общества и характеру правящего режима, существуют и иные подходы к изучению политических систем и их типологии. Например, в зависимости от ориентации на стабильность политические системы подразделяются на консервативные и трансформирующиеся.

Правящие режимы консервативных государств чуждаются всякого новаторства в общественной жизни, стремятся любой ценой сохранять и поддерживать традиционные структуры и устои. Идеи по изменению государственного строя воспринимаются ими, как опасные бациллы, которые могут привести к смертельной болезни социального организма. В конце Х1Х - начале ХХ веков консерватизм как политическое течение был очень силен в России. Обосновывая свою позицию, философы консервативного направления писали о том, что человек по природе своей несовершенен и совершенным не станет никогда, и поэтому самодержавие как власть от Бога, опирающееся на православие - наилучший способ нейтрализовать его разрушительные качества. Иногда даже современные, динамично развивающиеся государства сохраняют атрибуты консервативной власти. Так Великобритания - монархия; главой государства, как и много веков назад, является король или королева. И хотя они сохраняют сугубо представительские функции, институт королевской власти как некий моральный центр играет важную роль в стабилизации общества. В 90- е годы прошлого века, когда опьяненная свободой Россия стояла на грани распада, когда региональные власти давились, глотая, по совету Бориса Ельцина, суверенитет, многим политикам казалось, что прекратить этот пир во время чумы может только возвращение к самодержавию.

Трансформирующиеся политические системы подвержены постоянным изменениям. Причем, они могут происходить в противоположных направлениях: реакционном - как возврат к прошлому и прогрессивном - как попытка сформировать общество нового типа, сломать те преграды, которые препятствуют динамичному развитию его производительных сил.

В качестве примера проявления реакционных тенденций чаще всего называют Республику Беларусь. По мнению зарубежных и оппозиционно настроенных местных политологов, здесь сформировался "заказник социализма". Известный белорусский писатель Алесь Адамович, которого преследовали на родине за убеждения, назвал в 80-е годы Минск "антиперестроечной Вандеей". С его легкой руки этот термин, означающий центр контрреволюции, используется оппонентами Александра Лукашенко теперь. В результате складывается такая неприглядная картина: Беларусь - Вандея, а белорусский президент - последний диктатор Европы. Справедливо ли? Чтобы ответить на этот вопрос, надо попытаться хотя бы чуточку представить себя на месте Александра Лукашенко.

Имея перед глазами печальный опыт "вестернизации" России, он инстинктивно стремится избежать развития такого же сценария в Беларуси. Не будучи в начале своей президентской карьеры ни философом, ни крупным государственным деятелем, постигая грамоту управления методом проб и ошибок, Александр Лукашенко, вольно или невольно, копирует советский опыт, перенося его на новую социально-экономическую почву. В республике, по сути, восстановлена прежняя административно-командная система, ядром которой является сам президент. О влиянии Александра Лукашенко на чиновников говорит такой курьезный эпизод. Проводя селекторное совещание с губернаторами областей и аппаратом, ответственным за ход уборочных работ (аналогия советских партхозактивов), президент в присущей ему эмоциональной манере предупредил чиновников, что не потерпит ссылок на плохую погоду: "Я вам не господь Бог, предотвратить дожди не могу!" Ответ последовал незамедлительно: "Вы - выше, чем Бог!" Возрождаются и советские формы морального поощрения. По окончании осенне-полевых работ устраивается пышный праздник "Дожинок", на котором чествуют победителей соревнования, вручают им автомобили и другие ценные призы. Как и когда-то, весной устраиваются субботники, летом формируются студенческие строительные отряды.

Наверное, во всем этом нет ничего плохого и реакционного. Трагедия белорусского президента заключается не в том, что он возвращает из прошлого формы и методы управления, которые кажутся ему наиболее эффективными, а в том, что не учитывает изменившееся сознание социума. Идея коллективизма, которая, плохо это или хорошо, но определяла образ мышления большинства советских людей, давно уже заменена индивидуализмом, причем в его крайней форме. Павел Корчагин с его нравственной парадигмой - "Жизнь дается человеку только один раз и прожить ее надо так, чтобы не было мучительно больно за бесцельно прожитые годы" - давно уже перестал быть кумиром современной молодежи. Изменив в крылатой фразе всего лишь одно слово ("прожить ее надо там"), что поменяло ее смысл на противоположный, она уже не стремится жить по заветам своих отцов: "Прежде думай о Родине, а потом о себе", "Жила бы страна родная - и нету других забот". Порядок и дисциплина, которая отличает белорусскую экономику, поддерживается не за счет высокой сознательности, а методами принуждения. Заставляя чиновников напрягать все свои силы, президент не скупится на угрозы и нередко претворяет их в жизнь. Десятки директоров предприятий и других высокопоставленных лиц, уличенных в коррупции или злоупотреблении служебным положением, недолжном исполнении своих обязанностей, оказались за решеткой. Но из-под кнута человек не будет проявлять инициативу. Поэтому "белорусская модель" экономики, которая поначалу демонстрировала высокую эффективность, оказывается малопригодной в эпоху развития инноваций.

Для современной Беларуси в равной мере опасны как дальнейшая консервация устаревших экономических отношений, которые кажутся более предпочтительными Александру Лукашенко, так и тотальный переход к западной рыночной модели, на чем настаивает оппозиция. Весьма осторожно следует подходить, на наш взгляд, и к трансформации государственной власти. С учетом белорусского менталитета пошаговая демократизация общественной жизни имела бы меньше издержек. Да вот беда, в условиях глобального экономического кризиса, времени на это не осталось.

Функции политической системы

Являясь механизмом власти, политическая система выполняет определенные функции, направленные на удовлетворение ее потребностей и, в конечном итоге, на ее сохранение. Если эти потребности выполняются не в полном объеме, возникает дестабилизация системы, проявляются дисфункции, которые, если их не нейтрализовать, могут привести даже к ее разрушению. Здесь вполне уместна аналогия с человеческим организмом. Пока все его внутренние органы функционируют нормально, взаимодействуя друг с другом, человек чувствует себя здоровым. Заболевание одного из органов, своевременно не пролеченное, может сказаться на жизнедеятельности всего организма, вплоть до летального исхода. В преклонном возрасте почти у каждого человека есть букет болезней, бороться с ними становится все труднее. Политическая система тоже не бессмертна и нуждается в постоянной профилактике. Роль врачей выполняют политологические институты, которые ведут постоянный мониторинг общественной жизни на макро,- медиа и микроуровнях.

На макроуровне определяются наиболее общие требования, выполнение которых способствует сохранению политической системы, ее адаптации к изменяющейся социальной среде, интеграции общества, сплочению социума вокруг государства. Прежде всего, у политической системы должен быть какой-то стержень, чаще всего отождествляемый с национальной идеей. Советские люди свято верили в победу коммунизма. Эта мечта скрашивала их относительно невысокое благополучие. "Мы живем не очень хорошо, зато наши дети будут жить счастливо!" В социалистическом государстве они видели одновременно и вожака, который знает путь в светлое будущее, и заботливого отца, поддерживающего их на трудном пути, и священника, готовившего к жизни в этом земном "раю". Коммунистическая идея жила до тех пор, пока действовала идеологическая прививка. Распахнув перед народами СССР ворота на Запад, Михаил Горбачев спровоцировал своеобразный идеологический СПИД. Хлынувшие оттуда бациллы индивидуализма, стяжательства мгновенно разрушили иммунную систему. Люди увидели, что капитализм, который они воспринимали всегда как враждебный человеку строй, на самом деле вполне гуманен и обеспечивает гораздо более высокий уровень жизни, чем социализм. Стремиться к коммунизму стало бессмысленным. Думается, именно этот фактор сыграл решающую роль в гибели Советского Союза, единство народов которого цементировалось идеологией. И уже во вторую очередь - разрушительная гонка вооружений, психологическая война, технологическая отсталость, бюрократизм административно-командной системы и бездарность ее правящей верхушки. Человека, который перенес длительный голод, нельзя сразу кормить досыта - это приведет к разрушению желудка. Живя почти семьдесят лет в изоляции от внешней среды, советские люди питались только тщательно обработанной, "пережеванной" идеологической пищей. И вдруг - им представилась возможность вкусить западной гастрономии без всяких ограничений! Переварить ее без трагических последствий для государства социальный организм оказался не в состоянии.

Так что же, строго спросит демократически настроенный читатель, нужно было и

дальше сохранять "железный занавес", лишать двести миллионов человек их законного права знать правду?! Нет, это было бы бессмысленным. Триумфальное шествие Интернета, которое уже начиналось в 80-е годы, сорвало бы этот занавес с петель даже вопреки противодействию государства. Но в том-то и заключается предназначение политологических институтов, чтобы своевременно распознавать исходящие для системы опасности и готовить необходимую идеологическую вакцину. Представим себе, что система партийной власти в СССР была бы хоть чуточку более демократичной, и после смерти Юрия Андропова на заседании Политбюро ЦК КПСС состоялся честный и взыскательный разговор о преемнике; если бы его кандидатура определялась не в закулисной клановой борьбе, а путем тайного голосования; если бы члены высшего руководства располагали всей полнотой информации о происходящих в мире процессах и возможных последствиях промедления с реформирование системы государственной власти. Наверняка, лидером партии и государства был бы избран не маразматический Константин Черненко и не авантюрист Михаил Горбачев, а более трезво и ответственно мыслящий политик. Еще было время начать подлинную перестройку с предоставлением союзным республикам реальной самостоятельности, с безопасным для системы уровнем демократизации. Не было бы тотального дефицита с огромными очередями, где зрели гроздья гнева - при разумном распределении бюджета и рациональном ценообразовании его можно было избежать. Не возникло бы ожерелье горячих точек по периметру всей страны. Не разъедали бы, словно ржа, сознание людей оскорбительные анекдоты о советских ценностях. Центробежные силы не приобрели бы разрушительного размаха. Увидев, что слова у государства не расходятся с делами, советский народ не оставил бы власть на произвол судьбы, стал бы на ее защиту, как это не раз бывало в истории СССР.

Увы, ничего этого не случилось. Преданные своим государством, миллионы людей равнодушно восприняли распад страны, за которую отдавали жизнь в годы войны. Потеряв нравственную опору, кинулись во все тяжкие.

Неразбавленная свобода, сопровождавшаяся дикими идеологическими плясками демократических шаманов, оказала на общество гораздо более страшное воздействие, чем неразбавленный спирт на непьющего человека. Токсины алкоголя через какое-то время все же выводятся из организма, духовный яд поселяется в нем навсегда.

Независимой политологической науки в СССР не было. А те доктора наук и академики, которые официально причисляли себя к ней, изрекали лишь то, что хотели услышать на Старой площади и в Кремле. И поэтому там так и не узнали о пророчествах, которые еще в начале ХХ века предупреждали и власть, и общество о грядущих катаклизмах, один из которых обрушился на Россию в 1917 году, второй на созданный ею СССР - в 1991 году. Среди этих пророков - два выдающихся писателя - Иван Шмелев (1873-1950) и Иван Бунин (1870-1953), лауреат Нобелевской премии по литературе (1953). Оба они не приняли ни Февральскую, ни Октябрьскую революции.

"… коммунизм, социализм для мужиков, как для коровы седло… Дело заключается больше всего в "воровском шатании", столь излюбленном Русью с незапамятных времен, в охоте к разбойничьей вольной жизни, которой снова охвачены теперь сотни тысяч отбившихся, отвыкших от дому, от работы и всячески развращенных людей… Разве многие не знали, что революция есть только кровавая игра в перемену местами, всегда кончающаяся только тем, что народ, даже если ему и удалось некоторое время посидеть, попировать и побушевать на господском месте, всегда, в конце концов, попадает из огня да в полымя? Главарями наиболее умными и хитрыми вполне сознательно приготовлена была издевательская вывеска: "Свобода, братство, равенство, социализм, коммунизм!" И вывеска эта еще долго будет висеть - пока совсем крепко не усядутся они на шею народа",- писал Бунин в книге "Окаянные дни", пророчествуя, что столетние попытки "чеховской интеллигенции" напялить на русскую корову (народ) западное "седло" демократии обернутся лишь грабежами и разбоем. Столь желанное для русских либералов западное "шампанское" получивший свободу русский мужик перегонит на привычную для него "самогонку", а перебрав ее, превратится в зверя. Монархист Василий Шульгин, принявший из рук Николая 11 отречение от трона, спустя несколько лет подтвердит предсказание Бунина: "Зверь вышел из клетки. Но этим зверем оказался Его Величество РУССКИЙ НАРОД".

В 1991 году, открещиваясь от своих большевистских предков, Борис Ельцин и его сподвижники совершили то же преступление, что и они - разрушили страну. И вновь "зверь" оказался на свободе, с дикой яростью разрывая в клочья то, что осталось после "беловежских посиделок". Итог очередной демократизации подвел один из ее апологетов Григорий Явлинский. В интервью журналистке "Московского комсомольца" он поразит ее признанием, что "люди не хотят не только работать на державу, они не хотят уже у нее воровать - причем даже тогда, когда это совершенно безопасно". "Почему?"- ахнет в испуге журналистка. "Потому что людей сделали неверующими. И не только в Бога не верят люди, но и в собственные возможности, силы, в собственную страну. При том квасном патриотизме, которого у нас хоть отбавляй, большинство людей ни во что не верит. Поэтому стараются устроить личную жизнь и не думают, что будет со страной в целом".

Даже не сведущие в сельской грамоте люди знают: как русская березка не приживется в тропиках, так и тропическая пальма пригодна разве что для высадки ее в зимнем саду под стеклянным куполом. Размышляя о двух трагических попытках пересадить в неподготовленную российскую почву саженцы западной демократии, авторы "Очерков политической технологии" (Г.Н.Смирнов, Е.Л.Петренко, В.Г.Сироткин и А.В.Буров) приходят к выводу о наличии ментальной аномалии, которая, наряду с природной аномалией (холодом и голодом) обрекает политических "мичуриных" на неудачу…

Если на макроуровне ставится вопрос "Что делать, чтобы обеспечить легитимность власти?", то на медиауровне он конкретизируется рекомендациями, по каким каналам надо действовать, чтобы этого добиться. Здесь определяется социально-экономическая политика страны, позволяющая в максимально возможной форме учесть интересы социума, убедить его, что действия властей правильны. Задачи микроуровня - это реакция государства на конкретные требования социума или его отдельных групп. Рассмотрим это на конкретном примере.

В 2007-2009 годах Республика Беларусь должна была заново переосмыслить свою политику на всех трех уровнях. Переход в торговле с Россией на рыночные принципы лишал страну огромных дотаций, получаемых за счет льготных цен на природный газ и нефть. По оценкам экспертов, они составляли около 5 миллиардов долларов в год. Мировой финансовый кризис усугубил ситуацию, доведя ее до критической черты. Стремясь закрыть образовывающиеся финансовые бреши, руководство страны впервые за все годы существования президентской власти обратилось к кредитным заимствованиям, что в корне противоречило всей предыдущей политике. Убежденность в "белорусском экономическом чуде" была поколеблена. Во всей остроте встал вопрос о необходимости смены социально-экономического курса, а по сути, о смене национальных приоритетов. Почувствовав, что власть заколебалась, Запад стал активно проводить политику "кнута и пряника". Сначала ввел против Беларуси жесткие санкции, выдвинув двенадцать условий демократизации, а затем поманил программой "Восточное партнерство", сулившей мягкое вхождение на европейский рынок и в ВТО, а в перспективе - и в Евросоюз. Москва восприняла эту инициативу как антироссийскую и, со своей стороны, требовала от Минска занять более четкую позицию в отношении перспектив Союзного государства. Внутриполитическая ситуация в республике также резко ухудшилась. Отмена льгот, девальвация белорусского рубля и стремительный рост цен, темпы которого превышали аналогичные показатели во всех странах ближнего зарубежья, снижение реальных доходов привели к росту массового недовольства. Стали открыто звучать голоса о необходимости отставки президента. Перед правоохранительными органами встал вопрос, что делать с несанкционированными акциями протеста, которые проводились все чаще. В более стабильные прежние времена они жестко пресекались, зачинщики получали различные сроки тюремного заключения и крупные штрафы. Но теперь, когда Запад вел тщательный мониторинг внутриполитической ситуации, подобные меры ухудшали имидж Беларуси, претендовавшей на статус демократического государства. В этих условиях Александр Лукашенко объявил курс на либерализацию общественной жизни. При Администрации президента был создан консультативный совет, куда приглашены видные представители оппозиционных партий. Когда писались эти строки, эффективность мер, предпринятых белорусской политической системы еще не была очевидной…

Функции политической системы представляют собой сложный механизм взаимодействия: в одних случаях органично дополняют друг друга, в других - вступают в противоречие. Наполняя их конкретным содержанием, государство ставит перед собой цель-минимум и цель-максимум. Цель-минимум - предотвратить смену политической системы, сохранить хотя бы частичную легитимность власти, цель-максимум - добиться внутриполитической стабильности, полной поддержки населением предпринимаемых мер. Наряду с действиями властей по улучшению экономической ситуации, урегулированию возникающих социальных конфликтов для оправдания своей политики государство активно использует средства массовой информации, различные другие идеологические ресурсы. В Республике Беларусь, где большинство СМИ сохранили свой государственный статус, они играли весьма существенную роль в снижении градуса протестных настроений. Оппозиция имела минимальные шансы быть услышанной и поддержанной народом. На предприятиях и в организациях различных форм собственности, в учебных заведениях ежемесячно проводились единые дни информирования, во время которых представители органов власти, лекторы разъясняли суть предпринимаемых Администрацией президента и правительством мер…

Идеальных политических систем не существует, и потому их жизненный ресурс зависит от того, насколько оперативно и эффективно будут реагировать они на возникающие социальные возмущения, насколько органично впишутся в мировое сообщество.

 

Глава 5

ПОЛИТИЧЕСКИЕ ИДЕОЛОГИИ

 Разрушение любого общественно-политического строя начинается с отрицания его политической идеологии. Так поступила буржуазия, провозгласив вместо феодальной закрепощенности свободу личности. Так сделали большевики, заменив буржуазный индивидуализм с его принципом «своя рубашка ближе к телу», разделявший общество на богатых и бедных, привлекательной идеей всеобщего равенства и единения - расчет оказался верным; недаром же говорят: «На миру и смерть красна!» Ниспровергатели Советской власти действовали с таким же радикализмом, как и большевики. Акт вандализма над статуей Феликса Дзержинского ничем не отличался от аналогичных расправ со статуями царей и церковными колоколами. Разница обнаружилась лишь после. Прокричав «Долой социализм!», демократы русского разлива так и не придумали, чем дополнить клич «Да здравствует!..» Это было равносильно тому, что, выключая свет, позабыли взять с собой фонарики, которыми можно было бы светить хотя бы у себя под ногами. Объясняя такой сомнительный подход к определению будущего, утверждали, что народ сам, интуитивно, выберет себе судьбу. Результат налицо: хаотичные действия в экономике (в эпоху Ельцина), кризис морали, распад общества.

Идеология: наука или шарлатанство?

 Пренебрежительное отношение к идеологии объясняется непониманием ее сущности, неумением отделить ядро от оболочки.

 Идеологии возникли в Х1У веке, в эпоху Возрождения, когда, не довольствуясь религиозной картиной мира, ученые попытались составить собственные представления о законах развития общества. Сам термин «идеология» появился значительно позже, его ввел в научный оборот в конце ХУ111 века французский философ Антуан Дестют де Трасси (1754-1836).

Политологи по-разному определяли цели, задачи и механизм функционирования политических идеологий. Так, В. Парето рассматривал их как интеллектуальные системы, которые являются «языками чувств» и лишь оформляют побудительные мотивы человеческого поведения. В его понимании идеология - не квинтэссенция научных взглядов об обществе, а всего лишь ловкий словесный покров, оболочка, которая придает мнимую теоретическую форму человеческим эмоциям. Карл Маркс также видел в идеологии, прежде всего, форму иллюзорного сознания, вызванную противоречиями общественного бытия. Немецкий философ Карл Мангейм (1893-1947) понимал идеологию как систему «добровольной мистификации», в шкале представлений которой содержатся приемы «от сознательной лжи до полуинстинктивного сокрытия истины, от обмана до самообмана». Целый ряд ученых (Д. Истон и др.), наоборот, делали упор не на ее эмоциональном, а на ценностном содержании. Оценки роли политической идеологии в обществе варьируются от «служанки власти», не имеющей связи с реальностью и потому не обладающей сколько-нибудь серьезным весом в политике, до гибко адаптирующейся идейной системы, оказывающей решающее влияние на судьбу человечества в периоды серьезных политических кризисов.

 Синтезируя столь противоречивые представления, можно сказать, что политическая идеология представляет собой не простой набор пропагандистских лозунгов, а определенную доктрину, разновидность корпоративного сознания, отражающую групповую точку зрения на ход политического и социального развития общества и потому отличающуюся определенной предвзятостью оценок и склонностью к духовному экспансионизму.

 Идеология не является наукой в полном смысле этого слова, однако ее нельзя отождествлять и с научным шарлатанством. Используя вполне научные методы познания, в интересах определенного класса или социальной группы, идеология схематизирует и в какой-то степени огрубляет действительность. Причем, идет на это сознательно, чтобы сделать сложную ситуацию политической динамики простой и понятной для обычного человека. Карл Дейч называл идеологию «картой действительности». Следует признать, что нередко эта «карта» не дает абсолютно объективной картины, поскольку в целях привлечения на свою сторону электората идеологи приукрашивают ее нереальными идеями…

 Стремясь дискредитировать марксизм-ленинизм как учение об обществе, его противники направили весь свой разоблачительный пыл именно на внешне утопическую сторону этой идеологии, характеризуя ее как инструмент зомбирования социума. По утверждению Джин Киркпатрик, единственное отличие СССР от других тоталитарных режимов заключается в том, что он сумел убедить миллионы людей в справедливости и реальности коммунистической идеи. Соглашаясь с этим, государственный секретарь США Генри Киссинджер высказывал мысль о том, что коммунизм как альтернатива капитализму будет существовать вечно и призывал политическую элиту страны руководствоваться в своей деятельности не благими пожеланиями, а реалиями. Но искушение выбросить коммунизм на «свалку Истории» было столь велико, что американский футуролог Д.Белл заявил о «конце идеологий» и бессмысленности их существования. Был пущен в оборот термин «деидеологизация». Эта наживка оказалась более эффективной. Сначала Михаил Горбачев отворил ворота СССР для «троянского коня» западной идеологии, что и предопределило гибель союзного государства, а затем политические элиты, образовавшиеся на постсоветском пространстве, охотно приняли «дары данайцев», не заметив, что в странах Запада фундамент буржуазной идеологии остался незыблемым. Оставшись, по сути, без «руля и ветрил» - без национальной идеи и трактующей ее идеологии - молодые суверенные государства оказались безоружными перед вызовами времени; реформирование экономики осуществлялось здесь с большим промедлением и по устаревшим концепциям, что привело к резкому падению жизненного уровня и дестабилизации внутриполитической ситуации. Даже Россия с ее многовековой историей и богатейшей культурой оказалась в начале 90-х годов на грани гибели. Будь жив писатель-фантаст Герберт Уэллс, он вполне мог бы создать вторую версию своей книги «Россия во мгле».

 Спор о «конце идеологий», несмотря на его очевидную абсурдность, не завершен до сих пор. Продолжая утверждать, что, трансформируясь в информационное общество, социум не нуждается больше в идеологических подсказках, американские политологи Збигнев Бжезинский и Р.Бейли провели сравнительный анализ идеологических предпочтений, господствовавших в конце ХУ111 и конце ХХ веков, и пришли к выводу, что они представляют собой полную противоположность. ХУ111 век – вера в прогресс, человек рационален, мифы и суеверия вредны, вера в демократические ценности; ХХ век – сомнение в прогрессе, человек иррационален, мифы и суеверия порой полезны; сомнения в ценности демократии, ведущей к власти некомпетентных масс, к социальным катаклизмам. При этом, искушенные в манипуляции силлогизмами политологи умолчали о том, что «ничто не вечно под Луной», столь же логично и изменение представлений людей об окружающей их действительности. Тем более, такой динамичной субстанции как общество.

 Другой американский политолог Фрэнсис Фукуяма считает, что исчезают не идеологии, а наши привычные представления о направлении и цикличности развития общества.

 «Либеральная демократия может представлять собой "конечный пункт идеологической эволюции человечества" и "окончательную форму правления в человеческом обществе", являясь тем самым "концом истории". Это значит, что в то время как более ранние формы правления характеризовались неисправимыми дефектами и иррациональностями, в конце концов, приводившими к их крушению, либеральная демократия, как утверждается, лишена таких фундаментальных внутренних противоречий. Это утверждение не означает, что стабильные демократии, такие как США, Франция или Швейцария, лишены несправедливостей или серьезных социальных проблем. Но эти проблемы связаны с неполной реализацией принципов-близнецов: свободы и равенства, а не с дефектами самих принципов. Хотя какие-то современные страны могут потерпеть неудачу в попытке достичь стабильной либеральной демократии, а другие могут вернуться к иным, более примитивным формам правления, вроде теократии или военной диктатуры, но идеал либеральной демократии улучшить нельзя».

 Теория Фукуямы о полной и окончательной победе либеральной демократии выглядит очень красиво, но далеко не бесспорна. Арнольд Тойнби, например, не столь оптимистичен: «Я полагаю, что во всех странах, где максимальная частная прибыль выступает как мотив производства, частнопредпринимательская система перестанет функционировать. Когда это случится, социализм в конечном итоге будет навязан диктаторским режимом».  Точно так же трудно представить себе, что идеологическое поле с его буйством красок превратится вдруг в выжженную землю. И в США, и в Западной Европе, где либерализм имеет устойчивые традиции, относительно этой идеологии в обществе нет консенсуса. Несмотря на настойчивые попытки правящей элиты, отнюдь не горят пока желанием жить по его нормам народы многонациональной России. В Беларуси к нему относятся с подозрительностью. Еще меньше шансов на победу либеральной демократии в странах Средней Азии с ее патриархальным менталитетом.

Бесспорно другое: в условиях глобализации и осознания общности судеб народов происходит конвергенция не только общественно-политических систем, но и самих идеологий, границы между ними становятся размытыми. Но это вовсе не означает их отмирание. Даже в пустыне после обильных дождей появляется вдруг разнообразная флора. Образ «последнего человека» носит у Фукуямы символический характер. Политолог признает, что над цивилизацией не раз еще прогремят грозы, способные оказать на нее самое катастрофическое воздействие. А значит, будут и попытки новых поколений разобраться в происходящем, найти оптимальный вариант сосуществования. И тысячу лет назад, и теперь дети одинаково верят в сказки. Взрослые люди в душе – те же самые дети. И никто никогда не убедит их в том, что волшебная сказка жизни пришла вдруг к столь прагматичному финалу.

Свойства идеологии и ее функции

 Политическая идеология – светская версия Библии, она призвана внушить людям веру в то, что существующий общественно-политический строй в наибольшей мере соответствует их чаяниям и располагает всеми возможностями для того, чтобы обеспечить экономическое процветание и счастливую жизнь. Исходя из этого, можно выделить следующие функции идеологии: ориентационная, мобилизационная, интегративная, амортизационная.

 Ориентационная функция – это взгляд в будущее того или иного общества и одновременно его политический портрет. Политическая идеология разъясняет людям стратегические цели государства и тактические задачи, решаемые правительством, знакомит с механизмом власти, с принципами взаимоотношений государства и социума, с нравственными ценностями.

 Мобилизационная функция направлена на мобилизацию общества для достижения «светлого будущего». В плакатной форме эта функция идеологии Великой Французской революции представлена в «Марсельезе», которая была также гимном КПСС: «Никто не даст нам избавленья: ни Бог, ни царь, и ни герой, добьемся мы освобожденья своею собственной рукой. Весь мир насилья мы разрушим до основанья, а затем мы наш, мы новый мир построим – кто был ничем, тот станет всем».

 Интегративная функция способствует разъяснению разницы между общими целями страны и интересами различных групп социума. Политическая идеология утверждает приоритет общих интересов над частными и личными, убеждает, что реализовать в полном объеме последние можно лишь через интеграцию усилий всех слоев общества.

 Амортизационная функция включается в дело, когда в обществе возрастает социальная напряженность. Политическая идеология служит предотвращению конфликтных ситуаций или, если они уже случились, минимизации негативных последствий. Анализируя причины возникновения протестных настроений, она объясняет их субъективными факторами – воздействием враждебной пропаганды, недопониманием части электората действий властей, преднамеренными действиями деструктивных сил. Акцентируется внимание на позитивных фактах.

 Поведение политической идеологии можно сравнить с поведением ревнивой жены - она претендует на полное обладание объектом своего вожделения и не терпит соперниц. В относительно спокойные периоды исторического развития враждебные политические идеологии ведут своего рода позиционную войну, периодически обмениваясь ударами. Но как только одна из них начинает чувствовать хотя бы небольшой перевес, интенсивность борьбы резко возрастает, предпринимаются попытки перенести боевые действия на поле противника. Задействуются все рода пропагандистских войск.

 Кульминация противостояния буржуазной и коммунистической идеологий наблюдалась в 80-е годы прошлого века после прихода к власти в США Рональда Рейгана. Назвав Советский Союз «империей зла», он спровоцировал вспышку взаимной ненависти. Образно говоря, стороны перешли к рукопашному бою, в котором не скупились на взаимные удары. Пропаганда США обвиняла СССР в пренебрежении к правам человека, советские СМИ оперировали информацией о социальном расслоении Америки, о жестокой эксплуатации трудящихся. Наряду с обычной информационной и лекционной работой использовались и неординарные методы пропаганды. Об одном из них в 1983 году узнал весь мир.

 Американская школьница из штата Мэн Саманта Смит как-то увидела на обложке журнала Time Magazine» президента США Рональда Рейгана и Юрия Андропова, избранного генеральным секретарем ЦК КПСС после смерти Константина Черненко. В одной из статей журнала было сказано, что новый руководитель СССР – очень опасная личность, что под его руководством Советский Союз представляет прямую угрозу безопасности США. Тогда Саманта спросила у своей матери:

- Если Андропова все так боятся, почему не напишут ему письмо и не спросят, собирается ли он начинать войну?

Мать, шутя, ответила:

- Ну, напиши сама».

И Саманта написала. Текст ее письма опубликовала газета «Правда»

 «Уважаемый мистер Андропов!

 Меня зовут Саманта Смит. Мне десять лет. Поздравляю Вас с Вашим новым назначением. Я очень беспокоюсь, не начнется ли ядерная война между Советским Союзом и Соединенными Штатами. Вы за войну или нет? Если Вы против, пожалуйста, скажите, как Вы собираетесь не допустить войну? Вы, конечно, не обязаны отвечать на этот вопрос, но я хотела бы знать, почему Вы хотите завоевать весь мир или, по крайней мере, нашу страну. Господь сотворил землю, чтобы мы все вместе могли жить в мире и не воевать.

 Искренне Ваша Саманта Смит».

 26 апреля 1983 года она получила ответ от Андропова. Его, в свою очередь, опубликовали многие крупные газеты США.

 «Дорогая Саманта! Получил твое письмо, как и многие другие, поступающие ко мне в эти дни из твоей страны, из других стран мира. Мне кажется— я сужу по письму, - что ты смелая и честная девочка, похожая на Беки - подружку Тома Сойера из знаменитой книги твоего соотечественника Марка Твена. Эту книгу знают и очень любят в нашей стране все мальчишки и девчонки.

 Ты пишешь, что очень обеспокоена, не случится ли ядерная война между двумя нашими странами. И спрашиваешь, делаем ли мы что-нибудь, чтобы не дать вспыхнуть войне. Твой вопрос - самый главный из тех, которые волнуют каждого человека. Отвечу тебе на него серьезно и честно. Да, Саманта, мы в Советском Союзе стараемся делать и делаем все для того, чтобы не было войны между нашими странами, чтобы вообще не было войны на земле. Так хочет каждый советский человек. Так учил нас великий основатель нашего государства Владимир Ленин. Советские люди хорошо знают, сколь ужасна и разрушительна война. 42 года тому назад нацистская Германия, которая стремилась к господству надо всем миром, напала на нашу страну, сожгла и разорила многие тысячи наших городов и сел, убила миллионы советских мужчин, женщин и детей. В той войне, которая закончилась нашей победой, мы были в союзе с Соединенными Штатами, вместе боролись за освобождение от нацистских захватчиков многих народов. Я надеюсь, что ты это знаешь по урокам истории в школе. И сегодня мы очень хотим жить в мире, торговать и сотрудничать со всеми своими соседями по земному шару - и с далекими, и с близкими. И, конечно, с такой великой страной, как Соединенные Штаты Америки. И у Америки, и у нас есть ядерное оружие - страшное оружие, которое может в один миг убить миллионы людей. Но мы не хотим, чтобы оно когда-либо было пущено в ход. Именно поэтому Советский Союз торжественно, на весь мир объявил, что никогда - никогда! не применит ядерное оружие первым ни против какой страны, и вообще мы предлагаем прекратить его дальнейшее производство и приступить к уничтожению всех его запасов на земле.

 Мне кажется, что это достаточный ответ на твой второй вопрос: „Почему вы хотите завоевать весь мир или по крайней мере Соединенные Штаты?“ Ничего подобного мы не хотим. Никто в нашей огромной и прекрасной стране - ни рабочие и крестьяне, ни писатели и врачи, ни взрослые и дети, ни члены правительства не хотят ни большой, ни „малой“ войны. Мы хотим мира - нам есть чем заняться: выращивать хлеб, строить и изобретать, писать книги и летать в космос. Мы хотим мира для себя и для всех народов планеты. Для своих детей и для тебя, Саманта. Я приглашаю тебя, если твои родители разрешат, приехать в нашу страну, лучше всего было бы летом. Ты познакомишься с нашей страной, встретишься со своими сверстниками, посетишь международный детский лагерь  - Артек - на берегу моря. И убедишься сама: в Советском Союзе— все за мир и дружбу между народами. Спасибо за письмо. Желаю тебе всего самого лучшего»

Ю. Андропов

 В июле 1983 года ставшая знаменитой американская девочка и вместе с родителями приехала в СССР и провела здесь две недели. За это время посетила Москву, Ленинград и главный пионерский лагерь «Артек» в Крыму. Тяжело больной Андропов не встретился со своей маленькой гостьей, но они разговаривали по телефону.

 Пиаровская акция с Послом доброй воли оказалась блестящей идеологической находкой. За визитом Саманты Смит в СССР наблюдала вся планета. Мировые информационные агентства рассказывали о каждом ее шаге, комментировали каждую фразу. Перед отлётом домой 22 июля Саманта улыбнулась телекамерам и крикнула по-русски: «Будем жить!» А в своей книге «Мое путешествие в СССР» заключила: «Они такие же, как мы». Этот вывод был весомее десятков газет и журналов, которые издавало за рубежом советское Агентство печати Новости. К сожалению, финал этой романтической истории омрачила трагическая смерть Саманты Смит в авиакатастрофе, случившейся 25 августа 1985 года, и спекуляции вокруг ее гибели. Американские СМИ увидели в ней «руку КГБ», советские – наоборот, связывали с деятельностью ЦРУ, хотя прекрасно понимали, что ни тем, ни другим она невыгодна. Тщательное расследование катастрофы показало, что вся ответственность за происшествие лежит на пилоте легкомоторного самолета, допустившем в условиях плохой видимости грубую ошибку при посадке.

 В истории с Самантой Смит проявились как лучшие, так и худшие стороны идеологии. Объективный рассказ о встречах американской девочки с советскими людьми способствовал укреплению взаимопонимания между народами; показал, что, несмотря на все идеологические расхождения, их объединяет желание жить в мире и дружбе. Спекуляции вокруг гибели вернули всё на круги своя. Искреннее удивление девочки («они такие же, как мы»), растиражированное на весь мир, вытеснила взаимная ненависть, искусственно подогреваемая средствами массовой информации как в США, так и в СССР.

Не затрагивая профессиональную «кухню» политической журналистики, являющейся главным каналом распространения идеологии, отметим, что в эпоху информационного общества она приобрела колоссальное влияние на социум и активно используется во внешнеполитической деятельности. Разработана целая система методов психологического воздействия на людей. Одним из них является разрушение привычной идентификационной модели с помощью запуска так называемого информационного «вируса», нацеленного на самоуничтожение системы изнутри. Именно этому служит «доктрина Алена Даллеса».

Когда идентификационная модель человека и социума разрушена, происходит смена политических установок и ориентиров, меняются «картина мира» и опорные символы, вводятся новые критерии жизненных ценностей и «новояз». Именно так и случилось в СССР. Повторимся: его разрушили не гонка вооружений, не искусственное понижение цен на энергоносители, с помощью которого США и его союзники обескровливали советскую экономику, не эмбарго на приобретение современных технологий, а именно разрушение идентификационной модели. Представьте себе, что вы заблудились в большом лесу. Солнце зашло за тучи, нет под рукой компаса, не слышен гул автомобилей на дороге, по которой вы приехали по грибы. В страхе вы начинаете метаться из стороны в сторону. И в этот момент вас очень легко сбить с пути, показав ложные ориентиры… Искусно подменив моральные критерии (коллективизм), которыми на протяжении многих десятилетий руководствовались, по которым сверяли свою жизнь граждане СССР, на материальные (индивидуализм), организаторы психологической войны заразили их «информационным вирусом», который за короткое время уничтожил все идейные и нравственные установки. Советский человек превратился в разновидность человека западного…

Даже если допустить, что теория Фрэнсиса Фукуямы верна, и в либеральной демократии человечество обрело истину своего существования, вне всякого сомнения, политические идеологии, как и прежде, будут представлять собой два противоборствующих лагеря – правый и левый.

Правые идеологии связывают прогресс с обществом, основанном на идеалах свободной конкуренции, рынка, частной собственности на средства производства. Несмотря на родовую общность, они неоднородны, включают целый спектр воззрений – от ультраправых (фашизм, расизм) до либерально-демократических.

Левые идеологии ориентируют человечество на идеалы равенства, социальной справедливости, создание условий для всестороннего развития личности. И также различаются в подходах к достижению этих целей. Коммунисты за радикальное преобразование общества. И хотя грандиозный социальный эксперимент, начатый ими в 1917 году и продолжавшийся более семидесяти лет, провалился, сторонники марксизма-ленинизма убеждены, что причина не в самой коммунистической идее, а в бездарном воплощении ее в жизнь. Социалисты и социал-демократы выступают за эволюционный путь развития. Равенству результатов они предпочитают равенство стартовых возможностей, в чем сходятся с коммунистами…

В предыдущей главе мы рассмотрели основные черты правящих режимов, исповедующих различные идеологии - это, так сказать, оболочка государства. Идеология – его душа. Попытаемся заглянуть в нее.

Гуманистическая парадигма политики и идеологии

 Один из парадоксов цивилизации состоит в том, что, признавая человека венцом Божьего творения, на протяжении тысячелетий к нему относились как к некоему «побочному» ее продукту. Робкие голоса античных мыслителей в защиту человека как к личности заглушались треском костров, на которых в эпоху Средневековья сжигали инакомыслящих, грохотом пушек во время бесчисленных войн.

Термин «гуманизм» происходит от латинского «humanitas» (человечность), его еще в I в. до н.э. впервые употребил известный римский оратор Цицерон. Гуманизм как идеологическое течение сформировался в эпоху Возрождения. Его родоначальником стал итальянский поэт и мыслитель Франческо Петрарка (1304-1374). В знаменитых «Письмах к Лауре» и других своих сочинениях он первым раскрыл богатый внутренний мир человека, отстоял его право быть на Олимпе, а не возле его подножия. В трактате «О невежестве собственном и многих других» Петрарка решительно отвергает присущую Средневековью схоластическую ученость, призывает вернуться к античному культу человека. Для него жизнь человека – высшая ценность, которая не может служить разменной монетой для иллюзорных ценностей.

 В последующем тему гуманизма развивали многие писатели и философы. Подлинным гимном любви к человеку не как к безликому «штамму» человечества (штамм - чистая культура микроорганизмов одного вида, у которого одинаковые морфологические и физиологические особенности), а как к неповторимой индивидуальности стало творчество Лоренцо Валлы (1407-1457). В главном своем научном сочинении «О наслаждении» он провозглашает мерилом нравственности личное благо. «Я не могу в достаточной степени понять, почему кто- то хочет умереть за родину. Ты умираешь, так как не желаешь, чтобы погибла родина, словно с твоей гибелью не погибнет и она». Современная идеология считает подобную мировоззренческую позицию асоциальной. В годы Великой Отечественной войны готовность жертвовать своей жизнью во имя победы над врагом преподносилась пропагандой как высший акт патриотизма. Александр Матросов, закрывший своим телом амбразуру фашистского дзота; солдаты, бросавшиеся под танки со связками гранат, служили образцом для подражания. Разумеется, они заслуживают восхищения. Но, право же стоит задуматься и над крылатой фразой «Все сокровища мира не стоят одной слезинки ребенка».

 Гуманистическая мысль второй половины XV в. обогатилась новыми идеями, важнейшей из которых стала идея достоинства личности, указывающая на особые свойства человека по сравнению с другими существами и особое его положение в мире. Джованни Пико делла Мирандола (1463-1494) в своей яркой «Речи о достоинстве человека» помещает его в центр мира: «Не даем мы тебе, о Адам, ни своего места, ни определенного образа, ни особой обязанности, чтобы и место, и лицо, и обязанности ты имел по собственному желанию, согласно своей воле и своему решению». Подобные мысли звучат и в произведениях Джанноццо Манетти (1396-1472), Марсилио Фичино (1433-1499), Томмазо Кампанеллы (1568-1639), Пико (1463-1494) и др.

 В Х1Х-ХХ веках гуманизм стал одной из ключевых тем политики. В борьбе с фашизмом она сплотила страны, исповедовавшие противоположные социальные ценности.

 Проблема духовной основы общества, его идейного единства никогда не утрачивала своей актуальности. Но в переходные периоды развития общества она приобретает первостепенную значимость, ибо требует идейного обоснования избираемого страной политического и социально-экономического пути. В ХХ1 веке гуманистическая парадигма политики и идеологии приобрела еще большую остроту и актуальность. С одной стороны процессы глобализма окончательно убедили в том, что человечество может спастись, лишь осознав свою целостность. С другой стороны, расслоение на бедных и богатых приобрело невиданные ранее, ужасающие масштабы. В то время как одни, получив бандитским путем доступ к земным недрам, покупают личные самолеты и дорогостоящие яхты, другие роются в мусорных баках в поисках остатков пищи с барского стола. Гуманитарная катастрофа, подобно страшному смерчу, уносит каждую секунду тысячи жизней.

 Жизнь, гимн которой воспел Франческо Петрарка, утеряло свой Божественный смысл. Насилие стало главной темой телевидения - кровь хлещет с телеэкранов, грозя затопить наши души. Любовь, в которой проявляются лучшие человеческие качества, превратилась в дешевый товар. Компьютерные игры со стрельбой, убийствами заменили детям книги.

 В минуты отчаяния мы, словно за спасительную соломинку, хватаемся за известный афоризм Федора Достоевского «В красоте спасется мир», лукаво переделав его в более удобную для нас редакцию: «Красота спасет мир». Но сама по себе красота столь же беспомощна, как ребенок и нуждается не в меньшей защите. Она сможет восторжествовать лишь тогда, если мы сделаем красоту чувств, гуманизм своим категорическим императивом, если она станет гуманистической парадигмой всех идеологий, ядром всех национальных идей.

 Хочу высказать некоторые суждения по проблемам разработки государственной идеи и идеологии.

 Первое требование, которое предъявляется к идеологии, состоит в том, что она должна представить теоретически оформленную концепцию, указывающую преимущества, достоинства осуществляемого политического курса и перспективные возможности политической власти в реализации надежд и ожиданий населения страны. Не могу согласиться с мнением о том, что «поднять экономику проще, чем наладить систему идеологической работы, выстроить ее и получить от нее эффект». Ведь функционирование общества осуществляется на основе экономики. Чем успешнее она развивается, чем значительнее ее достижения, тем больше возможностей она представляет людям в реализации их способностей, стремлений, желаний, тем больше расширяется пространство удовлетворения потребностей в социальной, политической, духовной сферах жизни общества. Чем экономически богаче страна, тем большую роль она играет в международных отношениях. Ведь это прописные истины. К такому роду истин относится и тот факт, что нет дела более сложного, чем эффективная организация деятельности общества как целостной системы, а она обеспечивается в конечном итоге экономикой. Как показывает исторический опыт, в странах, в которых отлажен экономический механизм, где его функционирование в общем не дает сбоев, государственная идеология незримо, «не ощущаемо» присутствует. Нет необходимости никому доказывать, что государство проводит правильную политику. Люди на собственном жизненном опыте ощущают эту «правильность» через достойную заработную плату и пенсионное обеспечение. Через представленные государством гарантии и т.д. Кстати, государственная идеология США, сформированная в идеях – концепциях «общества всеобщего благоденствия», «общества равных возможностей», базируется на экономической основе. И, наоборот, в периоды кризисов, экономической нестабильности (конечно, и политической) роль идеологии неизмеримо возрастает. Кстати, прежде всего экономическими причинами объяснялось то, что в Советском Союзе столь большое внимание уделялось проблемам идеологии. Если бы в наших сегодняшних странах экономика развивалась успешно и эффективно, нам не было бы необходимости обсуждать вопросы идеологии и думать над проблемой государственной идеи. И тогда интеллектуальные усилия страны мы бы сосредоточили на проблемах духовного развития. Но имеем то, что имеем. «Поднять экономику», особенно из руин, - дело чрезвычайно сложное, но не совершив этого, не поможет выжить никакая, даже самая тщательно разработанная идеологическая доктрина. Она лишь на некоторое время может стабилизировать состояние общества, но рано или поздно вал экономически проблем прорвет эту плотину. Явным примером этого был Советский Союз.

 Государственная идея нужна, и значение ее в жизни общества огромно. Она в состоянии объединить, воодушевить людей (например, идея коммунизма), направить их усилия и волю на реализацию общей для них цели. Но для того, чтобы она выполнила свою роль, такую идею недостаточно сформулировать, она должна быть усвоена массовым сознанием.

 Такая идея должна быть привлекательной для большинства населения, отражать его непосредственные интересы и чаяния, надежды и мечты. Сложность ее разработки заключается в том, что она рождается не в кабинетах чиновников и не в умах ученых и политиков. Она возникает в народной среде, в сознании масс. «Витая в воздухе», она вызревает на бессознательном уровне. Будучи в эмбриональном состоянии, она как бы ожидает своего рождения. И помочь ей родиться – задача теоретиков. Они призваны оформить логически и рационально выразить массовые интуитивные устремления, перевести их на уровень осознания и сделать доступными для понимания. Только при этом условии можно говорить о сознательном и добровольном усвоении идей населением страны. Хотя есть и другой путь. Используя потенции теоретического разума, можно создать такую концепцию, которая представит черное – белым, несуществующее – существующим, мифическое – реальным. Развитая система средств массовой информации сегодня позволяет внести любую, даже самую далекую от интересов народа идею в массовое сознание и сделать ее материальной силой. Вспомним хотя бы предвыборную кампанию Бориса Ельцина. Лозунг, под которым она проходила – «Голосуй, а то проиграешь!» - был внедрен в сознание народа. Народ проголосовал и… проиграл. В подобного рода ситуациях достаточно очевидно демонстрируются сущность и функции идеологии.

 Но мы это уже проходили в советский период и помним идеологию развитого социализма. Хотя эта возможность полностью не исключается и сегодня.

 Чем больше политически, социально, экономически, этнически, духовно общество дифференцировано, чем сложнее оно организовано, тем труднее обнаружить фундаментальные основания его идейного единства. Эта проблема особенно усложняется, когда общество находится в стадии переходного периода, требующего сознательного выбора социально-политической стратегии. Та ситуация, в которой мы сегодня живем, характеризуется многообразием интерпретаций и оценок происходящего и отсутствием общественного согласия в определении целей, идеалов перспективного развития страны. С одной стороны, советский социализм, продемонстрировав свою историческую несостоятельность, тем самым скомпрометировал идею социализма. С другой стороны, опыт реализации курса на развитие рыночных отношений в России свидетельствует скорее о потерях, неудачах, ошибках, чем о достижениях и приобретениях. Кроме того, открывшийся «железный занавес» позволил увидеть действительное «лицо» современного технологически и экономически развитого общества, где с несомненными материальными и социальными успехами соседствует и процветает «дьявольский лик» действительности. Поэтому сегодня в нашем общественном сознании весьма заметна тенденция падения авторитета Запада и Америки как идеала, к которому следует стремиться и по модели которого осуществлять перестройку. В-третьих, ориентация на соединение государственного социализма и рыночных преобразований (при приоритетной роли первого) в наших странах также не принесла таких результатов, которые бы вдохновили большинство населения на сознательный выбор предложенного курса. Хочу обратить внимание на следующее обстоятельство. Мне кажется, что относительная социально-экономическая стабильность в период перестроечного развития нашего общества приобрела черты застоя. В стабильности не функционируют внутренние источники саморазвития, самосовершенствования общества, а отсюда и его состояние больше характеризуется «топтанием на месте». По крайней мере, на уровне обыденной жизни и ее восприятия тенденция на улучшение ситуации не улавливается. Реальная жизнь по-прежнему переполнена проблемами и противоречиями, и с каждым днем они не уменьшаются, а, наоборот, углубляются и умножаются. Говорить о них можно бесконечно. В них моя боль за многострадальных соотечественников и судьбы Родины. Я думаю, какую идею им можно предложить, чтобы она вселила в них дух надежды на лучшее будущее, пусть не их самих, а детей и внуков ныне живущих. Честно скажу, что такой государственной идеи, которая бы, с одной стороны, оправдывала и защищала действия политической власти, а с другой – сплотила и воодушевила народ, я не вижу.

 Второй аспект проблемы. За время перестройки наш народ многому научился. И главный урок, который он вынес – не доверять красивым словам, обещаниям политиков равенства, братства, счастья, справедливости и т.п. Кстати, из истории мы знаем, что не было, пожалуй, ни одного императора или президента, который бы в обосновании своей политики не использовал категорию «интересы народа». Ленин, размышляя над первостепенными задачами социалистического государства, указывал, что прежде всего средствами идеологического воздействия необходимо представить интересы пролетариата как интересы всего народа. Что и было успешно осуществлено. Более того, обнаруживается и такая закономерность: чем больше дистанция от проводимого политического курса до реальных, жизненных интересов большинства населения, тем больше в идеологии апелляций к интересам народа.

 Таким образом, задача разработки идеологии и государственной идеи достаточно сложная в принципе, а в современном обществе ее решение многократно усложняется. Но решать ее придется.

 Я думаю, что независимо от того, какой стратегический путь политического и социально-экономического развития выберет наша страна, важно главное, чтобы в основу его была положена мировоззренческая гуманистическая парадигма. Ее специфика определяется идеей глобальной сущности человека, интегрированного в целостную систему единства космос-природа-социум. Отсюда следует, что главным принципом, регулирующим взаимодействие отдельных ипостасей бытия, их существование и развитие, является принцип коэволюции, соразвития. Человек в этой системе выступает в качестве субъекта, высший долг и смысл пребывания на Земле которого заключается в личной ответственности за сохранение и приумножение Жизни во всем многообразии ее проявлений. В отличие от антропоцентрического гуманизма, в центр которого помещается Человек как высшая ценность, современный гуманизм утверждает, что смыслообразующим ядром мировоззренческих ориентаций является Человекомерная тотальность, а высшую ценность составляет Жизнь. Жизнь – как единственный способ и условие со-существования мира и человека на всех уровнях: биологическом, природном, социальном, душевном, духовном, космическом, трансцендентном. Жизнь как способ развертывания способностей личности, ее творческого потенциала.

 Специфика современного социального пространства обнаруживается в процессах глобализации и интеграции, взаимосвязи и взаимозависимости всех субъектов исторического процесса. Мировая история, единый мировой исторический процесс – это уже не теоретическая абстракция, а самая что ни на есть действительная реальность. Если интеграционные тенденции в экономике, технике, политике и т.д. достаточно очевидны, то в области духовной все обстоит наоборот. Многообразные религиозные формы, политико-идеологические доктрины разъединяют людей, иногда превращаясь в непреодолимые преграды для взаимного понимания в совместных действиях. В этом обнаруживается одна из причин углубления глобальных кризисов, бессилия человечества перед общими для всех проблемами: экономическими, демографическими, угрозой термоядерной войны, наркоманией, СПИДом, криминализацией, терроризмом и т.д. И как результат – под угрозой оказывается сама Жизнь во всех ее проявлениях. Как никогда ранее сегодня человеческая жизнь зависит от сохранения космо-природно-социальной ценности бытия. Человек глубоко интегрирован во все многообразие связей и взаимодействий бытия, его онтология не суверенна. И духовная ипостась человека не свободна, ибо она также обусловлена действием внутренних законов единого целостного Бытия. Мир разнообразен, но он един. Только сохранив это единство, можно рассчитывать на существование разнообразия. Ведь все мы люди, объединенные общей принадлежностью к роду человеческому. Живем на одной планете, в одном мироздании, светит нам и согревает нас одно солнце, освещает темноту ночи одна луна и одни и те же звезды, у нас один небосвод и одна земля. Все это простые истины. Но как сложен путь к их осознанию, к формированию в самом себе нравственной максимы – не навреди, люби, береги мир, в который ты пришел, сделай свое пребывание на земле событием космического значения.

 На мой взгляд, смыслопорождающей матрицей, определяющей структуру ценностей, может быть мировоззренческая парадигма, фундаментальное основание которой составляет идея единства и взаимозависимости человека, общества, природы, космоса. По своей сути она не противоречит ни религиозному, ни атеистическому взгляду на мир и поэтому может стать основанием объединения усилий науки и религии в формировании личности, нравственно ответственной за судьбы человечества и мироздания, устремленной к сохранению и созданию живого - в Живом, духа - в Духе, добра - в Добре, красоты - в Красоте, истины - в Истине, любви - в Любви.

 Гуманизм как мировоззренческий принцип не сводится к какому-то одному основанию. Его особенность заключается в том, что он синтезирует дух, душу и чувства в единое пространство высоконравственного напряжения. В этой связи следует отметить, что гуманистическая парадигма выражает особенность национального характера белорусского этноса, специфику его психологии и духовно-нравственных ориентаций.

 Если духовная парадигма действенного практического гуманизма составит основу национальной (государственной) идеи, это будет означать, что наша страна уже сегодня закладывает реальный фундамент не только для перспективного будущего собственного народа, но и для всего человеческого общежития.

Либерализм

Истоки либерализма можно обнаружить еще в Древней Греции и Древнем Риме. Но как идеология он сформировался лишь в эпоху Возрождения, в период зарождения капиталистических отношений. Теорию либерализма обосновали в своих трудах Джон Локк, Томас Гоббс и Адам Смит.

Исходный тезис либеральной идеологии о священности и неотчуждаемости естественных прав свобод личности (права на жизнь, свободу и частную собственность), о их приоритете над интересами общества и государства близок и понятен всем. Каждый из нас, независимо от его политических взглядов и идеологических предпочтений, в душе либерал, и это представляет поистине безграничные возможности для распространения либерализма. Но в реальной действительности его шествие по планете не было триумфальным, сопровождалось впечатляющими победами и чувствительными поражениями.

 Идея, что люди должны заниматься своими делами без диктата со стороны монархов, аристократии или церкви, до свершения американской и французской революций оставалась лишь теорией. Декларация Независимости США закрепила ее на конституционном уровне, стала первым опытом практического воплощения. Великая Французская революция открыла для либерализма европейский континент. Лишив власти монарха, аристократию и католическую церковь, «Декларация прав человека и гражданина» ввела всеобщее избирательное право, что стало еще одним шагом вперед. Правда, во Франции либеральные завоевания продержались недолго. Сконцентрировав в своих руках почти всю власть, якобинцы во главе с Робеспьером свели их на нет, развернув в стране масштабный террор, жертвами которого стали многие либералы, в том числе и сам Робеспьер. Наполеон Бонапарт отменил республику и объявил себя императором. Символами этих двух событий, во многом определивших дальнейший ход Истории, стали статуя Свободы в Нью-Йорке и картина Эжена Делакруа (1830) в Лувре «Свобода, ведущая народ».

 Либерализм как идеология имеет различные ипостаси.

 Политический либерализм основывается на убеждении, что все законы должны исходить из примата личности; государственные и общественные институты существуют для того, чтобы способствовать наделению индивидов реальной властью, не превращая ее в прерогативу элит. Фундаментом права является общественный договор, согласно которому законы издаются с согласия общества и для его блага. Принцип верховенства закона обеспечивает равенство всех граждан. Всеобщее избирательное право создает реальные предпосылки для закрепления всей полноты власти за народом.

Экономический либерализм выступает за частную собственность и свободу предпринимательства. Рынок не нуждается в государственном регулировании, разумные цены устанавливаются благодаря свободной конкуренции товаров и услуг. Правительственный надзор необходим лишь для того, чтобы не допустить появления сверхмонополий, разрушающих рынок. Экономическое неравенство является неизбежным результатом конкуренции.

В основу экономического либерализма положено учение американского экономиста Адама Смита (1723-1790). В «Теории нравственных чувств» (1759) он разработал механизм мотивации, которая приводит личную материальную заинтересованность в согласие с нерегулируемым общественным порядком. В «Исследовании о природе и причинах богатства» (1776) утверждал, что при определённых условиях свободный рынок способен к естественному саморегулированию и достигает большей производительности, чем рынок со множеством ограничений. Правительству Смит отводил решение задач, которые невозможно увязать с жаждой прибыли, например, предотвращение мошенничества или противозаконного применения силы.

Культурный либерализм фокусирует внимание на правах личности, относящихся к сознанию и образу жизни. «Проявлять власть над членом цивилизованного общества против его воли допустимо только с целью предотвращения вреда другим» (Джон Стюарт Милль). В представлении либералов, наука, литература, искусство не должны подвергаться государственному регулированию. Даже в решении таких неоднозначно воспринимаемых обществом вопросов, как занятие азартными играми, проституцией, возраст вступления в половые отношения, аборт, эвтаназия, употребление алкоголя и наркотиков индивид должен обладать полной свободой.

Социальный либерализм возник в конце Х1Х века как реакция на имущественное расслоение социума и рост нищеты. Глубокий экономический кризис, разразившийся в 1929-1933 годах, окончательно убедил в том, что классический либерализм не в состоянии сдерживать процессы нарастания социального неравенства. Ряд его положений подвергся трансформации. В частности был принят тезис о необходимости расширения социальных функций государства и определения границ его вмешательства в экономическую и социальную сферы. В итоге такой модернизации классический либерализм трансформировался в неолиберализм, главный постулат которого: государство должно ограждать личность от злоупотреблений и негативных последствий функционирования рыночной системы. Впрочем, с такой трактовкой соглашаются далеко не все. Между сторонниками экономического и социального либерализма существуют весьма существенные трения. Имея общий идеал свободы, они расходятся в путях ее достижения.

Любопытно, что теория либеральной демократии, которую Фрэнсис Фукуяма считает идеальной формой общественного устройства, сложилась не сразу. Изначально идеи либерализма и демократии не только существенно отличались, но и находились в противоречии друг с другом. Для либералов основой общества являлся человек, который обладает собственностью, стремится её защищать и для которого гражданские права не имеют первостепенного значения. Только собственники - полноценные представители гражданского общества, участвуют в общественном договоре и дают правительству согласие на то, чтобы оно правило. Демократия же означает процесс формирования власти на основе большинства всего народа, в том числе и неимущих. С точки зрения либералов, диктатура малоимущих представляла угрозу для частной собственности и гарантии свободы личности. Демократы, напротив, указывали на то, что лишение малоимущих избирательного права и возможности представлять свои интересы в законотворческом процессе является формой порабощения. Парадоксально, но факт: даже автор американской конституции Томас Джефферсон не был сторонником полной демократии; изначальная редакции Декларации о независимости увязывала избирательное право с имущественным цензом. Примирил «непримиримых» философ Алексис де Токвиль. В работе «Демократия в Америке» (1835) он показал возможность общества, где личная свобода и частная собственность вполне мирно уживаются с демократией. По мнению Токвиля, ключом к успеху такой модели, которая и получила название «либеральная демократия», является равенство возможностей, а наиболее серьёзную угрозу представляет вмешательство государства в экономику и попрание им гражданских свобод.

 Будучи убежденным в неизбежном приходе всех государств к либеральной демократии, Фрэнсис Фукуяма все же предупреждает, что путь либерализма не будет усеян одними лишь розами. У него, как и прежде, немало противников. Причем, не только в тех странах, которые лишь осваивают азы либеральной демократии и допускают немало ошибок, так и в тех, которые вполне преуспели, но по разным причинам не лишены автократических склонностей.

 В России до начала ХХ века либеральные идеи разделяла лишь небольшая часть интеллигенции, которая понимала, что самодержавие не имеет моральной поддержки общества. Роль политических партий или общественных организаций, которые могли бы поднять знамя либерализма, заменяли тайные общества. Но даже декабристы с их вольнолюбивыми взглядами после победы намеревались установить временную диктатуру.

 Первые либеральные реформы были осуществлены Александром 11. Отмена крепостного права, введение суда присяжных, создание земских собраний стали робкими попытками приблизиться к просвещенной Европе. После убийства Александра 11 народовольцами взошедший на престол Александр 111 провозгласил незыблемость самодержавия и взял курс на свертывание реформ своего предшественника. Некоторые надежды на то, что идеи либерализма можно адаптировать к условиям России, породили дискуссии западников и славянофилов. Но программа народников была весьма расплывчатой, а сами они как движение не могли оказать существенного влияния на власть.

 Первые серьезные либеральные подвижки произошли лишь в начале ХХ века с образованием Государственной Думы. Возникли партии кадетов и октябристов. На государственном уровне были провозглашены неприкосновенность личности, свобода слова и собраний. Один из лидеров либерального движения Петр Струве призывал к синтезу либерализма и национализма в русле либерального консерватизма. Первая мировая война, Февральская революция, разгон Учредительного собрания и приход к власти большевиков перечеркнули все надежды на то, что Россия пойдет по пути либерального развития.

 В СССР либерализм, как и все другие политические течения, противоречившие официальной идеологии, были под запретом, и мог существовать лишь в диссидентском движении, наиболее ярким представителем которого был академик Андрей Сахаров.

 После распада СССР правительство под руководством Егора Гайдара провозгласило курс на либерализацию. Осуществленная им чековая приватизация свелась к передаче государственной собственности, включая природные богатства, в руки небольшой группы нуворишей и фактическому ограблению народа.

 На политической арене к концу 90-х годов из множества либеральных течений выделились две ведущие партии, вошедшие в состав Госдумы 1999 года: «Союз правых сил» и «Яблоко». Их влияние на общество оказалось очень ограниченным и в настоящий момент они не имеют своего представительства в высшем законодательном органе страны. Споры о том, быть или не быть России либеральной страной, продолжаются по сей день, но носят скорее схоластический характер. Подавляющая часть населения поддерживает политический курс Медведева-Путина, направленный на укрепление государственности.

 В суверенной Беларуси либерализм не получил широкого развития. Рейтинг партий социал-демократической направленности находится на уровне статистической погрешности. Либеральные свободы, закрепленные в Конституции, носят декларативный характер. Отсутствие реальной свободы слова, собраний, правовые ограничения деятельности оппозиционных партий и правозащитных организаций дает зарубежным экспертам основание утверждать об установлении в стране авторитарного режима.

На теоретическом уровне либеральная мысль представлена рядом ученых (Леонид Заико, Станислав Богданкевич и др.), среди которых заметно выделяется руководитель научно-исследовательского центра Мизеса, основатель белорусской экономической школы либерального устойчивого развития Ярослав Романчук. В его книгах «Выбор экономического чуда» (1999), «Беларусь: дорога в будущее» (2005), «Либерализм. Идеология счастливого человека» (2007). «Экономическая конституция Республики Беларусь» (2007), « В поисках экономического чуда» (2008) дается глубокий анализ экономической политики правительства Александра Лукашенко, излагается конкретная программа интеграции страны в европейское сообщество.

Консерватизм

 Тремя «китами» консерватизма являются порядок, стабильность, традиционализм. Главное отличие от либерализма заключается в утверждении, что государство - результат не общественного договора, а естественной эволюции общества. Логика прогресса задается свыше, любые попытки помешать этому ведут к саморазрушению государства и общества.

 Как целостное мировоззрение консерватизм впервые проявил себя в 1790 году, когда были опубликованы «Впечатления от революции во Франции» Эдмунда Берка. Напуганный кровавым шлейфом, тянувшимся за революцией, философ выступил с учением, которое представляло антитезу радикализму. Были сформулированы шесть принципов, призванных сцементировать английское общество, предохранить его от революционной скверны:

- Вера в трансцендентность законов, управляющих обществом, а также в изначальную ограниченность человеческой способности их постичь;

- Культ жизни такой, как она есть; ставка на углубление социального разнообразия, противостоящего узкому униформизму, уравниловке и утилитаризму;

- Вера в необходимость деления общества на классы и соблюдения равенства лишь перед судом закона или Судом Божьим; отрицание «равенства условий», означающего лишь «равенство в рабстве и скуке»;

- Убеждение в том, что «свобода и собственность тесно связаны: отделите имущество от частного владения, и Левиафан станет хозяином всего»;

- Вера в традицию и недоверие к «софистам, бухгалтерам и экономистам», которые берутся переустроить общество по абстрактному плану;

- Признание того, что любая реформа должна быть, прежде всего, благоразумной, то есть служить средством социального предохранения, а не разрушения.

 Берк не только оправдывает социальное расслоение, но и считает богатство главным предохранителем от революций. Он вводит в оборот понятие "естественная аристократия", в которую наряду с дворянами включает бизнесменов и состоятельную интеллигенцию – ученых, юристов, артистов.

 Шести принципам консерватизма противополагались пять принципов радикализма:

- «Мелиоризм», или вера в неограниченный прогресс и улучшение человека и общества посредством позитивного законодательства и изменения окружающей среды; отрицание греховной природы человека;

- Неуважение к традиции, вера в разум и материалистический детерминизм, отрицание «формальной религии»;

- Политическая уравниловка, тотальная демократия, отрицание привилегий, недовольство старым парламентаризмом, рвение к централизации и консолидации;

- Экономическая уравниловка, подозрительное отношение к частной собственности, особенно поземельной;

- Отношение к государству у различных радикалов одинаково лишь в отрицании государства как божественного установления, а общества - как « сообщества душ, соединенного непрерывной моральной связью между мертвыми и теми, кто еще должен родиться».

 За прошедшие два столетия теория консерватизма, как, впрочем, и всякой другой идеологии, претерпела существенные изменения. Отстаивая жизненность своего учения, его сторонники не могли не реагировать на переоценку ценностей, которая происходит в обществе постоянно; в противном случае оно превратилось бы в безжизненную схоластику. Сформировавшийся таким образом неоконсерватизм содержит в себе многие положения либерализма, касающиеся прав и свобод личности, ограничения экономических и социальных функций государства, что позволило значительно расширить его социальную базу за счет привлечения «среднего класса». Неоконсерватизм органично соединил ценности доиндустриальной эпохи (семья, религия, мораль) с ценностями нарождающегося информационного общества (творческий труд, уникальность каждой личности, активное привлечение работников к управлению производством). В период экономического спада 70-ых годов ХХ века именно неоконсерватизм предложил эффективные методы оживления экономики. Наиболее полное воплощение они получили в политике тэтчеризма и рейганизма.

 Экономическая программа премьер-министра Великобритании Маргарет Тэтчер (1979-1990 гг.) была настолько далекой от первоначальных идей консерватизма, что встретила резкое неприятие в правоверном английском обществе. Но это не смутило «железную леди», и она настойчиво воплощала ее в жизнь, за что и была удостоена такой клички. Взяв на вооружение кредо Макиавелли «цель оправдывает средства», она проводила свои экономические принципы с фанатическим упорством, признавая только два цвета – черный и белый. По утверждению ее сторонников, именно такая бескомпромиссность помогла избавить правительство от безвластия, которое было характерно для Вестминстера в 70-е годы. Политика тэтчеризма – это:

 - дерегулирование частного сектора экономики;

- приватизация коммерческих организаций, контролируемых государством и местными органами власти;

- монетаризм

- переход от прямого к косвенному налогообложению;

- перераспределение доходов в пользу «творцов общественного богатства».

 Жёстко контролируя расходную часть бюджета, Тэтчер только за первые три года сократила на 10 процентов государственный аппарат; работы лишились почти 80 тысяч чиновников, прежде всего, из высшего звена. Это вызвало резкие протесты профсоюзов, пытавшихся активно влиять на политику правительства. Но, выдержав их первый натиск, премьер-министр пустила под нож многие статьи социальных расходов, в том числе на жилищное строительство. Правительство решительно отказалось от поддержки от фирм, терпящих бедствие, действуя по известному принципу «Спасение утопающих – дело рук самих утопающих». Многие национализированные лейбористами крупные предприятия – такие, например, как Телеком – были возвращены в частные руки. Идеал тэтчеризма – мелкий и средний бизнес, прекрасно ориентирующийся на рынке. «Как и в спорте, в конкуренции главное не то, как быстро бежите вы, а как быстро бежит ваш соперник»,- говорила Маргарет Тэтчер.

 Теоретической основой рейганизма (рейганомика) служила экономическая теория предложения. Правительство Рональда Рейгана (1980-1988 гг.) сделала ставку на стимулирование частного бизнеса, проведя налоговые реформы и значительно сократив социальные расходы, которые составляли почти половину государственного бюджета. Благодаря реализации крупных инвестиционных и инновационных программ уровень инфляции удалось снизить с 15 до 5 процентов в год. Негативными последствиями рейганомики стал рост безработицы и внешнего долга.

 В современной России существуют политические силы, выступающие за перенос в экономику принципов неоконсерватизма, который, по их мнению, должен сменить обанкротившийся ультрамонетаристский курс. Однако реальных предпосылок для этого в ближайшей перспективе нет, поскольку крупный российский капитал, выросший на грабеже национальных богатств, не созрел еще для того, чтобы делиться ими с обществом. «Крупный российский капитал, - пишет Александр Проханов, главный редактор праворадикальной газеты «Завтра», - это кровавый ком слизи, нефти, гексогена, оторванных голов, намотанных кишок, внутри которых красуется яичко Фаберже и осуществляется «Программа защиты русского языка»… Пусть нам не лгут, говоря, что крупный бизнес удален от политики. Он и есть политика, заставившая «Единую Россию» принять закон о лесных и водных угодьях, согласно которому заповедные леса вырубаются под усадьбы миллиардеров, русские речушки и озера становятся собственностью новых князей и баронов, и детишки, дерзнувшие нырнуть за кувшинкой или сломать подберезовик, будут разорваны на куски бультерьерами… Крупный бизнес – это и господствующая идеология, объявившая частную собственность святыней… Крупный бизнес – это и государственная религия, метафизика денег, ради которых начинаются войны, идет торговля детскими органами, продаются государственные тайны и церковные святыни, и каждый год миллион русских людей исчезает бесследно, чтобы возникла новая пятерка миллиардеров… Гибель «Курска», газовая атака в Дубровке, взрыв Кадырова, пожар Манежа, падающие самолеты – это громогласные сигналы того, что надо менять строй, менять элиту, превратившуюся в клубок червей».

 Столь же нелицеприятную характеристику либиральному течению России дает и лидер ЛДПР Владимир Жириновский:

 «Закономерным результатом строя, рожденного Октябрьским переворотом, стал его системный кризис на рубеже 80-90-х гг. Тогда существовала возможность эволюционной либерально-демократической перестройки зашедшего в исторический тупик российского общества. Но перекрасившаяся партноменклатура, цепляясь за власть, навязала стране новую, четвертую революцию, приведшую к разрушению союзного государства, экономического и оборонного потенциала второй мировой сверхдержавы, утрате геополитических позиций и международного авторитета российского государства… Осуществив свою революцию под псевдодемократическими лозунгами, разрушители России пытаются превратить ее в колониальный придаток преуспевающих стран Запада, стремящихся прибрать к рукам ее национальные богатства. Они пришли к власти посредством преступного заговора, в результате которого от России были отторгнуты территории с населением свыше 100 миллионов человек. Затем с помощью вооруженного насилия разгромили законно избранный парламент Российской Федерации, расправились с теми своими союзниками, которые выступали против утверждения авторитарного режима, пришедшего на смену коммунистической диктатуре».

 Еще более призрачны перспективы неоконсерватизма в Беларуси. «Эволюционный путь развития по-белорусски сегодня – это монетизация номенклатурного статуса, легализация заработанных в условиях жесткой госмонополии активов, дискриминация предпринимателей, отсутствие ответственности за инвестиционные ошибки, бюрократический произвол и правовая беззащитность человека»,- считает экономист Ярослав Романчук.

Коммунизм

 Идеология коммунизма может служить ярким примером известной пословицы «Благими намерениями вымощена дорога в ад». Задуманная как искоренение всякой эксплуатации человека человеком, как общество равных возможностей, будучи воплощенной в жизнь, она свелась к тотальному порабощению, привела к физическому уничтожению миллионов людей.

 В основу коммунистического мировоззрения положено учение Карла Маркса и Фридриха Энгельса, развитое Владимиром Лениным. Его главная идея – ликвидация частной собственности на средства производства, являющейся источником эксплуатации, и передача их в руки всего общего. Осуществить эту историческую задачу мог, по убеждению теоретиков коммунизма, только пролетариат как наиболее сознательный класс, которому «нечего терять, кроме своих цепей».

 Конечной целью коммунизма являлось строительство бесклассового общества, в котором будут удовлетворены все материальные и духовные потребности людей. Человек как индивид достигнет наивысшего развития, будет руководствоваться в труде не материальным расчетом и выгодой, а моральными стимулами. В переводе на житейский язык, коммунизм представлялся как земная версия рая. Попытка воплотить вековую мечту человечества в жизнь была предпринята в России в 1917 году.

 Говоря об Октябрьской революции, философ Арнольд Тойнби высказал любопытную мысль:

 «Коммунизм есть... оружие западного происхождения. Не изобрети его в XIX веке Карл Маркс и Фридрих Энгельс, два человека с Запада, воспитанных в рейнской провинции и проведших большую часть жизни в Лондоне и Манчестере, коммунизм никогда не стал бы официальной российской идеологией. В российской традиции не существовало даже предпосылок к тому, чтобы там могли изобрести коммунизм самостоятельно; и совершенно очевидно, что русским и в голову бы не пришло ничего подобного, не появись он на Западе, готовый к употреблению... Россия рассталась со своей вековой традицией, впервые в истории переняв западное мировоззрение".

 Диктатура пролетариата, установленная большевиками, привела к расколу российского общества на два противоборствующих лагеря, к гражданской войне. Впрочем, было бы неверно утверждать, что коммунизм являлся идеологией только люмпен-пролетариата и безграмотного крестьянства. Многие представители интеллигенции видели в нем прогрессивное учение. Известный религиозный философ Николай Бердяев писал:

 «В коммунизме есть здоровое, верное и вполне согласное с христианством понимание жизни каждого человека, как служения сверхличной цели, как служения не себе, а великому целому. Но эта верная идея искажается отрицанием самостоятельной ценности и достоинства каждой человеческой личности, ее духовной свободы. В коммунизме есть также верная идея, что человек призван в соединении с другими людьми регулировать и организовывать социальную и космическую жизнь. Но в русском коммунизме эта идея …приняла почти маниакальные формы и превращает человека в орудие и средство революции. Все эти извращения определяются не столько социально-экономической системой коммунизма, сколько его ложным духом. Свобода духа отрицается не экономикой, которая бессильна в отношении к духу, а духом же, духом враждебным свободе… Правда и ложь так перемешены в коммунизме именно потому, что коммунизм есть не только социальный феномен, но и феномен духовный. В идее бесклассового, трудового общества, в котором каждый работает для других и для всех, для сверхличной цели, не заключается отрицания Бога, духа, свободы и даже наоборот, эта идея более согласна с христианством, чем идея, на которой основано буржуазное капиталистическое общество. Но соединение этой идеи с ложным миросозерцанием, отрицающим дух и свободу, ведет к роковым результатам… Весь мир идет к ликвидации старых капиталистических обществ, к преодолению духа их  вдохновлявшего. Движение к социализму - к социализму понимаемому в широком, не доктринерском смысле - есть мировое явление. Этот мировой перелом к новому обществу, образ которого еще не ясен, совершается через переходные стадии».

 Чем дальше продвигался СССР по пути строительства социалистического общества, тем явственнее становились отклонения от коммунистической идеи. Формально отменив эксплуатацию человека человеком, Советская власть заменила ее эксплуатацией народа государством. Трудящиеся превращались в бесправные винтики административно-командной системы.

 В октябре 1961 года состоялся ХХ11 съезд КПСС, провозгласивший Программу построения в СССР коммунистического общества. В ней, в частности, говорилось:

 «Коммунизм – это бесклассовый общественный строй с единой общенародной собственностью на средства производства, полным социальным равенством всех членов общества, где вместе со всесторонним развитием людей вырастут и производительные силы на основе постоянно развивающейся науки и техники, все источники общественного богатства польются полным потоком и осуществится великий принцип «от каждого – по способностям, каждому – по потребностям». Коммунизм – это высокоорганизованное общество свободных и сознательных тружеников, в котором утвердится общественное самоуправление, труд на благо общества станет для всех первой жизненной потребностью, осознанной необходимостью, способности каждого будут применяться с наибольшей пользой для народа…

 При коммунизме не будет классов, исчезнут социально-экономические и культурно-бытовые различия между городом и деревней; по уровню развития производительных сил и характеру труда, формам производственных отношений, бытовым условиям, степени благосостояния населения деревня поднимется до уровня города. С победой коммунизма произойдет органическое соединение умственного и физического труда в производственной деятельности людей. Интеллигенция перестанет быть особым социальным слоем, работники физического труда по своему культурно-техническому уровню поднимутся до уровня людей умственного труда. Таким образом, коммунизм покончит с делением общества на классы и социальные слои…

 В ближайшее десятилетие (1961–1970 гг.) Советский Союз, создавая материально-техническую базу коммунизма, превзойдет по производству продукции на душу населения наиболее мощную и богатую страну капитализма – США; значительно поднимется материальное благосостояние и культурно-технический уровень трудящихся, всем будет обеспечен материальный достаток; все колхозы и совхозы превратятся в высокопроизводительные и высокодоходные хозяйства; в основном будут удовлетворены потребности советских людей в благоустроенных жилищах; исчезнет тяжелый физический труд; СССР станет страной самого короткого рабочего дня.

 В итоге второго десятилетия (1971–1980 гг.) будет создана материально-техническая база коммунизма, обеспечивающая изобилие материальных и культурных благ для всего населения; советское общество вплотную подойдет к осуществлению принципа распределения по потребностям, произойдет постепенный переход к единой общенародной собственности. Таким образом, в СССР будет в основном построено коммунистическое общество. Полностью построение коммунистического общества завершится в последующий период».

 Верили ли советские люди в реальность коммунизма? Верили. Решения ХХ11 съезда совпали с ростом жизненного уровня и духовной «оттепелью». В столичных магазинах было изобилие мясных и молочных продуктов, не пустовали полки и в сельских лавках. Хотя и медленно, но росла зарплата, снижались цены. Оживилась культурная жизнь. Энтузиазм обывателей невольно передался творческой интеллигенции. В Политехническом музее Ленинграда, в переполненном зале, читали свои оптимистические стихи молодые поэты Роберт Рожественский, Евгений Евтушенко, Белла Ахмадулина, Андрей Вознесенский. Они были патриотами и романтиками, искренне верившими в то, что Советский Союз прокладывает путь в счастливое будущее. И хотели, чтобы люди шли в него с чистой совестью. «Уберите Ленина с денег!»- с пафосом воскликнул Андрей Вознесенский в одном из стихотворений. Вторя ему, белорусский поэт Аркадий Кулешов писал: «Камуністы – гэта слова як са сталі, камуністы – гэта слова як з агню. Маркс і Энгельс нам імя такое далі сто гадоў таму назад упершыню”. И пророчествовал: «Хутка будуць называцца, знаю гэта, камуністамі ўсе люді на Зямлі!”

Впрочем, духовный «озон», которым наполнил атмосферу советского общества ХХ11 съезд, развеялся очень быстро. С начала 60-х годов резко сократились темпы роста экономики, уменьшилась валовая продукция промышленности. Правящая верхушка лихорадочно старалась переломить ситуацию. Но многие ее действия не были научно обоснованы, носили откровенно авантюристический характер. На селе активно шла ликвидация мелкого крестьянского хозяйства, поощрялся массовый забой скота, причём в расчёт не принималось то, что это ведёт к резкому сокращению его поголовья: установка Хрущёва в кратчайшие сроки догнать и перегнать Америку по производству мяса и молока на душу населения – выполнялась любой ценой. Провалилась и ставка решить продовольственную проблему за счет кукурузы. Еще в июне 1954 года, на Пленуме ЦК КПСС, Хрущев предложил сеять кукурузу во всех климатических зонах «без стеснения и принудительно, как при Екатерине внедрялся картофель». В январе 1956 года он объявил: «В этом году мы обязательно вырастим кукурузу в Якутии, а, может быть, и на Чукотке. Раз там растёт картофель, должна расти и кукуруза». Но «царица полей», как называли кукурузу в прессе, оказалась строптивой и не хотела давать хорошие урожаи даже в средней полосе страны. Осенью 1963 года с прилавков магазинов внезапно исчезли хлеб и мука. Повсеместно начались перебои с сахаром и сливочным маслом. По всему Союзу в хлебных магазинах выстраивались многочисленные очереди, белый хлеб выдавали строго по заверенным печатью учебных заведений и медицинских учреждений справкам только некоторым категориям больных и дошкольникам. В том году Советский Союз впервые в своей истории импортировал хлеб из-за границы.

 Симпатии, с которой советские люди приняли хрущевскую «оттепель», сменились разочарованием и презрением. В народе стали распространяться злые анекдоты о партократах и Советской власти: «До 17-го года была эксплуатация человека человеком, а нынче наоборот»; «Коммунизм уже на горизонте. – А что такое горизонт? – Это линия, которая удаляется по мере приближения к ней»; «Хрущёв посеял на целине, а собрал урожай в Канаде». Едкие, саркастические эпиграммы поэта Ильи Сельвинского были столь же популярны, как впоследствии песни Владимира Высоцкого. «Хрущёв добился чистейшей лазури за эти десять «великих» лет: нет юдофобства, нет цензуры, даже хлеба и того нет». Одну из эпиграмм поэт-сатирик сочинил на реплику Хрущева во время его выступлений перед трудящимися. Никита Хрущев: «Что такое коммунизм? Это блины с маслом и со сметаной. Марксизм не курица, в суп не положишь». Илья Сельвинский: «Но, проболтав одиннадцать лет, к чему привела диктатура Хрущёва? Марксизм есть, а курицы нет».

 Чем закончился коммунистический эксперимент, общеизвестно. Но однозначного ответа на вопрос «Что такое коммунизм: неосуществимая утопия или общество далекого будущего?» политология не дала. И хотя пессимистов сегодня значительно больше, есть и оптимисты, утверждающие, что коммунизм, как и либерализм, консерватизм, способен к идеологической реинкарнации. Не имея шансов на воплощение в его традиционном, марксистском виде, он может впитать в себя лучшие идеи других идеологий и предстать вполне жизнеспособным неокоммунизмом. На это рассчитывают и Коммунистические партии, продолжающие существовать в различных странах мира.

 Рассказ о коммунистической идеологии будет неполным, если не вспомнить о той роли, которую сыграл в ее распространение Коммунистический Интернационал.

 В марте 1919 года по инициативе Российской коммунистической партии большевиков 28 организаций различных стран объединились для того, чтобы противостоять реформистскому социализму Второго Интернационала. Обосновывая создание Коминтерна в выступлении на международном конгрессе, Владимир Ленин сказал:

 «Первый интернационал, основанный Марксом, существовал с 1864 по 1872 год. Поражение геройских парижских рабочих, знаменитой Парижской коммуны, означало конец этого Интернационала. Он незабываем, он вечен в истории борьбы рабочих за свое освобождение. Он заложил фундамент того здания всемирной социалистической республики, которое мы имеем теперь счастье строить. Второй Интернационал существовал с 1889 по 1914 год, до войны. Это время было временем наиболее спокойного и мирного развития капитализма, временем без великих революций. Рабочее движение окрепло и возмужало за это время в ряде стран. Но вожди рабочих в большинстве партий, привыкнув к мирному времени, потеряли способность к революционной борьбе. Когда началась в 1914 году война, залившая землю кровью в течение четырех лет, война между капиталистами из-за дележа прибылей, из-за власти над малыми и слабыми народами, эти социалисты перешли на сторону своих правительств. Они изменили рабочим, они помогли затянуть бойню, они стали врагами социализма, они перешли на сторону капиталистов. Массы рабочих отвернулись от этих изменников социализма. Во всем мире начался поворот к революционной борьбе. Война показала, что капитализм погиб. Ему на смену идет новый порядок. Старое слово «социализм» опозорили изменники социализма. Теперь рабочие, оставшиеся верными делу свержения ига капитала, называют себя коммунистами. Во всем мире растет союз коммунистов. В ряде стран победила уже Советская власть. Еще недолго и мы увидим победу коммунизма во всем мире, мы увидим основание Всемирной Федеративной Республики Советов».

 В задачу Коминтерна входили разработка стратегии и тактики коммунистического движения, организация сотрудничества и единых действий компартий по крупным вопросам международного значения. Он сыграл важную роль в создании единого фронта против поднимающего голову фашизма: провел массовую кампанию солидарности с республиканской Испанией, оказывал моральную поддержку борющимся за свою независимость народам Эфиопии и Китая, содействовал росту авторитета национальных компартий.

 Наряду с легальной работой по расширению влияния коммунистической идеологии осуществлялись и тщательно законспирированные мероприятия по подрыву буржуазных режимов. Бюро агитации и пропаганды Коминтерна совместно с командованием Красной Армии подготовили и выпустили на немецком и французском языках книгу «Вооруженное восстание», написанную как учебно-справочное пособие по теории организации вооруженного восстания.

 После смерти Ленина Коминтерн постепенно превращался в послушное орудие в руках Сталина, который не терпел инакомыслия. Вынужденная оправдывать массовые репрессии, проходившие в СССР в 30-е годы под лозунгом «борьбы с врагами народа», эта международная организация подорвала свой авторитет в глазах трудящихся. Тем более, что и сами руководители зарубежных компартий, осмеливавшиеся возражать «вождю всех народов», безжалостно уничтожались. Попытки лидера Болгарской Компартии Георгия Димитрова, авторитет которого в международном коммунистическом движении был непререкаем, противостоять диктату Сталина приносили свои плоды, но не могли кардинально изменить обстановку в Коминтерне. В его деятельности все явственнее просматривались кризисные явления. Нападение гитлеровской Германии на Советский Союз временно отодвинуло противоречия на задний план. Политика антифашистского единства, выработанная на 7-мом конгрессе Коминтерна, сыграла огромную роль в борьбе с фашизмом. Но координировать действия Компартий в условиях войны становилось все труднее. И в июне 1943 года 3-ий Интернационал был распущен…

 На современном этапе явного лидера в коммунистическом движении, какой была КПСС, нет. Коммунисты различных стран действуют, исходя из собственного понимания прогресса, ориентируясь на национальные традиции. Пример наиболее гибкой политики демонстрирует Коммунистическая партия Китая (КПК). Созданная в 1921 году, начиная с 1949 года, она является правящей партией этой великой державы. На июнь 2007 года в ее рядах насчитывалось свыше 73 миллионов членов. Идеология партии – марксизм – ленинизм, дополненный идеями Мао Цзедуна и теорией Дэн Сяопина о строительстве социализма с китайской спецификой. Конечная цель - осуществление коммунистического общественного строя. Экономические успехи Китая, добившегося небывалых темпов роста ВВП, наступающего на пятки даже Соединенным Штатам Америки, лучшее подтверждение того, что дело не в самой идеологии, а в том, как ею пользоваться.

 Современные методы управления страной КПК освоила далеко не сразу. В ее истории немало примеров политического экстремизма и экономического волюнтаризма. В 60-е годы прошлого века авантюристическая политика Мао Цзэдуна привела к военному столкновению с СССР. Как и в случае с Карибским кризисом, мир стоял на грани новой мировой войны. Затем был «большой скачок» - попытки выплавлять сталь в примитивных доменных печах, сооружавшихся едва ли не на каждом подворье, и насмешившая весь мир борьба с воробьями.

 Пропаганда объясняла, что воробьи массово пожирают зёрна урожая, принося национальному хозяйству колоссальный убыток. В 1958 году был разработан план масштабной кампании по их уничтожению. Его поддерживал Президент Академии Наук Китая академик Го Можо. Было известно, что воробей не может пробыть в воздухе больше 15-ти минут. Миллионы крестьян, а также мобилизованные на борьбу с несчастными птицами школьники и горожане должны были, стоя на крышах домов, беспрестанно кричать, бить в тазы, барабаны, размахивать шестами и тряпками, пугая воробьёв и не давая им укрытия. Утомлённые птицы падали на землю замертво. Как утверждала китайская пресса, было истреблено около двух миллиардов воробьев. Не стало пернатых – и на полях стали хозяйничать полчища насекомых вредителей. В конце 1959 года в Академии Наук Китая прошла дискуссия, в ходе которой война с воробьями была признана ошибочной. 18 марта 1960 года Мао Цзэдун лично принял решение реабилитировать воробьев, для восстановления популяции этих птиц пришлось завозить из СССР. В начале ХХ1 века в Китае началась массовая кампания по защите воробьев.

 Сегодня об этих эпизодах из истории своей страны сами китайцы вспоминают с улыбкой. На место экономическому волюнтаризму пришла хорошо продуманная, учитывающая национальную специфику Китая политика, на удивление органично соединившая принципы социализма и капитализма.

Начало экономическому курсу, который вывел «Поднебесную» в авангард экономически развитых государств, было положено реформами Дэн Сяопина. Он пришел к выводу, что хотя антагонизм между социализмом (планом) и капитализмом (рынком) устранить нельзя, но его можно держать под контролем. В 2001 году, после бурных дебатов, руководство Китая выдвинуло лозунг: «Все лучшее из социализма и капитализма - в экономику страны!». Народу объяснили, что сознательные капиталисты, частники тоже могут быть строителями социализма с китайской спецификой, а поэтому имеют равные права с другими гражданами и даже могут вступать в Коммунистическую партию. Вдохновленные бизнесмены сразу поняли, что партийный билет может стать им охранной грамотой, и в массовом порядке прониклись коммунистическими идеями.

 14 ноября 2003 года на ХУ1 съезде КПК был принят уточненный Устав партии, в котором идеи Дэн Сяопина получили теоретическое обоснование и дальнейшее развитие. Тогдашний председатель КПК Цзян Цземин сформулировал в отчетном докладе "тезис о трех представительствах партии" - представительство передовых производительных сил; представительство передовой китайской культуры; представительство абсолютного большинства китайского народа. В статье 11 Конституции КНР капиталистический уклон объясняется так: Государство защищает законные права и интересы негосударственного сектора экономики, включая индивидуальный и частный сектора экономики. Государство поощряет и поддерживает развитие негосударственного сектора экономики, одновременно осуществляет контроль и управление негосударственным сектором экономики”.

 Правоверные коммунисты убеждены, что Китай стал на порочный путь, что под прикрытием коммунистических лозунгов в стране создается капиталистическое общество в классическом варианте со всеми его неизбежными пороками – массовой безработицей, эксплуатацией, нищетой и т.д. В частности, незадолго до своей кончины в 2000 году об этом предупреждал один из последних могикан коммунистического движения, национальный председатель Компартии США Гэс Холл. Лидеры КПК в полемику со своими братьями по классу предпочитают не вступать, руководствуются популярной в Китае поговоркой «Не важно, какого цвета кошка – главное, чтобы она ловила мышей»…

 В Российской Федерации насчитывается несколько коммунистических партий, наиболее крупная из них КПРФ. Она стал правопреемницей Компартии РСФСР, запрещенной в 1991 году, возможность её восстановления в прежнем виде исключило Постановление Конституционного суда РФ от 30 ноября 1992 года. В принятой XIII съездом (29-30 ноября 2008 г.) новой редакции программы отмечается, что «КПРФ ведёт свою родословную от РСДРП - РСДРП(б) - РКП(б) - ВКП(б) – КПСС - КП РСФСР» и, «продолжая дело КПСС и КП РСФСР, является их правопреемницей на территории Российской Федерации… КПРФ является членом Союза коммунистических партий - Коммунистической партии Советского Союза (СКП—КПСС), считает его укрепление важнейшим политическим условием воссоздания на добровольной основе Союзного государства и на этой базе образования единой Коммунистической партии».

 Социальный базис КПРФ составляют ветераны КПСС, приток молодежи весьма незначителен, членов партии моложе 30 лет – всего около 7 процентов. Численность партии неуклонно уменьшается. Если в 1999 году в ней насчитывалось около полумиллиона членов, то на июньском (2006) пленуме ЦК КПРФ ее неизменный лидер Геннадий Зюганов констатировал, что партия объединяет лишь 184 тысячи человек.

Тем не менее, КПРФ продолжает оставаться весьма влиятельной политической силой страны, постоянно участвует в выборах президента и парламента. В Государственной Думе имела следующее представительство: первый созыв (1993) - 12,4% голосов, 45 депутатов; второй созыв (1995) - 22,3% , 157 депутатов; третий созыв (1999) - 24,29% голосов, 113 депутатов; четвертый созыв (2003) - 12,8% голосов, 51 депутат; пятый созыв (2007) - 11,57% голосов, 57 депутатов. На выборах президента России кандидат от КПРФ постоянно занимал второе место: в 1991 году Николай Рыжков (16,85%); в 1996 году Геннадий Зюганов (40%); в 2000 году Геннадий Зюганов (29%); в 2004 году Николай Харитонов (14%); в 2008 году Геннадий Зюганов (17,72%). Ослабляет позиции КПРФ ее внутренняя нестабильность. Скандалы с выяснением отношений, которые устраивает партийная элита, стали обычным явлением. Многие известные политики (Геннадий Селезнев, Аман Тулеев, Светлана Горячева, Петр Ткачев) покинули ее ряды, предпочтя правящую партию «Единая Россия». По этой причине распался и так называемый «красный пояс», который составляли регионы во главе с губернаторами-коммунистами…

В Беларуси в настоящий момент существует две коммунистические партии – Коммунистическая партия Белоруссии (КПБ) и Партия коммунистов белорусская (ПКБ). Провозглашая единую стратегическую цель – строительство социализма и коммунизма – они существенно расходятся в тактике. КПБ безоговорочно поддерживает президента страны Александра Лукашенко, ПКБ стоит в жесткой оппозиции к нему, смыкаясь с другими партиями Объединенных демократических сил. Впрочем, заметного влияния на внутриполитическую ситуацию их деятельность не оказывает. Опросы общественного мнения показывают стабильно низкий уровень популярности лидеров этих партий. Пытаясь поправить столь незавидное для них положение, активисты ПКБ открыто дискутируют вопрос о ребрендинге партии, намереваясь изъять из её названия слово «коммунистическая».

Фашизм

Главное отличие фашизма от других идеологий заключается в том, что он ориентируется не на интересы определенных социальных классов и групп, а на идею расового превосходства, которая и служит ядром для объединения его сторонников.

 Автором термина «фашизм» считается Бенито Муссолини. В 1932 году он опубликовал небольшую брошюру под названием «Доктрина фашизма". Муссолини писал, что разочаровался в доктринах прошлого, в том числе и в социализме, активным проводником которого он был многие годы и даже редактировал центральный печатный орган социалистов – газету «Аванти». «Следует искать новые идеи, так как политические доктрины приходят и уходят, а народы остаются». В поисках своего рецепта народного счастья он высказал следующие положения:

 - Фашистская концепция государства всеобъемлюща. Вне его не существуют человеческие и духовные ценности. Фашизм – тоталитарен, фашистское государство включает в себя все ценности - истолковывает, развивает и осуществляет всю человеческую деятельность;

 - Фашизм осознает причины, по которым возникли и развивались социализм и профсоюзное движение, поэтому он придает соответствующее значение корпоративной системе, где расходящиеся интересы координируются и гармонизируются в рамках единого государства;

- Фашизм абсолютно противоположен либерализму как в политике так и в экономике;

- Фашистское государство управляет экономикой в той же мере, как и остальными областями жизни - через корпоративные, социальные и образовательные институции, через политические, экономические и духовные силы нации, организованные в соответствующие ассоциации, функционирующие в государстве.

Идеи фашизма легли на благодатную социальную почву. В 20-е годы в Европе разразился острый экономический кризис. Классический либерализм оказался не в состоянии справиться с массовой нищетой. Миллионы людей остались без работы, брошенными государством на произвол судьбы. Политические элиты были деморализованы. Именно в этот период на политической авансцене появляются национал-социалистические партии, обещающие скорое всеобщее благополучие.

 Адольф Гитлер так формулировал идеал нового общества: «Мы хотим произвести отбор слоя новых господ, чуждого морали, жалости; слоя, который будет сознавать, что он имеет право на основе своей лучшей расы господствовать; слоя, который сумеет установить и сохранить без колебаний свое господство над широкой массой». Идеология национал-социализма создавала тип сверхчеловека, свободного «от отягчающих ограничений разума, от грязных и унижающих самоотравлений химерами, именуемыми совестью и нравственностью, и от требования свободы и личной независимости, которыми могут пользоваться лишь немногие».

 Во взглядах раннего Муссолини не было расизма, он даже скептически относился к теории Гитлера. В 1932 году в ходе беседы с немецким писателем Эмилем Людвигом Муссолини резко осуждает нацистскую теорию расизма и антисемитизма: «…Я не верю ни в какие биологические эксперименты, которые якобы могут определить чистоту расы, ни в превосходство одной расы над другими. Те, кто провозглашает благородство германской расы, по забавной случайности сами ничего общего с германской расой не имеют… Подобное не может произойти у нас в стране. Антисемитизма в Италии не существует. Итальянские евреи всегда вели себя как настоящие патриоты. Они храбро сражались за Италию во время войны…»

Но уже через шесть лет, ради союза с Германией, Муссолини кардинально меняет свое мировоззрение.

У этих людей, вошедших в Историю как варвары ХХ века, много общего. По сути дела, они были идейными братьями-близнецами.

В ранней молодости ничто не предвещало их чудовищной моральной деградации. Зная о их пристрастиях, ни один психолог не решился бы предсказать их будущее. Бенито Муссолини был учителем сельской школы, любил играть на скрипке. Адольф Гитлер запоем читал, увлекался рисованием и даже делал на этом поприще неплохие успехи. Оба были чуточку сентиментальны; у Гитлера это проявлялось в любви к животным – придя к власти, он даже ввел жесткие законы против жестокого обращения с животными.

Но обоих влекла к себе власть, в борьбе за нее будущие фюрер и дуче не останавливались ни перед чем. Муссолини так излагал свое кредо: «Мы позволим себе роскошь быть одновременно аристократами и демократами, революционерами и реакционерами, сторонниками легальной борьбы и нелегальной, и все это в зависимости от, места и обстоятельств, в которых нам придется находиться и действовать» (Из речи на учредительном собрании организации «Союз борьбы»).

Спекулируя на остром экономическом кризисе, пользуясь деморализацией политических элит, Муссолини и Гитлер захватили власть с помощью силы: первый стал премьер-министром, второй – рейхсканцлером, а фактически – диктаторами с неограниченными полномочиями.

Наиболее полное воплощение расистская теория фашизма получила в гитлеровской Германии, превращенной в «третий рейх».

 Слово «рейх» в переводе на русский язык означает государство, империя. Термин «третий рейх» впервые употребил в 1923 году немецкий писатель Артур Мёллер Ван ден Брук, назвав так свою книгу. Согласно его концепции, «первым рейхом» была Священная Римская империя германской нации, существовавшая с 962 года по 1806 год, распавшись в результате неудачных войн с Наполеоном. «Вторым рейхом» стала Германская империя, провозглашенная в 1871 году в правление Вильгельма 1 Гогенцоллерна и ликвидированная в результате Ноябрьской революции 1918 года. Третий рейх должен был прийти на смену слабой Веймарской республике.

 Идея «третьего рейха» Гитлеру понравилась, и он положил ее в основу своей теории, ставившей целью расширение жизненного пространства немцев далеко на восток. После выступления фюрера на партийном съезде в Нюрнберге в сентябре 1934 года «третий рейх» стали называть иногда «тысячелетним рейхом».

 Результат деятельности «третьего рейха» - уничтожение 50 миллионов человек, виновных лишь в том, что они не соответствовали критериям расовой чистоты.

Участь самих идеологов фашизма тоже оказалась схожей.

 30 апреля 1945 года, в окружённом советскими войсками Берлине, Гитлер вместе со своей любовницей Евой Браун, с которой венчался перед самой смертью, покончил жизнь самоубийством, предварительно умертвив любимую собаку Блонди. Среди историков есть расхождения в том, как именно Гитлер ушел из жизни. Преобладает мнение, что он принял цианистый калий, ампулы с которым были у всей нацистской верхушки. Однако, по свидетельствам некоторых очевидцев, опубликованных в зарубежной прессе, он застрелился. Ещё накануне Гитлер отдал приказ доставить из гаража канистры с бензином. 30 апреля, после обеда, попрощался с лицами из ближайшего окружения и, пожав им руки, вместе с Евой Браун удалился в свои апартаменты. Через какое-то время слуга Гитлера Хайнц Линге, в сопровождении его адъютанта Отто Гюнше, а также Геббельса и Бормана вошли в кабинет фюрера. И Гитлер, и Браун были мертвы. Завернув трупы в солдатские одеяла, их вынесли в сад рейхсканцелярии и, положив недалеко от входа в бункер, облили бензином и сожгли. 5 мая останки тел были обнаружены и переданы сотрудникам советского СМЕРШа. Идентифицировать останки с Гитлером помогла Кете Хойзерман, ассистентка зубного врача Гитлера, которая подтвердила сходство зубных протезов предъявленных ей на опознании, с протезами Гитлера. По некоторым сведениям, в феврале 1946 года останки Гитлера, Евы Браун и семьи Геббельса, также отравившего себя, свою жену и шестерых детей, были захоронены на одной из баз НКВД в Магдебурге, а в 1970 году, по предложению Юрия Андропова, утвержденному Политбюро ЦК КПСС, вырыты, кремированы, а пепел выброшен в Эльбу. Сохранились лишь зубные протезы и часть черепа с входным пулевым отверстием, они хранятся в российских архивах…

 Столь же бесславно закончил жизнь и Бенито Муссолини. 27 апреля 1945 года, при попытке скрыться, итальянские партизаны захватили его вместе с любовницей Кларой Петаччи. На следующий день их расстреляли в местечке Меэере, близ озера Комо, где Муссолини любил отдыхать, а затем их тела перевезли в Милан и повесили вверх ногами на автозаправочной станции неподалеку от площади Пьяцца Лоретто…

 Последняя точка в борьбе с фашизмом (так, по крайней мере, казалось тогда) была поставлена на Нюрнбергском процессе - международном судебном трибунале над бывшими руководителями гитлеровской Германии, который проходил с 20 ноября 1945 года по 1 октября 1946 года. Подготовка к нему началась задолго до окончания войны. В 1942 году премьер-министр Великобритании Уинстон Черчилль высказал мнение, что нацистская верхушка должна быть казнена без суда. Этой точки зрения он придерживался и в последующем. Сталин возразил: "Что бы ни произошло, на это должно быть... соответствующее судебное решение. Иначе люди скажут, что Черчилль, Рузвельт и Сталин просто отомстили своим политическим врагам!" Американский президент тоже высказался в пользу трибунала. Но предложил не слишком обременять процесс юридическими формальностями, слишком уж явным было преступление нацистов против человечества. 14 октября 1942 года Советское правительство изложило свою официальную точку зрения о механизме суда в заявлении "Об ответственности гитлеровских захватчиков и их сообщников за злодеяния, совершаемые ими в оккупированных странах Европы". Соглашение о создании Международного военного трибунала и его устав были приняты государствами-победителями (СССР, США, Великобритания, Франция) на лондонской конференции, проходивший с 26 июня по 8 августа 1945 года. 29 августа того же года опубликован список главных военных преступников. В него были включены 24 нацистских политика, военных, идеологов фашизма:

 - Герман Вильгельм Геринг – рейхсмаршал, главнокомандующий военно-воздушными силами Германии;

 -Рудольф Гесс - заместитель Гитлера по руководству нацистской партией;

- Иоахим фон Риббентроп – министр иностранных дел нацистской Германии;

- Вильгельм Кейтель - начальник штаба Верховного главнокомандования вооруженными силами Германии;

- Роберт Лей – глава Трудового фронта;

- Эрнст Кальтенбруннер - руководитель РСХА;

- Альфред Розенберг - один из главных идеологов нацизма, рейхсминистр по делам Восточных территорий;

- Ганс Франк – наместник Гитлера в оккупированной Польше;

- Вильгельм Фрик - министр внутренних дел «третьего рейха»;

- Юлиус Штрайхер – гауляйтер, главный редактор газеты «Дер Штюрмер» («Штурмовик»);

- Вальтер Функ - министр экономики в период второй мировой войны;

- Ялмар Шахт - министр экономики в предвоенный период;

- Густав Круп - глава концерна «Фридрих Крупп»;

- Карл Денниц – главнокомандующий военно-морским флотом Германии, после смерти Гитлера, в соответствии с его посмертным завещанием, президент Германии;

- Эрих Редер - главнокомандующий военно-морским флотом;

- Бальдур фон Ширак - глава гитлерюгенда (молодежная нацистская организация), гауляйтер Вены;

- Фриц Заукель - руководитель работ по принудительной депортации в рейх рабочей силы с оккупированных территорий;

- Альфред Йодль - начальник штаба оперативного руководства Вооруженными силами Германии;

- Мартин Борман - глава партийной канцелярии;

- Франц фон Папен - канцлер Германии до Гитлера, затем посол в Австрии и Турции;

- Артур Зейсс-Инкварт - канцлер Австрии, затем имперский комиссар оккупированной Голландии;

- Альберт Шпеер - министр вооружений;

- Константин фон Нейрат - министр иностранных дел, затем наместник Гитлера в протекторате Богемии и Моравии;

- Ганс Фриче - руководитель отдела печати и радиовещания в министерстве пропаганды.

 В соответствии с процедурой суда, ознакомившись с выдвинутыми обвинениями, каждый из подсудимых мог высказать о них свое мнение. Вот некоторые из ремарок:

 Герман Геринг: «Победитель — всегда судья, а побеждённый — обвиняемый!»;

 Рудольф Гесс: «Я ни о чём не сожалею»;

 Вильгельм Кейтель: «Приказ для солдата — есть всегда приказ!»;

 Ганс Франк: «Я рассматриваю данный процесс как угодный Богу высший суд, призванный разобраться в ужасном периоде правления Гитлера и завершить его»;

Артур Зейсс-Инкварт: «Хочется надеяться, что это — последний акт трагедии второй мировой войны»;

Ганс Фриче: «Это самое ужасное обвинение всех времён. Ужаснее может быть лишь одно: грядущее обвинение, которое предъявит нам немецкий народ за злоупотребление его идеализмом»

 В общей сложности состоялось 407 заседаний трибунала. Процесс проходил сложно – на горизонте уже маячила «холодная война». Многие подсудимые вели себя нагло, рассчитывая на то, что зреющий конфликт между СССР и США позволит им уйти от ответственности. Но вина преступников была слишком очевидной. Об этом образно сказал в своем выступлении главный обвинитель от Соединенных Штатов Америки, член Верховного суда США Роберт Джексон:

 «Они стоят перед этим судом, как запятнанный кровью Глостер (Ричард 111, герой трагедии Шекспира А.А., И.О.) стоял перед телом своего убитого короля. Он умолял вдову, как они умоляют вас: «Скажи, что я их не убивал». И королева ответила: «Тогда скажи, что они не убиты. Но они мертвы». Если вы скажете, что эти люди невиновны, это все равно, что сказать, что не было войны, нет убитых, не было преступления».

 Международный военный трибунал приговорил:

 - к смертной казни через повешение: Геринга, Риббентропа, Кейтеля, Кальтенбруннера, Розенберга, Франка, Фрика, Штрайхера, Заукеля, Зейсс-Инкварта, Бормана (заочно), Йодля;

 - к пожизненному заключению: Гесса, Функа, Редера;

 - к 20 годам тюремного заключения: Ширака, Шпеера;

 - к 15 годам тюремного заключения: Нейрата;

 - к 10 годам тюремного заключения: Денница;

 - оправданы: Фриче, Папен, Шахт.

 Все ходатайства о помиловании или смягчении приговора международным трибуналом были отклонены. Смертные казни приведены в исполнение в ночь на 16 октября 1946 года в спортзале Нюрнбергской тюрьмы. Геринг отравился в тюрьме незадолго до казни. По всей видимости, что капсулу с ядом ему передала жена во время прощального поцелуя на последнем свидании.

 Одним из очевидцев Нюрнбергского процесса был известный советский писатель Борис Полевой. О своих впечатлениях о финальной части этого акта возмездия он рассказал в книге « В конце концов» (Приложение №3)

 Агония оставшихся в живых нацистских преступников закончилась 17 августа 1987 года – в этот день Рудольф Гесс, приговоренный к пожизненному заключению, был найден повешенным в беседке во дворе тюрьмы. Функа и Редера помиловали в 1957 году, в 1966 году на свободу вышли Шпеер и Ширак. Но вопрос, который задает в своей книге известный советский публицист, не утратил своей актуальности и сегодня. У многих политиков и их приверженцев память оказалась слишком короткой. Тень фашистской свастики снова нависла над планетой – в разных странах мира действуют неонацистские и родственные им праворадикальные организации, являющиеся духовными наследниками фашизма. На их знаменах все те же лозунги – национализм, расизм, шовинизм. Некоторые из них имеют международный характер. Не имея реальной возможности придти к власти, они используют террористические методы борьбы.

 Как это ни прискорбно, ядовитые семена неонацизма дали свои всходы даже на территории бывшего Советского Союза. В странах Балтии ежегодно проводятся шествия бывших участников формирований СС. Пособники фашистов приравниваются здесь к советским ветеранам Великой Отечественной войны, им воздаются почести в то время, как подлинные герои предстают перед судом.

В Эстонии на протяжении почти пятнадцати лет репрессиям подвергался Герой Советского Союза Арнольд Мери. Наивысшего звания воинской славы, первым из эстонцев, он был удостоен в 1941 году за мужество, проявленное в боях под станцией Порхов Псковской области. Будучи четырежды раненным, воин не покинул передовую, сражался до последнего патрона. Впоследствии первый секретарь ЦК комсомола Эстонии, заместитель министра образования Эстонской ССР, перед судом суверенной Эстонии он предстал по надуманному обвинению в депортации. "Мое дело то вытаскивают на свет божий в зависимости от политической ситуации, как только нужно отвлечь внимание людей от возникающих в стране проблем, то на некоторое время опять забывают о нем", - рассказывал Мери незадолго до смерти. Из этого боя он тоже ушел непобедимым – скончался  в марте 2009 года…

В Латвии бывшему командиру партизанского отряда, кавалеру 27 государственных наград СССР Василию Кононову пришлось выдержать несколько судов, которые инкриминировали ему, то «геноцид, преступления против человечности», то «военные преступления»; в тюрьме он провел около двух лет. В июле 2008 года Европейский суд по правам человека в Страсбурге признал все обвинения необоснованными и оправдал героя войны, обязав правительство Латвии выплатить ему 30 тысяч евро в качестве моральной компенсации за причиненные страдания…

В Украине, в городе Львове, в 2007 году установлен памятник Степану Бандере, активному участнику Организации украинских националистов (ОУН), руководителю Украинской повстанческой армии (УПА), пособнику гестапо. О преступной деятельности ОУН-УПА известно каждому украинцу. Только за 1944-1953 гг. в западных областях Украины жертвами развязанного ими террора стали свыше 20 тысяч военнослужащих Советской Армии, сотрудников милиции и госбезопасности и 30 тысяч мирных жителей. После войны Бандера обосновался в Мюнхене, где сотрудничал с британской разведкой, готовил шпионов для засылки в СССР. Летом 1945 года он выдвинул требование: "УПА должно действовать так, чтоб все, кто ее (Советскую власть) поддерживает, уничтожались... Повторяю: не запугивать, а физически уничтожать... Пусть из украинского населения останется половина - ничего страшного нет. Мы должны уничтожать всех, кого заподозрили в связях с Советской властью. А семьи их будут вырезаться до третьего колена".  Возмездие настигло и этого фашистского преступника – он был уничтожен в октябре 1959 года в подъезде собственного дома в Мюнхене по заочному смертному приговору Верховного суда СССР. Но сегодня в Украине историю переписывают заново – именем Степана Бандеры называют улицы, о нем как о национальном герое пишут в школьных учебниках…

В России в последние годы активно заявляют о себе скинхеды («бритоголовые»), генетически связанные с неонацизмом. По утверждению правозащитных организаций, речь идет о формировании организованного неонацистского подполья, в которую входит свыше ста группировок экстремистской направленности. О взглядах российских неонацистов и о методах их деятельности дает представление небольшая выдержка из статьи журналиста Юрия Зараховича, опубликованной на сайте на сайте «Time Europe» (Приложение №4).

В Беларуси деятельность ультраправых групп не получила столь широкого распространения, как в России. Немногочисленные факты вандализма на еврейских кладбищах, осквернения памятников советским воинам совершаются в основном заезжими «гастролерами» из других республик. Правоохранительные органы жестко пресекают их.

Социал-демократизм

В центре Минска, в двух шагах от Площади Победы, спрятавшись в тенистом саду, стоит небольшой деревянный домик, окрашенный в зеленый цвет. Когда-то он был известен всему миру, делегации из различных стран приезжали сюда на экскурсии едва ли не каждый день. Частыми гостями бывали школьники. Каждый минчанин знал: здесь в 1898 году, в избе железнодорожного обходчика Румянцева, состоялся первый съезд Российской социал-демократической рабочей партии, из которой впоследствии выросла партия большевиков. Не стало СССР – пропал интерес и к истории социал-демократии. В 90-е годы, оказавшись без средств к существованию, музей вынужден был сдавать свои скромные площади в аренду торговым организациям…

Судьба самой социал-демократической идеологии более счастливая, чем судьба ее символа. Несмотря на радикальные изменения, которые происходили на рубеже двух тысячелетий, она демонстрирует устойчивый иммунитет к разрушительным силам. За прошедшие сто с лишним лет произошел лишь сравнительно небольшой дрейф от левой идеологии, являвшейся одним из течений марксизма, к ярко выраженному центризму. Гибкость социал-демократической теории, никогда не носившей ортодоксального характера, позволяет ей, не отказываясь от концептуальных положений, безболезненно интегрироваться в изменяющуюся социальную среду. Более того, сама она становится притягательным магнитом для других идеологий, впитывает в себя идеи марксизма, либерализма. Сегодня даже те партии, которые из конъюнктурных соображений не решаются проводить идеологический ребрендинг, в действительности исповедуют социал-демократические взгляды. Прежде всего, это касается Коммунистических партий…

 Теоретические основы социал-демократизма были заложены Эдуардом Бернштейном (1850-1932). В книге «Предпосылки социализма и задачи социал-демократии» он подверг суровой критике философское и экономическое учение Карла Маркса. Бернштейн доказывал, что история ведёт не к углублению пропасти между «акулами» капитализма и пролетариатом, а к её постепенному сужению и исчезновению; двигателем прогресса являются не революции, а эволюция («Конечная цель – ничто, движение – все»), результатом которой станет социализация общественного строя, его гуманизация. Свои политические привилегии буржуазия во всех передовых странах шаг за шагом уступает демократическим учреждениям. Борьба классов существует, но она не исключает их сотрудничество. Отсюда Бернштейн, оставаясь социал-демократом, делает вывод, что вся практическая программа партии должна быть пересмотрена; в частности следует отказаться от тезиса, что пролетарий не имеет отечества и, следовательно, от интернационализма. Этот тезис был верен раньше, нынче же он с каждым днем теряет значение; пролетарий все больше становится гражданином. «Полное уничтожение национальностей есть мечта, и притом некрасивая». «Пора, наконец, социал-демократии эмансипироваться от власти фразы и стать открыто тем, чем она уже является в действительности: демократическо-социалистическою партией реформы».

 В своих последующих работах Бернштейн отрицает самую возможность научного социализма. Его взгляды вызвали острейшую дискуссию, расколовшую германскую социал-демократию на два крыла: бернштейнианское, или ревизионистское, и ортодоксальное. Одним из наиболее последовательных противников Бернштейна был Георгий Плеханов. В книге «Бернштейн и материализм» он дал резкую отповедь теории ревизионизма, а перед одним из съездов предложил даже исключить Бернштейна из партии, но это предложение не встретило поддержки.

Многие идеи Эдуарда Бернштейна вошли в политическую доктрину современной социал-демократии, которая была сформулирована на конгрессе, состоявшемся во Франкфурте-на-Майне в 1951 году. Ее главные лозунги: свобода, справедливость, солидарность. Свобода означает возможность развития индивидуальности, личности; справедливость – равные права и возможности для всех; солидарность – совместные действия всех людей ради достижения свободы. В декларации «Цели и задачи демократического социализма» провозглашается освобождение людей от эксплуатации и угнетения, зависимости от меньшинства, владеющего или распоряжающегося средствами производства. Демократический социализм рассматривается как альтернатива капитализму и коммунизму и в этом смысле он отходит от принципов довоенной социал-демократии. В отличие от коммунистических партий, которые в качестве своей конечной цели провозглашают строительство социализма, для социал-демократии социализм представляет не жесткую государственную конструкцию, а скорее некий нравственный идеал.

Новая теория социал-демократии оказалась намного успешнее своей предшественницы. В 60-70-е годы ХХ века во многих странах она стала идеологией правящих партий. Возникли так называемые «государства всеобщего благоденствия», «социальные государства». Их характеризуют либеральная демократия, смешанная экономика, консенсус общества и властей. Во второй половине 80-х годов процесс модернизации социал-демократии продолжился. И в настоящее время Социалистический Интернацинал, членами которого являются более 150 партий из 130 стран мира, представляет собой весьма разнородную международную организацию, избегающую общих целеустановок и жестких правил взаимодействия. Помимо европейских государств сюда входят многие страны «третьего мира», а также некоторые государства, образовавшиеся после распада СССР.

В принятой в июне 1989 года на ХУ111 конгрессе Социалистического Интернационала «Декларации принципов» отмечается:

«Социалисты не претендуют на то, что они являются держателями рецепта создания общества, которое не может быть изменено, не поддается реформам или дальнейшему развитию. В движении, ставящем своей целью демократическое самоопределение, всегда найдется место для творческих решений, поскольку каждый народ и каждое поколение должны определить свои собственные цели».

 Поиск оптимальной модели развитии общества социал-демократы продолжают и в ХХ1 веке. Так возникли теории: «нового лейборизма» - в Англии, политики «новой середины» - в Германии, концепции «либерального социализма» - в Италии и т.д. Заметно изменилась и традиционная социал-демократическая концепция равенства. В соответствии с духом времени модернисты трактуют его как равенство первоначальных возможностей, а не формальное равенство, полностью скомпрометировавшее себя в тоталитарных обществах. Так, например, премьер-министр Англии Тони () Блэр высказал мысль, что старая левая идея равенства в смысле одинакового дохода должна быть заменена на идею одинаковой ценности каждой личности. Поэтому современные социал-демократы делают упор не на гарантирование работы, а на гарантирование соответствующего образования, позволяющего человеку найти свое место в жизни и использовать свои знания. Именно образование должно дать каждому человеку возможность благополучно жить в непрерывно меняющемся мире. Этот тезис вполне согласуется с теорией Информационного общества, где главная ставка делается именно на знания, на инновации…

В России после 1991 года возникло несколько Социал-демократических партий, которые претендовали быть правопреемницей РСДРП, созданной в 1898 году. Одну из них возглавлял бывший генеральный секретарь ЦК КПСС и президент СССР Михаил Горбачев. Просуществовав несколько лет и не сумев провести в Государственную Думу ни одного своего представителя, в 2007 году она была ликвидирована Верховным судом РФ как несоответствующая законодательству.

По мнению экспертов, в настоящий момент говорить о социал-демократии России как о серьезной политической силе не приходится. Карликовые партии «головастики» не имеют опоры на массы, их политические платформы расплывчаты и зачастую не соответствуют истинным намерениям учредителей, раздираемых непримиримыми противоречиями.

Исключение составляет лишь партия «Справедливая Россия», созданная в октябре 2006 года в результате слияния партий «Родина», Российской партии жизни и Российской партии пенсионеров. В 2007 году к ним присоединилось еще несколько партий демократической направленности. На выборах в Государственную Думу пятого созыва «Справедливая Россия» сумела преодолеть 7-процентный барьер, оказавшийся не под силу даже таким грандам современной российской политики, как партия «Яблоко» и «Союз правых сил». 30 июня 2008 года на Конгрессе Социалистического Интернационала в Афинах партия «Справедливая Россия» стала членом этого влиятельного международного объединения…

В Беларуси наблюдается аналогичная картина – ни одна из нескольких зарегистрированных социал-демократических партий не добилась в политической деятельности даже символических успехов, все они существуют формально, ограничиваясь принятием заявлений и проведением пресс-конференций.

Феминизм

Феминизм как политическое движение возник в ХУ111 веке. Одной из первых женщин, которая осмелилась вслух заявить о необходимости установить равноправные отношения с мужчинами, называют американку Абигейл Смит Адамс, которая вошла в историю благодаря своей знаменитой фразе: «Мы не станем подчиняться законам, в принятии которых мы не участвовали, и власти, которая не представляет наших интересов». Как на это отреагировали мужчины, не известно. Но женщин пример подруги вдохновил. Их голоса за предоставление права голоса – это было главным требованием на первом этапе феминизма – стали звучать в различных странах все громче.

 Великая Французская революция 1789 года разбудила французских женщин. Восхищаясь героизмом мужчин, они, однако, сочли несправедливым, что в Декларации прав человека нет ни слова о правах женщин. Исправить эту несправедливость взялась писательница и журналистка, политический деятель Олимпия де Гуж. Она написала «Декларацию прав женщины и гражданки» (1791). «Разве еще не время, чтобы и среди нас — женщин — началась революция? Разве мы никогда не примем деятельного участия в формировании общества?»- спрашивала она своих подруг. А обращаясь к «сильному полу», с иронией писала: «Мужчины, можете ли вы быть справедливыми? Этот вопрос задает вам женщина. Вы не можете приказать ей молчать. Скажите мне, кто дал вам право унижать мой пол? Ваша сила? Ваши таланты? Взгляните на нашего Мудрого Творца, на величие природы, к гармонии с которой вы стремитесь, и, если сможете, найдите еще хоть один пример такого же деспотизма. Изучите мир животных, наблюдайте стихии, исследуйте растения и, наконец, все возможные органические формы существования и признайте свое поражение перед лицом тех доказательств, которые я вам предлагаю. Попробуйте, если конечно у вас получится, описать еще хоть один случай подчинения одного пола другому. Такое есть только в нашем обществе, потому что вся остальная природа устроена гармонично. Она образец вечного сотрудничества полов».

 Пламенные строки «Декларация прав женщины и гражданки», написанной более двухсот лет назад, не утеряли своей актуальности и в ХХ1 веке. В этом нетрудно убедиться, познакомившись с текстом уникального документа (Приложение №5)

 Декларация вызвала широкий общественный резонанс. Вольнодумство Олимпии де Гуж понравилось не всем. Тем более, что, выступая как бесстрашный политик, она все же оставалась в душе женщиной – мягкой и нежной – и категорически протестовала против развязанного революционерами террора. В памфлете «Три урны» она бросила открытый вызов Робеспьеру и Марату. В 1793 году писательницу привлекли к суду как роялистку, «врага революции», и как женщину, «забывшую о достоинствах своего пола» и приговорили к смертной казни. Поднимаясь на эшафот с гордо поднятой головой, Олимпия де Гуж воскликнула: «Если женщина достойна взойти на эшафот, то она достойна войти и в парламент!»

 Эстафету феминизма из рук француженок подхватили американки. 19 июля 1848 года на Первом конгрессе по правам женщин, который состоялся в городе Сенека-Фоллз (штат Нью-Йорк), была принята Декларация чувств, текст которой написала Элизабет Кейди Стэнтон. За Декларации была взята Декларация независимости США. В ней в эмоциональной форме констатировались факты ущемления прав женщин в области образования, религии, трудового законодательства, прав собственности, брака, семьи и избирательного права – отсюда и такое необычное название.

В США возникла и идея Международного женского дня. 8 марта 1857 года в Нью-Йорке собрались на манифестацию работницы швейных и обувных фабрик. Они требовали 10-часовой рабочий день, как и у мужчин, и равную с мужчинами заработную плату. Работали в то время женщины по 16 часов в сутки, получая за свой труд гроши. Отталкиваясь от этого факта, в 1910 году на Международной конференции женщин-социалисток в Копенгагене Клара Цеткин выступила с предложением о праздновании Международного женского дня 8 Марта…

 С переменным успехом проходила борьба женщин за свои права и в Англии. В 1869 году либеральный философ Джон Стюарт Милль опубликовал трактат «Подчинение женщин», в котором отмечал, что «законодательная поддержка подчинения одного пола другому вредна… и есть одно из главных препятствий на пути к общечеловеческому усовершенствованию».

 Подобного рода декларации не оказывали воздействия на власти предержащих. Чтобы заставить их прислушаться к себе, во второй половине XIX века в Англии возникло движение «суфражистов» («суфражизм» от англ. suffrage, «право голоса»), инициатором которого стала Эммелин Пэнхёрст. В 1868 году она сформировала Организацию в защиту общественных и политических прав женщин, которая объединила более 5 тысяч человек. После того как члены этой организации стали постоянно подвергаться арестам и тюремному заключению, многие из них решились на выражение своего протеста голодовкой. Серьёзно подорвавшие себе здоровье участники голодовки привлекли все же внимание к неоправданной жестокости законодательной системы того времени, и, таким образом, к идеям феминизма. Английский парламент вынужден был принять ряд законов, направленных на улучшение положения женщин и предоставляющих им право голоса на местных выборах (1894).

 Движение «суфражистов» стало главным направлением «первой волны» феминизма. «Вторую волну» политологи связывают с идеями и действиями, направленными на достижение юридического и социального равенства мужчин и женщин – она зародилась в 60-х годах ХХ века. О целях и задачах, которые ставили в этот период перед собой феминисты, весьма образно сказала американский композитор Джой Стивенс:

 «...Потому что женская работа никогда не кончается и не оплачивается или оплачивается ниже; или она скучна и однообразна, и нас первыми увольняют. И то, как мы выглядим, важнее того, что мы делаем. И если нас изнасилуют, то это наша вина. И если нас избили, значит, мы это спровоцировали. И если мы повышаем голос, то мы – скандалистки. И если мы получаем удовольствие от секса, значит, мы – нимфоманки, а если нет, то фригидны. А если мы ждём от общества заботы о наших детях, то мы эгоистичны. И если мы отстаиваем свои права, то мы агрессивны и неженственны; а если нет, то мы типичные слабые женщины. И если мы хотим замуж, значит, мы охотимся на мужчину, а если не хотим, то мы – ненормальные, И потому, что мы до сих пор не имеем надёжных и безопасных контрацептивов, когда мужчины ни за что не отвечают. И если мы боимся ответственности или отказываемся от беременности, нас делают виновницами абортов и... по многим другим причинам мы участвуем в женском движении".

 Девизом феминизма стал лозунг «освобождение женщин». Особенно широкое распространение он получил в США. Американская публицистка Бетти Фридан опубликовала исследование под названием «Загадка женственности» (1963), в котором подвергла жесткой критике расхожее утверждение о том, что женщины могут реализовать себя только в сфере домашнего хозяйства и воспитания детей. Никакой загадки женственности не существует, ее придумали мужчины. Используя различные псевдонаучные теории, глянцевые женские журналы и рекламную индустрию, они внушают женщинам, что им не нужна карьера, не нужны высшее образование и политические права. Всё, что от них требуется, - это с раннего девичества посвятить себя поискам мужа и рождению детей, - писала журналистка. Эта книга произвела фурор в американском обществе. По утверждению газеты «Нью-Йорк таймс», она навсегда изменила структуру общества в Соединенных Штатах и других странах мира» и «многими рассматривается как одна из наиболее влиятельных публицистических книг XX века».

 Во Франции большой популярностью пользовалась книга философа Симоны де Бовуар «Второй пол», известной также своими метафизическими романами «Гостья» и «Мандарины». Являясь приверженцем Поля Сартра, автор приняла его тезис о том, что «существование предшествует сущности», из чего следует, что «женщиной не рождаются, ею становятся». По ее мнению, причиной женской зависимости является убеждение общества в том, что женская особь является отклонением от некоей нормы, что идеалом человека является мужчина. Чтобы эмансипация женщины приобрела не декларативный, а подлинный характер, нужно, прежде всего, избавиться от подобных предрассудков, считает Бовуар…

 В России в конце XIX века - начале ХХ было развито феминистское движение. 10 декабря 1908 года в Санкт-Петербурге состоялся Всероссийский женский съезд, который объединил усилия многочисленных феминистских организаций. Но после Октябрьской революции феминизм был назван буржуазным явлением, заботу о женщинах возложили на себя партия и профсоюзы. В отличие от других политических идеологий, относивших неравенство мужчин и женщин к историческому атавизму, к области психологии, марксизм-ленинизм рассматривал феминизм всегда с классовых позиций. В работе «Происхождение семьи, частной собственности и государства» (1884) Фридрих Энгельс объясняет подчинение женщины мужчине как следствие частной собственности, классового общества и изменения характера разделения труда в семье. Такой же точки зрения придерживалась и Александра Коллонтай, чья судьба может быть олицетворением феминизма в СССР. «История борьбы работниц за лучшие условия труда, за более сносную жизнь есть история борьбы пролетариата за свое освобождение»,- утверждала она.

 Александра Коллонтай родилась в семье генерала, получила превосходное образование, знала шесть иностранных языков. Вышла замуж за кадрового офицера, родила ему сына. Однако роль любящей жены и заботливой матери ее не устраивала; она презирала все женские занятия, совершенно не любила готовить, и через пять лет супруги расстались. Освободившись от семейных забот, Коллонтай с головой ушла в деятельность феминисток, для чего вступила в социал-демократическую партию. Она не раз подвергалась арестам и была вынуждена по фальшивым документам бежать за границу. В Германии близко сошлась с лидером международного женского движения Розой Люксембург. Вернулась в Россию только после Февральской революции. Сблизившись с большевиками, сделала необычную для женщин того времени карьеру – стала первым в мире женщиной-послом. Представляла СССР сначала в Мексике, затем в Норвегии. В 1930 году возглавила дипломатическое представительство в Швеции. Во время вручения верительных грамот королю произошел случай, в котором ярко выразилась феминистская позиция Коллонтай. Во время появления шведского монарха она не встала, как это положено по дипломатическому этикету, а осталась сидеть. Ей сделали замечание. Однако Коллонтай нисколько не смутилась. Напомнив о равенстве между мужчиной и женщиной, напомнила королю о том, что он в минуты досуга занимается вышиванием. А в остальное время обязан оставаться джентльменом по отношению к даме, а не требовать от нее особых знаков внимания к себе. Этот маленький демарш был проведен с такой непосредственностью и женским обаянием, что король вынужден был согласиться…

 Несмотря на активную работу, которую ведут феминистские организации во всех странах мира, на протяжении уже почти двух веков, проблема равноправия мужчин и женщин не теряет своей актуальности. Но, к огорчению самих феминисток, интерес к ней снизился даже среди самих женщин. В 90-е годы большинство американок перестали поддерживать феминизм; по одному из опросов, убежденными феминистками считают себя лишь 10 процентов женщин. И это в США, где «слабый пол» отнюдь не чувствует себя беззащитным и умеет отстаивать свои права. Стараясь оживить интерес к гендерной проблематике, в ХХ1 веке феминизм делает акцент на росте влияния женщин в институтах власти, а также используя службы «планирования семьи», созданные в рамках ООН шведской феминисткой Алвой Мюрдаль. Идеи феминизма распространяются через создаваемые в вузах кафедры феминологии и гендерных исследований, через молодежные масс медиа…

 В СССР феминизм не получил широкого развития, поскольку государство, по крайней мере, на официальном уровне и в пропаганде, старалось подчеркивать равенство мужчин и женщин. Валентина Терешкова стала первой в мире женщиной, полетевшей в космос. Женщины получали по определенной квоте представительство в органах власти. Достаточно вспомнить хотя бы влиятельного министра культуры Екатерину Фурцеву. Имена женщин-передовиков производства знала вся страна. Паша Ангелина, сестры Екатерина и Мария Виноградовы, Валентина Гаганова, Надежда Заглада… О них слагали песни, писали книги, снимали художественные и документальные фильмы. Люди старшего поколения помнят их еще и сейчас. Конечно, эксплуатация женщины не была искоренена, продолжала процветать на бытовом уровне, но ее загоняли внутрь, не придавая общественной огласке. Попытки обратить на это внимание пресекались. В этом смысле показательна судьба Татьяны Мамоновой. В 1980 году она была выдворена из СССР за распространение самиздатовского альманаха "Женщина и Россия". На Западе опальная советская феминистка сумела реализовать свои замыслы и является сейчас одной из наиболее известных в мире на этом поприще деятельницей. Будучи профессором Мичиганского университета, выпускает альманах "Женщина и Земля" и еще два аналогичных издания на английском языке…

 В Российской Федерации созданы многочисленные организации, взявшие на вооружение лозунги зарубежных феминисток. Наиболее яркой представительницей этого движения является писательница и общественный деятель Мария Арбатова. Ее перу принадлежат десятки пьес и прозаических произведений, сотни публицистических статей, в центре внимания которых находятся социально-политические проблемы женщин. Помимо занятий литературой, Мария Арбатова принимает активное участие в политике: некоторое время возглавляла Партию Прав человека, баллотировалась в Государственную Думу и на пост Уполномоченного по правам человека, руководила «Клубом женщин, вмешивающихся в политику», работала обозревателем «Общей газеты», участвовала в многочисленных пиар-проектах и избирательных кампаниях всех уровней. Взгляды Марии Арбатовой отличаются ортодоксальностью и далеко не всегда находят понимание в обществе. В качестве примера можно привести скандальное заявление во время телепрограммы «К барьеру» (телекомпания «НТВ»), вышедшей в эфир 30 октября 2008 года. Мария Арбатова призвала правоохранительные органы не освобождать из тюрьмы мать двоих детей Светлану Бахмину, находившуюся на позднем сроке беременности, мотивировав свою позицию тем, что беременность и материнство не может быть причиной для помилования женщины, осужденной за экономическое преступление, даже в том случае, когда об условно-досрочном освобождении ходатайствует администрация колонии. Это вызвало в среде феминисток настоящий шок.

 В отличие от своей далекой советской предшественницы Александры Коллонтай, Мария Арбатова видит истоки женского неравноправия не в материальной, а в сугубо моральной сфере. В одной из своих статей на эту тематику она пишет:

 «Несмотря на историческую протяжённость женского движения в России, слово феминизм долго считалось чуть ли не бранным. Общественное сознание приписывало феминисткам неуспешность у противоположного пола, агрессивность и даже нетрадиционную сексуальную ориентацию. Это происходило от масштабов безграмотности: "Пастернака не читал, но осуждаю!"; бесконечно низкого российского гуманитарного стандарта и обывательского страха перед людьми, восстанавливающими правовые нормы. Феминисткам даже приписывалось желание отнять у женщины семью и силой отправить на её на работу, в то время как движение утверждало не конкретное право женщин работать или стоять у плиты, а возможность делать этот выбор самостоятельно. Реальный же феминизм кратко формулировался устами одной западной деятельницы: "Всякий раз, когда я не даю вытирать о себя ноги, меня называют феминисткой…

 Феминисток не устраивает придуманное этими мужчинами и отлитое в форме законов, обычаев и государственных политик стереотипное разделение ролей мужчин и женщин… Женщины на планете составляют 70% неимущих, 66% безграмотных, занимают всего 14% управленческих должностей, 6% постов в кабинетах министров, 11% мест в парламентах.

 Первая причина, по которой женские кабинеты в коридорах власти занимают мужчины, та, что общество, построенное по мужской модели, при прочих равных данных, воспитывая мальчиков поощряет независимое, уверенное поведение, ориентированное на достижение целей, а воспитывая девочек, нацеливает на удачное замужество и заботу об окружающих, как основную социальную планку. Как шутят в американские феминистки: "В детстве мальчику говорят, когда он вырастет, то сможет стать однажды президентом, а девочке, когда она вырастет, она может стать однажды женой президента…

 С младенчества девочку ориентируют на то, что она "второй пол". Это закреплено и в системе обычаев. Если, например, в советском роддоме при выписке было принято давать медсёстрам по пять рублей за мальчика и по три рубля за девочку, а отец дочери ласково назывался "бракодел", то традиционный китаец на вопрос, сколько у него детей, называл только число своих сыновей. Исследования подтверждают, что в школе, не зависимо от географии и уровня экономики страны, учителя уделяют больше внимания мальчикам…»

 В Беларуси тема равноправия мужчин и женщин не политизирована. На уровне государства принят ряд программ по охране материнства и детства. Определенные льготы для женщин заложены и в действующей в стране контрактной системе найма. Общественные организации - Союз женщин Беларуси, Лига женщин Беларуси, Комитет солдатских матерей, Женское христианско-демократическое движение и другие - предпочитают сотрудничать с законодательной и исполнительной властью, проповедуя тактику «малых шагов». Некоторые женские организации занимаются сугубо гуманитарной деятельностью. Например, Всебелорусский женский Фонд Святой Ефросиньи Полоцкой был образован в целях содействия развитию культуры, возрождению национальных традиций. С целью общения, обмена информацией созданы Дискуссионный женский клуб, Женский клуб "КЛЕО" и др. В результате контактов с зарубежными партнерами появились белорусские аналоги известных международных структур - Клуб Леди-Лидер, Белорусская ассоциация университетских женщин, Белорусская ассоциация молодых христианских женщин.

 Отказ от политических амбиций отчасти вызван неудавшимся опытом Белорусской женской партии «Надзея» («Надежда»). Партия входила в состав Объединенных демократических сил, находящихся в оппозиции к правящему режиму, допускала резкие и не всегда обоснованные выпады в адрес президента страны. В октябре была ликвидирована Верховным судом Республики Беларусь за грубые ошибки, допущенные в делопроизводстве.

Антиглобализм

Антиглобализм как идеология возник в конце ХХ века. Не выступая против процессов глобализации в принципе, участники этого движения считают, что она должна осуществляться не «сверху», как это происходит сейчас, а «снизу», на демократических началах, не по сценарию «большой восьмерки», а на основе консенсуса всех стран. Глобализация «по-американски» или «по-европейски» ведет к увеличению разрыва в доходах и уровне потребления между развитыми странами и странами «третьего мира»; к эксплуатации работников низкой квалификации; к доминированию аморальной массовой поп-культуры; к хищническому отношению к природе.

 Социальная среда антиглобализма очень широка – от безработных до политической элиты беднейших государств. Возникнув стихийно, не имея единого руководящего центра, он объединил профсоюзные, женские, молодежные, экологические, пацифистские и другие неправительственные организации. В рядах антиглобалистов находится место всем: марксистам и анархистам, «зеленым» и защитникам животных, изоляционистам и представителям сексуальных меньшинств, борцам за права человека и националистам, противникам абортов и хиппующим студентам. Имя всем им – Человек. А «человек – это звучит гордо»,- писал Максим Горький. Вот они и требуют, чтобы национальные правительства и международные корпорации не узурпировали право определять будущее человечества, а считались с мнением всех, кому выпало счастье жить на этой планете.

По своему характеру и форме антиглобалистское движение отличается от социальных движений прошлых лет, представляет совершенно новый тип политического актора. Впервые за всю историю цивилизации сторонники противоположных идеологий объединились для того, чтобы выдвинуть человечную, гуманную альтернативу неолиберализму, который возвращает мир в эпоху эксплуатации, маскируя её в социальных одеждах.

Наиболее характерные черты антиглобализма:

- неиерархические, сетевые принципы взаимодействия; внепартийность, отсутствие бюрократических структур;

 - отрицание идеологической монополии, свобода дискуссии, плюрализм мнений и толерантность. «В мире должно найтись место для множества логик так же, как перед человечеством стоит множество целей…» - заявляет один из «отцов-основателей» движения Жозе Бове;

- ориентация на внепарламентские методы борьбы, опора на альтернативные государству структуры гражданского общества;

 - акцент на развитии «другой культуры», новых – гуманистических, неконкурентных – взаимоотношений человека с человеком, личности с группой, людей с природой. В обществе «антиглобалистов» нет изгоев, нет дискриминации. Своеобразный «культ индивидуальности» превращает гигантские демонстрации протеста в «антикапиталистический карнавал».

 Первой пробой сил антиглобалистов стала знаменитая «битва в Сиэтле», где в декабре 1999 года проходила конференции Всемирной торговой организации. На улицы города вышли 60 тысяч человек. Силы правопорядка не решились вступить в противоборство с ними и лишь старались не допустить прямого столкновения с участниками саммита.

С американского континента «торнадо» антиглобализма перекинулся в Европу и сегодня бушует на всей планете. Он представляет собой сгусток разрушительной энергии. Не имея возможности напрямую высказать свои требования лидерам развитых стран, антиглобалисты выплескивают свой гнев на улицы. Накануне проведения в Лондоне саммита G20 в апреле 2009 года более четырех тысяч манифестантов, разбив окна, вломились в здание Королевского банка Шотландии, расположенного в центре города, пытались штурмовать здание центрального Банка Англии. Объекты для атаки были выбраны не случайно. 1 апреля во всем мире считается «Днем дурака». Тем самым антиглобалисты хотели подчеркнуть, что финансовые институты мира проводят ограбление народов, На зданиях банков оставлена надпись несмываемой краской: «Воры!». На плакатах демонстрантов значились требования: "Арестуйте военных преступников", "Одна валюта, одна страна, один мир", "Капитализм не работает".

 Разрушительный характер акций антиглобалистов вызывает озабоченность не только у правительств тех стран, которым приходится напрямую сталкиваться с ними, но и у политиков, выражающих солидарность с идеологией движения. Они указывают на то, что антиглобализм подпадает под все большее влияние анархизма и анархо-синдикализма в их современных версиях.


Глава 6

ПОЛИТИЧЕСКАЯ КУЛЬТУРА ОБЩЕСТВА

 Хотя термин «политическая культура» был введен в научный оборот немецким просветителем Иоганном Гердером еще в ХУ111 веке, разработка этой категории началась лишь в 50-е годы ХХ века. В это время в активную политическую жизнь стали включаться широкие слои населения, которые до того считали ее уделом профессиональных политиков. Однако уровень культуры, их понимание специфики политики были крайне низкими. Это нашло отражение даже в литературе. Известный белорусский драматург Андрей Макаенок в сатирической комедии «Лявониха на орбите» вывел образ сельской обывательницы, которая известное изречение Ленина о том, что управлять государством должна уметь каждая кухарка, поняла буквально и решила податься в политики. Махнув рукой на домашнее хозяйство, которое на глазах разваливалось, стала завсегдатаем всевозможных собраний и совещаний. Попав, как кур в ощип, муж попытался, было, наставить свою своенравную «половину» на путь истинный. А убедившись, что это бесполезно, в отчаянии воскликнул: «Пустите, пустите Дуньку в Европу!»

Упрощенческие подходы к политике, когда, по выражению Крылова, сапоги стал тачать пирожник, а пироги печь сапожник привели к сбоям в государственном механизме, к росту социальной напряженности. Тогда и появилась необходимость сформулировать понятные всем правила формирования политического истеблишмента. Столь пристальное внимание к вопросам политической культуры в этот период объяснялось и рядом других обстоятельств. Необходимо было выяснить, почему заканчиваются неудачей попытки развивающихся стран копировать при создании собственных политических систем западноевропейские образцы? Что порождает кризисные явления в жизни развитых демократий, проявляющиеся в молодежной контркультуре? Почему усилились расовые волнения? Чем объяснить рост популярности феминизма и как направить в созидательное русло экологическое движение?

Что такое политическая культура?

 В зарубежной политологии существует около 50 определений термина «политическая культура». Это объясняется объемностью контекста исследований.

Политическую культуру рассматривают как составную часть общей культуры, что само собой разумеется. В самом деле: трудно назвать культурным политика, который по-хамски ведет себя в публичных местах, хотя явление это не такое уж редкое. Вспомните хотя бы поведение лидера ЛДПР Владимира Жириновского. Не добившись успеха в цивилизованной полемике, он может плеснуть соком в лицо своему оппоненту, оттаскать женщину за волосы, употребить ненормативную лексику, пренебречь правилами дипломатического этикета. И это при том, что в истеблишменте России он занимает видное место, входя в десятку самых популярных политиков.

Интересна политическая культура и как составная часть национальной культуры. Политик, не знающий менталитета народа, не учитывающий исторических традиций и обрядов той или иной страны, во время официальных визитов не только будет чувствовать себя неловко, но может даже оскорбить хозяев. Именно так случилось во время одного из визитов Бориса Ельцина в Беларусь. Приехав в Минск 7 декабря 1991 года, перед историческим подписанием Беловежских соглашений, президент России решил выступить в парламенте. Говорил он, как всегда, эмоционально, убедительно. Резко критиковал Михаила Горбачева и союзное правительство, что вызывало восторг депутатов. А затем случился конфуз, который едва не привел к дипломатическому скандалу.

Желая подчеркнуть, что корни дружбы белорусского и русского народов уходят далеко вглубь времен, Борис Ельцин заговорил о русско-польской войне 1654-1667 годов, которая, по его мнению, стала ярким примером нашего боевого братства. При его первых фразах об этом зал настороженно замер, а затем по рядам прокатился недоуменный ропот. Депутаты стали шушукаться между собой. Шум становился все громче. Ничего не подозревающий Борис Ельцин решил, что недостаточно понятно изложил свою мысль, и стал развивать исторический экскурс. А в его финальной части, уже почти заглушаемый залом, преподнес в дар белорусскому народу редкий архивный документ – «Охранную грамоту Орше от 1664 года».

- Пусть этот документ станет, понимаешь, историческим свидетельством нерушимой дружбы белорусов и русских, братьев на века!

Заключительная фраза утонула в гуле негодования. Фракция Белорусского народного фронта неистовствовала. Вскочив с мест, депутаты размахивали руками, кричали, требовали извинений.

- Ганьба!

- Як вы можаце так спекуляваць на гісторыі!

- Не дазволім!

- Далоў!..

Надо было видеть в этот момент Ельцина! Он был в шоке и ничего не понимал. Даже в дни путча, стоя в кузове грузовика перед огромной толпой, в которой могли быть и провокаторы, Ельцин чувствовал себя более уверенно, чем сейчас. Испуганно оглядывался по сторонам, словно ожидая, что разъяренные чем-то депутаты бросятся на него с кулаками….

Выбирая подарок, свита Бориса Ельцина продемонстрировала откровенную историческую безграмотность. К битве под Оршей, которая произошла 8 сентября 1514 года, отношение в Беларуси весьма неоднозначное. Националистически настроенные политики считают ее примером сопротивления колониальной политике России. В этот день на поле брани сошлись войска Российского государства и Великого княжества Литовского, в состав которого входила Беларусь. Московский князь Иван Челяднин потерпел сокрушительное поражение от белорусского князя Константина Острожского, что дает повод националистам считать эту дату «днем белорусской воинской славы». На момент выступления Ельцина в парламенте подобные настроения были у значительной части интеллигенции, что и вызвало крайне негативную реакцию депутатского корпуса. Как видим, даже у народов с многовековой общей историей есть спорные моменты, которые политики обязаны знать и учитывать…

Вполне правомерно подходить к исследованию политической культуры и с психологической точки зрения. Почему многие политики выбирают в общении с аудиторией эпатажные формы? Как влияет имидж политика на его популярность? Зависит ли политическая культура от нравственных установок личности и, вообще, возможен ли в политике категорический императив? Как объяснить психологический феномен Ленина, Гитлера, Сталина, умевших буквально гипнотизировать толпу, подчиняя ее своей воле?..

И, наконец, политическая культура представляет собой совокупность норм и стандартов политического поведения. Они не являются застывшим конгломератом, зависят не только от эпохи, но и от самих политиков, оставляющих наиболее заметный след в истории.

Помнится, в СССР Михаила Горбачева осуждали за то, что во время ответственных официальных и государственных визитов его сопровождала жена. А за рубежом к этому относились с пониманием. Впоследствии даже самые ярые критики были вынуждены признать, что присутствие Раисы Максимовны во время протокольных мероприятий рядом с мужем не только не умаляло авторитет главы государства, а, напротив, даже содействовало росту его популярности, придавало политике более естественный характер. Точно так же нельзя безапелляционно утверждать, что президент Беларуси демонстрирует политическое бескультурье, когда берет с собой на переговоры пятилетнего сына Николая. Это противоречит общепринятым нормам дипломатического этикета? Да. Однако, вспомните: Александра Коллонтай не встала при появлении шведского короля. И в то же время она была олицетворением высокой политической культуры. Все зависит от контекста того или иного политического события. И от того, насколько мотивированы поступки политика, ломающего привычные нормы. Здесь интересны даже такие мелочи, как внешняя экипировка политиков. Головные уборы Владимира Жириновского или Юрия Лужкова давно уже приобрели нарицательный смысл, вызвали массу подражателей. Но трудно представить, например, Михаила Горбачева в «жириновке», а Александра Лукашенко в шляпе - у публики это вызвало бы только смех.

Стремление слепо следовать политическому этикету даже в малейших нюансах иногда оборачивается казусом. Один из них приключился в редакции газеты «Известия». Просмотрев снимок правительственной трибуны, сделанный во время демонстрации трудящихся по случаю очередной годовщины Октябрьской революции, главный редактор обратил внимание на то, что все члены Политбюро ЦК КПСС стоят в головных уборах, а министр иностранных дел СССР Андрей Громыко держит свою шляпу в руках, хотя накрапывал дождик. Он явно выглядел «белой вороной», что, на взгляд руководителя газеты, портило общую картину. Демонстрация закончилась, переснимать было уже поздно. Но фотокорреспондент успокоил главного редактора: «Наденем на Андрея Андреевича шляпу с помощью ретуши. Как говорится, ловкость рук - и никакого мошенничества!» Так и сделали. Каково же было удивление читателей, когда на снимке, опубликованном в свежем номере газеты, они увидели, что все руководители государства, включая министра иностранных дел, стоят в головных уборах, но Громыко, кроме этого, держит в руках еще… запасную шляпу…

В целом политическая культура является критерием зрелости общества, показателем политических знаний, оценок и действий граждан, обусловленных опытом предшествующих поколений и воспроизводством их в ходе текущей политической жизни.

Разрабатывая концепцию политической культуры, ученые высказали две противоречивые точки зрения на ее содержание. Согласно первой из них, политическая культура представляет собой совокупность политических позиций. Сторонники второй - отдают предпочтение политическому поведению, которое далеко не всегда является логическим продолжением политической позиции и может быть продиктовано тактическими соображениями. Рассмотрим это на конкретном примере.

На президентских выборах 2006 года единым кандидатом от оппозиционных партий Беларуси был избран Александр Милинкевич. Для его поддержки использовались все организационные, пропагандистские и финансовые ресурсы Объединенных демократических сил (ОДС). Предвыборная платформа единого кандидата строилась на определении действующего президента как нелегитимного, а его желания избираться в третий раз – противоречащим Конституции Республики Беларусь. И сам Александр Милинкевич, и его доверенные лица много и с пропагандистским запалом говорили об антинародной политике Александра Лукашенко, о попрании им демократических норм и т.д., и т.п. Как и следовало ожидать, кандидат от оппозиции проиграл. Попытки опротестовать результаты выборов, вывести людей на улицу, организовав белорусский «майдан», а при удачном стечении обстоятельств и «васильковую революцию» провалились. Запад в очередной раз признал выборы недемократичными. Оппозиция призвала народ относиться к президенту как к нелегитимному главе государства, узурпировавшему власть. До поры, до времени и бывший единый кандидат, и ОДС действовали в унисон. А затем их пути разошлись. Александр Милинкевич стал высказываться за сотрудничество с правящим режимом, оппозиция его категорически отвергала. В результате, произошел «развод по-белорусски» - со скандалами и взаимными обвинениями. С точки зрения бывших союзников Александра Милинкевича, он совершил предательство, изменил собственным принципам и, вообще, является тайной креатурой действующей власти. То есть, налицо презрение политической культуры. Сам же «единый кандидат», напротив, считает, что своего политического кредо не менял. А пересмотр тактики политической борьбы связан с более глубоким изучением реальной обстановки. Герой фильма «Иван Васильевич меняет профессию», его играет Леонид Куравлев, уличенный в воровстве, в аналогичной ситуации отвечает своему обидчику, не мудрствуя лукаво: «Тьфу на вас!» Примерно так отреагировал на обвинения и Александр Милинкевич, назвав своих друзей по коалиции «маргиналами».

В данном случае мы имеем место с изменением политического поведения: от конфронтации с властями к публично высказанному желанию сотрудничать с ними. О том, изменилась ли при этом политическая позиция Александра Милинкевича, можно лишь догадываться. Быть может, он, действительно, понял ущербность своих прежних взглядов и нашел в себе мужество пересмотреть их и признать допущенные ошибки. Но не исключено, что это всего лишь тактический шаг, что на сотрудничество с властями бывший «единый» соглашается, наступая на горло собственной песне. Глядишь, подобная гибкость поможет и «рыбку съесть, и лапок не замочить». Если учесть размеры финансовой помощи, оказываемой Западом гражданскому обществу Беларуси, подобная игра стоит свеч! С точки же зрения политической культуры, ни та, ни другая позиции не являются безупречными. Но мы не ставим перед собой задачу давать им оценку. Этот факт лишь подчеркивает, что, определяя содержание политической культуры, целесообразно учитывать оба эти фактора.

Приоритет в разработке теории политической культуры принадлежит американским ученым Габриэлю Алмонде и Сидни Вербе. Обосновывая необходимость введения этого понятия, они писали:

«Государственные деятели, стремящиеся создать политическую демократию, часто концентрируют свои усилия на учреждении формального набора демократических правительственных институтов и написании конституции. Они могут сосредоточивать усилия и на формировании политической партии, чтобы стимулировать участие масс. Но для развития стабильного и эффективного демократического правления требуется нечто большее, нежели определенные политические и управленческие структуры. Это развитие зависит от... политической культуры. Если она не способна поддержать демократическую систему, шансы последней на успех невелики».

Алмонд и Верба дали и наиболее точное определение этого термина: «Политическая культура общества состоит из системы эмпирических убеждений, экспрессивных символов и ценностей, определяющих ситуацию, в которой происходит политическое действие. Она формирует субъективную ориентацию на политику».

Признавая, что политические ориентации могут быть очень разнообразными, противоречивыми и часто меняющимися, авторы этой теории полагают, что политические культуры все-таки различаются по некоторым относительно устойчивым позициям, своего рода «несущим конструкциям» той или иной культуры. По Алмонду, политические ориентации или политические позиции индивида включают три компонента:

- когнитивный – знания о политической системе и ее составляющих - политиках, политических институтах и партиях;

- аффективный – чувства, вызываемые у индивида политической деятельностью: симпатии и антипатии; восхищение и возмущение; влечения или отвращения, активная поддержка или пассивное отношение;

- оценочный – идеология, мировоззрение, нравственное кредо.

Политическую культуру нельзя отождествлять с оценкой самих решений, принимаемых теми или иными политическими институтами. В тоталитарных или авторитарных государствах обычно царит единодушие, для демократии более характерен широкий разброс мнений, поскольку не существует совершенно однородной социальной среды. Но это вовсе не означает, что в первом случае мы имеем дело с более высокой политической культурой, скорее – наоборот. На самом деле согласие должно существовать лишь относительно способа принятия решений. Приведем два примера.

Решение президента Республики Беларусь избираться на третий срок вызвало широкий резонанс в стране и за рубежом. Одни поддерживали Александра Лукашенко, будучи уверенными, что он действует в интересах народа; другие осуждали, считая, что налицо узурпация власти. Однако и те, и другие были вынуждены признать, что Александр Лукашенко не нарушил конституцию страны, а действовал в полном соответствии с ней – вынес предложение на референдум и, только получив согласие избирателей, которое было закреплено в Основном законе соответствующей поправкой, выдвинул свою кандидатуру. Да, было много пересудов по поводу фальсификации результатов референдума. Но этот факт не подтвержден и потому не должен приниматься во внимание. Факт высокой политической культуры налицо.

Ситуация на украинском «майдане» развивалась по противоположному сценарию. Результаты президентских выборов, на которых победу одержал Виктор Янукович, не были признаны юридически ничтожными. Как и в Беларуси, существовали лишь предположения о незаконном использовании административного ресурса и вбросе пустых бюллетеней в пользу Януковича. Однако сторонники Виктора Ющенко организовали многодневные акции протеста. Под их нажимом, который сопровождался активной поддержкой со стороны Соединенных Штатов и Евросоюза, Верховный суд был вынужден назначить третий тур, что противоречило Конституции. В результате президентом избран Виктор Ющенко. Партия регионов, в свою очередь, обвиняла новоявленных победителей в фальсификации, но на этот раз протесты не возымели действия. Можно ли говорить в данном случае о политической культуре? Скорее всего, нет. Потому что там, где силу закона заменяют силой кулака, культура отсутствует.

Еще большая нелепость, когда страны пытаются сравнивать по уровню политической культуры, определяя «более культурные», «менее культурные» и вовсе «бескультурные». Отсюда всего один шаг до шовинизма. На самом деле политическая культура присутствует у каждой страны. Просто они разные, что зависит, как мы уже упоминали, от своеобразия ее истории, традиций, обычаев и даже особенностей климата и географического положения. Где те критерии, которые позволили бы объективно сравнить, скажем, уровень политической культуры Великобритании и Кувейта! В обоих этих государствах монархический режим. Казалось бы, они должны быть похожи, как близнецы-братья. На самом деле разница очень велика. Но мы не рискнем утверждать, что политическая культура кувейтского эмира не столь велика, как у английской королевы.

Типы политической культуры

Наиболее известная типология политических культур принадлежит Габриэлу Алмонду и Сидни Вербе, которые выделили три ее вида: приходская, зависимая и активная.

 Приходская культура характеризуется безразличным отношением социума к деятельности государства, к национальной  политике. Власти и народ словно живут в различных системах политических координат. Занятое самим собой население не реагирует или очень вяло реагирует на действия политических институтов, ограничиваясь кухонными пересудами и рассказыванием анекдотов. Поведение местной власти, решающей их конкретные бытовые проблемы, людям гораздо важнее. Власти предержащие делают вид, что заботятся о благе людей, а на самом деле преследуют свои корыстные интересы, обращая внимание на избирателей лишь во время очередных выборов или референдумов. Примерно такая картина наблюдалась в сельской глубинке СССР в 50-е годы. О телевидении здесь не имели ни малейшего представления. Радиопроводную сеть тянули очень медленно, а покупать радиоприемники на батареях было очень накладно. Газеты выписывала только немногочисленная интеллигенция - руководители сельсовета и колхоза, учителя. Остальные сельчане использовали их лишь для оклейки стен вместо обоев. Сведения о событиях центральной власти ограничивались слухами да устаревшими выпусками киножурнала «Новости дня», которые демонстрировались вместе с художественными фильмами один-два раза в месяц. Действия «кремлевских небожителей» интересовали людей мало. А вот поведение председателя колхоза, выделившего неудобицу для покоса, или бригадира, давшего невыгодный наряд на работу, вызывали бурную реакцию, обсуждались всем селом. Первым настоящим прорывом в мир большой политики стал документальный фильм «Визит Хрущева в Америку». Его просмотрела вся страна. Люди живо, одобрительно реагировали на раскованное поведение советского лидера, на его обещания распространить коммунизм по всему миру.

Зависимая политическая культура отличается большей заинтересованностью в деятельности государства. Люди знают о том, что происходит в «верхах», имеют свое представление о власти, между собой активно обсуждают ее действия, хвалят или порицают, но у них не возникает даже желания как-то повлиять на принимаемые решения. Обратная связь практически отсутствует. Даже непопулярные решения, снижающие уровень жизни, большинством населения воспринимаются безропотно, а протесты диссидентов - как неумное «политиканство». Еще в меньшей мере интересует людей международная политика, если она напрямую не затрагивает их интересы. Таким был социум СССР в 60-70-е годы. Люди откровенно насмехались над болезненным пристрастием Леонида Брежнева к наградам, но ввод «ограниченного контингента» (такой была официальная формулировка) советских войск в Афганистан осуждали лишь те, в чьи семьи приходили цинковые гробы. Да и их осуждение носило пассивный характер – роптали не столько на правительство, сколько на судьбу. В этот период наблюдался и рост политической активности. Но она исходила не из «низов», не была глубоко осмысленной, а организовывалась пропагандистским ведомством. Трудовые коллективы поддерживали инициативы партии и правительства, брали на себя повышенные социалистические обязательства, перечисляли средства в Фонд мира, протестовали против агрессивной политики Запада. Некоторым исключением из этого правила был институт рабочих и сельских корреспондентов, которые по собственному желанию сотрудничали с редакциями газет и журналов. Но в большинстве писем и заметок затрагивались локальные проблемы. Даже в публикациях «Литературной газеты» под рубрикой «Если бы директором был я…» речь в основном шла о совершенствовании методов управления, а сама система не ставилась под сомнение. Истинное же отношение граждан к своему участию в строительстве коммунизма отражалось в грубоватом двустишии:

«Справа молот, слева серп – это наш советский герб.

Хочешь - жни, хочешь - куй, все равно получишь… рубль!»

И, наконец, активная культура (культура участия) предполагает собой равноправный, осмысленный диалог общества с государством. Люди считают себя вправе отстаивать свою гражданскую позицию, оказывать влияние на власть через участие в выборах, в деятельности партий, групп давления. Они излагают собственную точку зрения в общественных форумах, в средствах массовой информации. Принимают участие в акциях протеста. При этом, проводят их в соответствии с законодательством. Такая политическая культура в наибольшей мере характерна для государств развитой демократии. Хотя и здесь бывают исключения из правила.

В некоторых своих работах Алмонд и Верба называют типы политической культуры несколько иначе – патриархальная, подданническая, культура участия. Но содержание этих терминов практически то же, что и в приведенной нами классификации.

Разрабатывая концепцию политической культуры, Алмонд и Верба провели сравнительное эмпирическое исследование политических культур Англии, США, Западной Германии, Италии и Мексики. Результаты их наблюдений изложены в книге «Гражданская культура» (1963). В ней отмечается, что разработанная ими типология носит условный характер. Типов политической ориентации в чистом виде в реальной действительности не существует. Как правило, политическая культура той или иной страны представляет собой смешанный вариант. Например, для Великобритании характерно сочетание подданничества (признание института монархии) и участия (высокая социальная активность населения). Чтобы как-то устранить противоречие между теорией и практикой, авторы книги «Гражданская культура» определили политическую культуру исследованных ими стран как «культуру гражданственности». Но и она даже в самом демократически развитом государстве не предполагает всеобщего участия граждан в политике. «В идеальной культуре гражданственности активность и вовлеченность граждан должны уравновешиваться некоторой дозой пассивности и неучастия»,- говорится в книге.

Формулируя идеальный тип гражданина, Алмонд и Верба наделяют его следующими качествами:

- осознанно оценивает политику руководства страны как положительную для себя лично;

- проявляет высокий интерес к деятельности властей, хорошо осведомлен о ней, не принимает их заявления на веру, способен к анализу;

- является патриотом своей страны, гордится существующим общественно-политическим порядком, считает его наилучшим;

- уверен в том, что государство ставит во главу угла национальной политики интересы народа, а значит, и его личные интересы, неразделимой частицей которого считает себя;

- охотно и со знанием дела обсуждает политические проблемы публично и в кругу своих близких и знакомых; искренне переживает за неудачи правительства; во имя достижения общих целей готов жертвовать своими личными интересами;

- открыто, не опасаясь репрессий, выражает несогласие с теми мерами правительства, которые кажутся ему неправильными, однако не становится в демонстративную фронду властям, не участвует в несанкционированных акциях протеста;

- с удовольствием участвует в общенациональных политических мероприятиях, например, кампаниях по выборам, в референдумах;

- компетентно оценивает политику государства, умеет сравнивать ее с действиями других государств в решении аналогичных проблем, считает своим долгом поддерживать эту политику, используя различные формы гражданского общества;

- законопослушен и глубоко разбирается в действующем законодательстве, откликается на призывы властей противостоять актам произвола;

- верит в то, что демократический строй наиболее справедливый и позволяет в максимальной мере реализовать интеллектуальный потенциал нации.

Как убедились авторы, ни в одной из стран гражданское общество не состоит из таких идеальных индивидов. «Тут налицо политическая активность, но она не столь велика, чтобы подорвать власть правительства; налицо вовлеченность и преданность, но в умеренной степени; имеются политические разногласия, но их держат под контролем. К тому же политические ориентации, образующие гражданскую культуру, тесно увязаны с общими социальными и межличностными ориентациями. В рамках гражданской культуры нормы межличностных отношений, общего доверия и доверительного отношения к своему социальному окружению пронизывают политические установки и смягчают их»,- констатируют авторы книги «Гражданская культура».

 Фундаментальной чертой политической культуры демократии следует считать толерантность граждан и государства по отношению к оппонентам и оппозиционным силам в том случае, если их действия не выходят за рамки закона. Оппозицию независимо от того, существует она в качестве формальной или же неформальной структуры, общество считает легитимной политической силой, неотъемлемым элементом демократической системы. Это как «орел» и «решка» в монете, их невозможно разделить на две части…

Альтернативную концепцию политической культуры разрабатывали теоретики марксизма-ленинизма. Ее истоки они видели в классовых отношениях. Буржуазная политическая культура характеризовалась как регрессивная, как инструмент эксплуатации человека человеком. Носителем прогрессивной политической культуры считался пролетариат, который в союзе с крестьянством поднимался, по выражению Ленина, «до самостоятельного участия не только в голосованиях и выборах, но и в повседневном управлении». Свое практическое воплощение политическая культура находила в строительстве коммунистического общества, в ходе которого и формировался новый человек – всесторонне развитый, креативно мыслящий индивид, сочетающий в себе богатый интеллект с высокой моралью, гражданскую активность с гуманизмом, непримиримость к недостаткам с толерантностью. Новая историческая общность «советский человек» подразумевала возможность поголовного участия населения в политике, взаимозаменяемость политических ролей и функций.

С высоты ХХ1 века подобные представления выглядят наивными, а сам научный подход смахивает на пустопорожние маниловские мечтания о воздушных замках. Однако не надо забывать, что коммунистическая теория политической культуры создавалась в иной исторической атмосфере, в условиях впечатляющих достижений СССР в экономике и кризиса либеральной демократии, не сумевшей предотвратить появление фашизма. Как мы уже отмечали, иллюзиям были подвержены не только советские обществоведы, но и именитые зарубежные мыслители. В их числе всемирно известные писатели Герберт Уэллс, Ромен Роллан, Лион Фейхтвангер. Во время посещения СССР, воочию увидев экономические успехи первого в мире социалистического государства, они вольно или невольно оказались под воздействием того энтузиазма, который исходил от советских людей; убедились в их целеустремленности и сплоченности вокруг партии и правительства. Вернувшись на родину, каждый из писателей поделился своими впечатлениями о стране, которая даже для большинства европейцев, соседей по континенту, оставалась «предметом в себе»; в Америке о ней и вовсе не имели представления. Мнение о том, что они стали свидетелями рождения совершенно новой политической культуры – культуры действия, которая сменит формальную политическую культуру – культуру бесплодных дискуссий, вызвало на Западе горячие дискуссии. Одни говорили, что Сталин искусно обвел своих именитых гостей вокруг пальца, другие допускали даже, что подкупил их. Слишком уж восторженными были отзывы о Советском Союзе. Вот как описывал свои ощущения Лион Фейхтвангер в уже упоминавшейся нами книге «Москва. 1937 год»:

«Опасение, что материальное неравенство может восстановить только что уничтоженные классы, кажется мне ошибочным. Основным принципом бесклассового общества является, пожалуй, то, что каждый с момента своего рождения имеет одинаковую возможность получить образование и выбрать профессию, и, следовательно, у каждого есть уверенность в том, что он найдет себе применение в соответствии со своими способностями. А этот основной принцип - чего не оспаривают даже самые ярые противники Советского Союза - проведен в СССР в жизнь. Потому-то я и не наблюдал нигде в Москве раболепства. Слово "товарищ" - это не пустое слово. Товарищ строительный рабочий, поднявшийся из шахты метро, действительно чувствует себя равным товарищу народному комиссару. На Западе, по моим наблюдениям, сыновья крестьян и пролетариев, которым удалось получить образование, подчеркивают свой переход в высший класс и стараются держаться в стороне от своих бывших товарищей по классу. В Советском Союзе интеллигенты из крестьян и рабочих поддерживают тесный контакт с той средой, из которой они вышли».

Еще один выдающийся писатель Анри Барбюс увидел в Иосифе Сталине тип нового руководителя, живущего по канонам не буржуазной, а социалистической культуры:

«Тут в Кремле, напоминающем выставку церквей и дворцов, у подножия одного из этих дворцов стоит маленький трёхэтажный домик. Домик этот (вы не заметили бы его, если бы вам не показали) был раньше служебным помещением при дворце; в нём жил какой-нибудь царский слуга. Поднимаемся по лестнице. На окнах – белые полотняные занавески. Это три окна квартиры Сталина. В крохотной передней бросается в глаза длинная солдатская шинель, над ней висит фуражка. Три комнаты и столовая обставлены просто, как в приличной, но скромной гостинице. Столовая имеет овальную форму; сюда подаётся обед – из кремлёвской кухни или домашний, приготовленный кухаркой. В капиталистической стране ни такой квартирой, ни таким меню не удовлетворился бы средний служащий. Тут же играет маленький мальчик. Старший сын Яша спит в столовой, – ему стелют на диване; младший – в крохотной комнатке, вроде ниши. Покончив с едой, человек курит трубку в кресле у окна. Одет он всегда одинаково. Военная форма? – это не совсем так. Скорее намёк на форму – нечто такое, что ещё проще, чем одежда рядового солдата: наглухо застёгнутая куртка и шаровары защитного цвета, сапоги. Думаешь, припоминаешь... Нет, вы никогда не видели его одетым по-другому – только летом он ходит в белом полотняном костюме. В месяц он зарабатывает несколько сот рублей – скромный максимум партийного работника...»

Современные политологи также склонны считать, что названные нами корифеи литературы допустили грубейшие ошибки в оценке советской действительности, не разглядели под демократической «шинелью» Сталина нутро безжалостного диктатора, за лесами новостроек не заметили маниловских замков. Но значит ли это, что политическая культура в марксистской версии невозможна в принципе? Мы не стали бы утверждать это безоговорочно. В ХХ1 веке мир меняется очень стремительно, поражая воображение даже фантастов. После окончания саммита G20, состоявшегося в апреле 2009 года в Лондоне, президент США Барак Обама и президент России Дмитрий Медведев говорили в унисон о том, что до мирового финансового кризиса даже представить себе не могли такое единодушие у политиков, представляющих столь не похожие по идеологии и ментальности народы. Перед угрозой всеобщего краха на смену политике ультиматумов приходит политика диалога, устраняются национальные идеологические барьеры. Даже предложение российского президента открыть на всеобщее обозрение святая святых любого государства – финансы для того, чтобы предотвратить отмывание “грязных денег” и исключить образование новых “финансовых пузырей”, подумать о единой альтернативе доллару в качестве мировой валюты встретило у его западных коллег понимание и поддержку. Эти факты свидетельствуют о том, что изменения в политической культуре неизбежны и они будут вести к дальнейшей унификации, сближению политических ориентаций, к согласованности политических действий. Как знать, может быть, придет и такой день, когда лидеры разных стран, пожимая на очередном саммите друг другу руки, скажут: “Здравствуй, товариш!”, употребив термин, который так поразил воображение Лиона Фейхтвангера…

Роль субкультур в политической культуре

Политическая культура общества не может быть абсолютно однородной, поскольку неоднородно само общество. Разнообразие интересов различных социальных групп порождает отличающиеся друг от друга модели политической культуры - субкультуры. Их можно условно разделить на несколько групп:

- анархистские – отрицают разумность всякой власти, выступают за существование индивида без социальных ограничений;

- региональные – связаны с различиями социума в отдельных регионах страны;

 - социоэкономические - обусловлены существованием в обществе социальных слоев, имеющих различный статус, отличающихся образом жизни и политическими интересами;

 - этнолингвистические - характеризуются языковыми и этническими особенностями социальных групп, на политическую культуру которых оказывают существенное влияние такие факторы, как национальное самосознание, менталитет, особенности национального характера;

 - религиозные - возникают в обществах, где религия играет определяющую роль;

- возрастные - отражают различные системы политических ценностей у представителей разных поколений.

 Современные анархисты, хотя и считают себя наследниками Михаила Бакунина и других теоретиков анархизма, на практике отрицают существование авторитетов и какую-либо организацию движения. Каждый из них – сам себе и идеолог, и организатор. Цель – высказывать презрение всем существующим нормам общественной жизни, бунтовать против социальных устоев, представляющих, по их мнению, болото, в котором гибнет индивидуальность.

 Анархистская субкультура существует в странах Северной Америки, ее проявления можно встретить и в различных странах Европы. На постсоветском пространстве широкого распространения не получила, однако, судя по публикациям в блогах всемирной сети, пользуется симпатией у определенных кругов молодежи.

 В концентрированном виде идеологию анархистской субкультуры изложил Фернандо Эрнандес в книге «На ножах со всем существующим», переведенной на русский язык и изданной в самиздате в 2006 году. Приведем небольшие отрывки из нее, поскольку лучше самих анархистов о их идеях и помыслах не скажешь.

 «Если люди, борющиеся за уничтожение существующего государственного и экономического порядка, не хотят обманывать себя и других, они должны прямо взглянуть в лицо факту: подлинный мятеж - это игра диких, варварских сил. Некто сравнил эти силы с гуннами, кто-то ещё - с хулиганами; на самом же деле это - индивиды, чья ярость ещё не подавлена социальным умиротворением. Но как создать новое сообщество на основе ярости? Не будем соблазняться вечными фокусами диалектики. Угнетённые не являются носителями позитивного проекта, будь то бесклассовое общество (подозрительно напоминающее продуктивистские мифы) или примитивистский рай. Капитал - их единственное сообщество. И поэтому восстание - разрушение всего, что делает нас угнетёнными: уничтожение заработной платы, товаров, ролей, иерархии…

 Если вы не можете представить себе вольное сообщество уникальных индивидуальностей, вы - раб, участвующий в строительстве чудовищной пирамиды политического манипулирования…

 Мы отделяем себя от тех, кто следует готовым рецептам и установленным правилам, пусть даже <<критическим>>. Никаких ролей, никаких икон, никаких перемирий с существующим. Все дула, все лезвия - против идеологии! Индивид с любовью к бунту и персональными требованиями к классовому столкновению хочет действовать в любой ситуации, здесь и сейчас…

 Рабство придумано для тех, кто осуждён жить, кто приговорён к вечности - и примирился с этим смрадным приговором. Мы не таковы. Для нас существует неизвестное: неоткрытые миры, непродуманные мысли, рискованные начинания, путешествия без всяких гарантий, приключения с непредсказуемым концом, чужаки, которым мы можем вручить нашу жизнь. Одним словом, неизвестное целого мира, где чрезмерная привязанность к существованию - лишний и ненужный груз…

 С одной стороны, есть существующее со своими привычками и ценностями, со своей уверенностью в себе. От этого социального яда подкашиваются ноги и немеет язык. Он смертоносен. С другой стороны, есть восстание - неизвестное, рискованное, врывающееся в мир и опрокидывающее вещи. Оно - единственное начало бесконечной практики жизни и свободы…»

 

Существование региональных субкультур обусловлено различиями в климате, экономической специализацией данного региона, образом жизни. Так, аграрные регионы в политическом отношении более консервативны, чем индустриальные; их население менее склонно к выражению недовольства действиями властей, зато степень их участия в выборах гораздо выше.

Нам приходилось наблюдать, как проходили выборы в сельской местности Беларуси в 50-60-е годы. Избирательные участки открывались тогда в 6 часов утра. Но еще задолго до этого сюда приходили старики, ударники труда. Подоив и отправив в поле коров, наспех переодевшись, прибегали женщины. Из отдаленных деревень приезжали на лошадях, украшенных бубенцами. Ехали, как на праздник, с песнями, шутками. Даже мороз под сорок градусов не пугал. Игнорирование выборов приравнивалось в общественном мнении к серьезному проступку. Право проголосовать первым доставалось самому достойному. Бюллетень, эту ничего не значащую для них бумажку, брали в руки бережно, словно царскую грамоту, которая даровала им Бог весть какие блага. Проголосовав, торжественно направлялись к буфету. Ассортимент продуктов, по меркам города, был крайне скудным: грецкие орехи, моченые яблоки да черствые булочки. Но на селе радовались и этому. Даже сейчас, спустя полвека, на селе все еще можно увидеть отдельные элементы этого ритуала в то время как в городе выборы стали совершенно рутинным мероприятием.

Социоэкономические субкультуры отражают существованием в обществе социальных слоев, групп населения, имеющих различный экономический статус, а, следовательно, и различия в образе жизни, в интересах, оказывающих значительное влияние на политическую позицию.

Например, в Беларуси менталитет работников государственных бюджетных предприятий существенно отличается от менталитета индивидуальных предпринимателей. За исключением форс-мажорных ситуаций, которые стали возникать в период мирового финансового кризиса, они, как правило, довольны своим экономическим положением; требования повысить зарплату, улучшить условия труда носят локальный характер, адресуются руководству предприятий, заводскому профсоюзу. Кстати, его авторитет невысок. Роль представителя интересов трудового коллектива профсоюз исполняет формально, ограничиваясь оказанием материальной помощи да распределением льготных путевок. Недовольство людей, занятых в бюджетной сфере, если и проявляется, то лишь в «курилках», не выплескиваясь на улицы.

Совершенно иначе ведут себя индивидуальные предприниматели. Их в республике свыше 200 тысяч, и они представляют собой хорошо организованное сообщество. Для этой категории работников характерны такие политические ценности, как экономическая свобода, правовая стабильность, возможность принимать участие в подготовке важнейших решений, касающихся развития малого и среднего бизнеса, и контролировать их исполнение. Они болезненно реагируют на законы, которые, по их мнению, ухудшают бизнес-климат – выступают в средствах массовой информации, пытаются лоббировать правительственные структуры, создают политические партии и движения. В 2007-2008 годах конфликт между индивидуальными предпринимателями и правительством привел в Беларуси к массовым несанкционированным акциям протеста, к столкновениям демонстрантов с правоохранительными органами.

Этнолингвистические субкультуры связаны с языковыми, этническими особенностями соответствующих социальных групп. На их политическую культуру определяющее воздействие оказывают такие факторы, как этническое самосознание и национальный характер.

 В Беларуси это можно увидеть на примере польского национального меньшинства, проживающего преимущественно в западных областях республики, которые до 1939 года входили в состав Польши, и составляющего значительную долю населения. Только в Минске насчитывается 150 тысяч человек, исповедующих католицизм; действуют пять костелов, строятся еще три. До 1917 года в стране существовало около тысячи католических приходов, в советское время практически все они были закрыты, но в конце 80-начале 90-х годов начали возрождаться: в 1989 году их было уже 60, в настоящее время - более трехсот. Есть две семинарии – в Пинске и Гродно. Католические праздники Рождества и Пасхи являются государственными наравне с православными. Учитывая все это, вряд ли, есть основания говорить о каком-либо ущемлении прав польского национального меньшинства. Однако в начале ХХ1 века между Союзом поляков Беларуси, который был создан в 1988 году, и властями разгорелись нешуточные страсти.

Все началось с раскола, который произошел среди самих белорусских поляков. В 2005 году они не смогли найти консенсус и провели раздельные съезды Союза поляков, на которых были избраны два руководителя – Анжелика Борис и Юзеф Лучник. Первая занимает радикальную позицию по отношению к белорусским властям и поддерживается в самой Польше, второй – выступает за тесное сотрудничество и пользуется благосклонностью в Беларуси. Займи власти в этой ситуации более взвешенную позицию – наверняка, враждующие стороны можно было бы примирить. Но они «проявили характер» - и распри в общественном движении привели к дипломатическому скандалу, к высылке из Польши и Беларуси по трех сотрудников посольств, был отозван польский посол. Минск обвинил Варшаву в финансировании "подрывной" радиостанции, и не пустил в страну группу польских депутатов Европарламента.

 В настоящее время конфликт, для которого нет объективных причин, то едва тлеет, то разгорается с новой силой. Решение Варшавы учредить для белорусов «карту поляка», которая предоставляет им определенные льготы, лишь подлило масла в огонь. Из переговорной сферы выяснение отношений перешло в масс медиа. В Польше издана книга «Союз поляков Беларуси – история уничтожения независимости 1988-2005», автором которой является основатель этого общественного движения Тадеуш Гавин, который был вынужден покинуть Беларусь. Реакцией на нее стал отказ Администрации президента принять петицию опального Союза поляков.

На этом примере можно убедиться, как опасно внутреннее напряжение в субкультурах. Если им не уделяется должное внимание со стороны государства, они могут превратиться в социальный паровой котел. Стоит только промедлить с принятием эффективных мер – и он взорвется, оказывая дестабилизирующее влияние и на другие сферы общественной жизни. Именно так случилось в истории с Союзом поляков Беларуси. Этнолингвистический конфликт привел к конфликту религиозному. Власти были вынуждены выслать из страны трех католических священников, которые подменяли религиозную деятельность пропагандистской. Это дало повод говорить об ущемлении интересов католиков, хотя, вряд ли, найдется в мире еще одна страна, где конфессии, объединяющей меньшинство верующих, уделялось бы такое большое внимание на государственном уровне.

Религиозные субкультуры наиболее чувствительны, требуют повышенного к себе внимания и особой деликатности. Для Беларуси трения, которые возникли между православными и католиками, досадное недоразумение. Здесь действуют и другие религиозные субкультуры – иудейская, мусульманская - и чувствуют себя в православной стране вполне комфортно. Чаще всего конфликты возникают тогда, когда в религиозную деятельность вмешивается политика. В Украине это привело даже к расколу самой православной церкви. Особенно ярко проявилось это в июле 2008 года во время визита в Киев по случаю празднования 1020-летия крещения Руси двух патриархов – Московского и всея Руси Алексия II и Константинопольского Варфоломея. Во время встречи иерархов верующие не могли не заметить, что президент Украины Виктор Ющенко приветствовал Константинопольского патриарха троекратным целованием, а Московского - коротким рукопожатием.

Раскольнические тенденции в Украине исходят не от самой церкви, часть верующих стала заложниками националистической политики правящего режима. Сами церковные иерархи говорят об этом с болью. Обращаясь к верующим после завершения совместно проведенной литургии, патриархи Варфоломей и Алексий 11 заявили, что раскол является «раной на теле церкви» и что для отпавших от церкви верующих сердца и объятия всегда открыты. Во время крестного хода верующие скандировали: «Алексий - наш Патриарх!»

Об огромной опасности подобных действий властей, вмешивающихся в деятельность церкви, пытающихся разделить ее и противопоставить друг другу, говорят даже те, кому конфликт в Украине идеологически выгоден. В качестве примера приведем статью из влиятельной американской газеты «Вашингтон пост» (Приложение №6).

Возрастные субкультуры отражают различные системы политических ценностей у представителей разных поколений. Они существуют в основном в политически реформируемых обществах. Это можно проследить на примере государств бывшего социалистического лагеря. Даже в Восточной Германии (с 1949 по 1989 гг. - Германская Демократическая Республика), наиболее благополучной из них, где благодаря огромным финансовым вливаниям со стороны ФРГ объединение страны и перевод экономики на рыночные рельсы прошли без «шоковой терапии», по сей день старшее поколение немцев испытывает глубокую ностальгию по прежним временам. Одному из авторов этой книги довелось быть очевидцем падения «берлинской стены» и той эйфории, с которой встретили это историческое событие большинство жителей ГДР. Наклейку с надписью «два государства – один народ» можно было видеть на каждом автомобиле, на ранцах школьников. Обмен валют был произведен по очень выгодному для восточных немцев курсу, каждый из них стал богаче. Совершенно иное впечатление произвела замена идеологий. Даже спустя двадцать лет после объединения Германии люди старшего поколения тоскуют по своей бывшей родине. Деление на «осси» и «веси» вошло в политический обиход. Многие из жителей восточной части Берлина высказывают кощунственные для молодых немцев мысли: «Берлинскую стену надо было бы восстановить. Причем, сделать ещё выше и прочнее!» И это отнюдь не ложный пафос.

Точно так же горько сожалеет об утерянной Родине старшее поколение советских людей. Решив сыграть на их чувствах, владельцы одного из ресторанов Минска объявили необычную рекламную акцию. Всем, у кого сохранились советские деньги, предлагалось на короткое время «вернуться в СССР» – отведать прежней кухни по прежним ценам. При этом предприимчивые коммерсанты честно предупреждали: на качество блюд и сервис не обижайтесь, они будут соответствовать советскому уровню. То, что произошло дальше, превзошло все ожидания. Рекламная акция превратилась в политическую демонстрацию. Поужинать по-советски, послушать любимые мелодии захотели сотни людей. Причем, двигали ими отнюдь не меркантильные соображения, не возможность поесть «на халяву». Советские деньги нашлись, разумеется, не у многих. Большинство готовы были купить их у счастливчиков по обменному курсу, который даже и не снился банкам. К такому аншлагу ресторан не был готов, и остроумно задуманную рекламную акцию пришлось под благовидным предлогом отменить…

Из “хомо советикус» в «хомо демократикус»

Советский человек или «совок», как презрительно именуют себя те, кто открещивается от своего прошлого, как черт от ладана, не был пропагандистским мифом, его отличала особая политическая культура. Во время «холодной войны» на Западе ее преднамеренно изображали в карикатурной форме – как культуру малообразованных, диких по нраву людей, пьющих гранеными стаканами водку и играющих по вечерам на балалайке. Рецидивы подобной пропаганды можно встретить в тенденциозных зарубежных СМИ еще и по сей день.

Современные отечественные политологи, хотя и не утрируют эту тему столь явно, но все же сходятся во мнении, что советская политическая культура была подданнической, а социальная роль людей сводилась к слепому одобрению всего того, что декларировалось Коммунистической партией, и исключало проявление индивидуальной воли. Политическое сознание жителей СССР определяется ими как бюрократическое, лишенное всякой креативности. Его отличительными чертами называются: иерархичность, сакрализация авторитета, закрытость, абсолютизация революционных способов преобразования общества, склонность к рутинному типу политической деятельности. Так ли это? Попытаемся проследить на конкретных примерах.

Иерархичность. Высший слой бюрократической власти, коим являлась партийная номенклатура, претендовал на владение истиной в последней инстанции. Ни учение марксизма-ленинизма, ни решения партии и правительства не подвергались сомнению. Даже в общественных науках, которые должны в своих выводах опираться на эмпирический материал, было принято идти от обратного: в качестве незыблемого постулата бралась цитата из классиков или директивных материалов, под нее подгонялись соответствующие теме исследования материалы. Это не только умаляло значение самой общественной науки, но и приводило порой к трагическим казусам. Известный белорусский ученый-обществовед, защитивший кандидатскую диссертацию в ранней молодости, так и не смог преодолеть следующую научную высоту, хотя прожил долгую жизнь. В 50-е годы он писал докторскую диссертацию, взяв за теоретический фундамент труды Сталина; защититься не успел – последовало разоблачение культа личности. Аналогичная ситуация повторялась еще дважды, при перелицовке диссертации на цитаты из речей Хрущева и Брежнева.

В одном из учебных пособий по политологии (не называем его, поскольку в нашу задачу не входит полемика с их авторами) формирование тоталитарного сознания советских людей объясняется «следствием не только могущества партийной бюрократии, но и материальной и духовной нищеты человека, его растерянности перед масштабами и характером проблем, требующих безотлагательного решения». Что касается материального положения, отчасти с этим можно согласиться, хотя массовой нищеты в послевоенный период в Советском Союзе все-таки не было. Но вот утверждение о нищете духовной, на наш взгляд, притянуто за уши.

Советская система высшего образования по праву считалась лучшей в мире. Проводя многочисленные социологические исследования, западные политологи убеждались в том, что средний интеллектуальный уровень студента СССР значительно выше, чем у его зарубежных сверстников. Советских людей называли «самой читающей нацией». Откуда же тогда взялась духовная нищета народа?! Пожалуй, более правильным будет сказать, что социум и партийная номенклатура заключили между собой негласный компромисс: власти утверждали, что «учение Маркса всесильно, поскольку оно верно», а советские люди делали вид, что не сомневаются в этом. Относительно высокая социальная защищенность представлялась им большим благом, чем сражения на идеологических баррикадах. Такой консенсус был во всем . Помните поговорку? «Они делают вид, что нам платят, а мы делаем вид, что работаем».

Политическая культура нации определяется не по обывателям, а по элите. А в нее входили не только представители научной и творческой интеллигенции, но и учителя, врачи, инженеры, передовые рабочие и сельские труженики. Может быть, они и заблуждались в отношении самого марксизма-ленинизма, но, уж точно, не питали иллюзий по поводу окопавшихся наверху «властителей их дум». И сопротивлялись наиболее одиозному поведению номенклатуры. Вспомним хотя бы журнал «Новый мир» в то время, когда его редактировал Александр Твардовский. Подписка на него была всегда лимитирована. Но число подлинных читателей на порядок превышало тираж – журнал передавали из рук в руки. Почти каждый номер выходил с большим опозданием – сигнальные экземпляры от корки до корки прочитывали на Старой площади, будучи уверенными, что в нем содержится идеологическая крамола. И она, действительно, там была. Случались удачи, когда зоркое око Главлита теряло бдительность, или власти хотели задобрить интеллигенцию, и тогда на страницах «Нового мира» появлялись повести: «Один день Ивана Денисовича» - Александра Солженицына, «Мертвым не больно» - Василя Быкова. Но даже в вылизанной цензорами прозе и публицистике проглядывала правда жизни. Писатели умели прятать ее между строк, читатели умели ее находить там…

Более чем сомнительна и сакрализация авторитета КПСС и Советского государства. Да, между народом и правящим режимом была не только Кремлевская, но и непроницаемые идеологические стены. Достоверная информация оттуда практически не просачивалась. Но, убеждая советских людей в том, что «партия – ум, честь и совесть нашей эпохи», власти предержащие сами же и подрывали веру в это. Маниакальная подозрительность Сталина, волюнтаризм Хрущева, нездоровый интерес к наградам Брежнева, двуличие Горбачева говорили сами за себя, создавали истинное представление о том, кто руководил страной. Едва ли не каждый шаг кремлевских небожителей народ комментировал в анекдотах…

Закрытость. Существовавший в годы Советской власти «железный занавес», действительно, не позволял объективно сравнивать жизнь в СССР и за рубежом. Прорваться сквозь него могли лишь единицы. Для выезда за границу требовалась характеристика райкома партии. Их выдавали только тем, чья лояльность не вызывала ни малейших подозрений. Вещавшие на СССР западные радиостанции глушились. Интерес к ним проявляли немногие. Большая часть населения искренне верила в то, что социалистический строй самый справедливый, что за ним будущее, что экономическое отставание от Запада – последствия войны. Убеждение в том, что «наши дети и внуки будут жить лучше» согревало душу каждого человека. Впрочем, закрытость системы от внешнего мира не превращала людей в «маугли». Даже по тем информационным крохам, которые попадали к ним с пропагандистского стола, они умели делать правильные выводы. Утверждения о том, что капитализм загнивает и вот-вот рухнет, вызывали у большинства ироничные улыбки. Отсутствие массового диссидентского движения объясняется не духовной дремучестью населения, а чувством патриотизма, любви к своей Родине, которая стала мощным катализатором движения сопротивления в годы Великой Отечественной войны…

Абсолютизация революционных способов преобразования общества, нетерпимость к инакомыслящим были характерны для населения СССР лишь в 20-30-е годы. Сталинские кампании по борьбе с «врагами народа» заставляли людей верить в то, что Страна Советов находится в опасности, порождали доносительство. Но можно ли упрекать людей, многие поколения которых жили в бесправии и нищете, в том, что они старались любой ценой защитить свое пролетарское государство?! Ленин обещал молодежи: «Ваше поколение будет жить при коммунизме». И им очень хотелось хотя бы одним глазком увидеть эту сказку. Только было бы ошибкой отождествлять революционную нетерпимость, агрессивность, неприятие других ценностей с советским образом жизни. Страну, занимавшую шестую часть суши планеты, населяли добрые, отзывчивые люди, которые готовы были делиться последним куском хлеба даже с незнакомым человеком, попросившимся на ночлег. О гостеприимстве грузин и абхазов, которые в то время не отделяли себя от других народов СССР, рассказывали легенды. Ленинградцы, пережившие блокаду, поражали иностранцев своим гуманизмом и душевностью. Незлобивость белорусов к немцам воспринимают в Германии как необъяснимый феномен. Писатель из Берлина Стефан Коль, чей отец воевал на Восточном фронте, решил последовать примеру авторов книги «Мы – из огненной деревни» (Алесь Адамович, Янка Брыль, Владимир Колесник) и встретиться с жителями сожженных фашистами сел, кому Божье провидение спасло жизнь. К поездке в Беларусь он готовился долго и тщательно. Был уверен, что, узнав о том, что он – потомок гитлеровца, ему будут плевать в лицо. И морально был готов к этому, считал бы такое отношение к себе справедливым. Каково же было удивление писателя, когда его встречали с цветами и хлебом-солью!

 Рутинный тип политической деятельности. Разумеется, трудящиеся не были подлинными творцами внешней и внутренней политики СССР. Она определялась на Старой площади, где в послевоенные годы размещался ЦК КПСС, и в Кремле, где заседало правительство; зачастую зависела не от объективных обстоятельств, а от прихоти генсеков, от результатов межклановой борьбы. Хотя первоначальный замысел выглядел вполне привлекательно. Рожденная творчеством масс идея участия рабочих, крестьян и солдат в Советах имела очень большое значение, давая возможность представителям народа из «низов» высказывать свои суждения по тем или иным жизненно важным вопросам. Выходцы из всех слоев общества олицетворяли общую волю народа, через выражение которой новая власть узаконивала свои первые, кардинальные для нового строя решения. На начальном этапе становления политической системы СССР Советы выглядели как органы прямой демократии. Однако на практике все свелось к исполнению ими представительской функции. Причем, представители народа – депутаты, избираемые из трудовых коллективов, стали выступать всего лишь в роли посредников, которые через наказы на том или ином уровне власти излагают волю своих избирателей; кстати, наказы также корректировались партийными чиновниками. Поэтому в политической системе для подобного представителя - делегата не нашлось самостоятельного места, а законодательная власть не превратилась в сферу профессиональной деятельности.

Советским людям отводилась роль статистов, которые должны были единодушно одобрять решения партии и правительства и столь же единодушно выступать против происков империализма. И хотя по Конституции СССР главным сувереном страны был народ, его участие в управлении государством носило сугубо формальный характер. Депутаты Верховного Совета лишь утверждали предлагаемые законопроекты. Точно так же формально, без участия трудящихся, разрабатывались социалистические обязательства предприятий, объявлялись трудовые почины. Все эти мероприятия приобретали значение идеологического ритуала, сам народ был необходим для массовки. Впрочем, утверждать, что он делал это только по принуждению и скрепя сердце, было бы преувеличением. «Если нельзя избежать насилия, смиритесь и получите удовольствие»,- советуют психологи-острословы женщинам. Участники праздничных демонстраций и других ритуальных коммунистических акций так себя и вели: проходя мимо правительственных трибун 1 мая или 7 ноября, кричали здравицы, шутили. Словом, общались. А общение с близкими по духу людьми всегда в радость.

Попытки таких политиков-одиночек, как Андрей Сахаров, ратовавших не за показную, а за реальную демократию, не могли взорвать тоталитарную систему изнутри. А снаружи она была надежно защищена ядерным щитом. Осознавали это и противники Советского Союза.

В семидесятые годы Генри Киссинджер, бывший тогда государственным секретарем США, предупреждал своих сограждан: "Сегодня, впервые в нашей истории, мы смотрим в глаза
суровой реальности: этот коммунистический вызов не исчезнет... Мы должны научиться вести внешнюю политику так, как приходилось вести ее другим государствам много веков: без уклонения и без передышки...
Эти условия не переменятся". Согласно Киссинджеру, утопией было бы пытаться реформировать фундаментальные политические и общественные структуры враждебных держав, вроде СССР.
«Политическая зрелость означает умение принимать мир таким, каков он есть, а не таким, каким мы хотим его видеть, а это значит, что надо уживаться с брежневским Советским Союзом.
И хотя конфликт между коммунизмом и демократией можно приглушить, ни его, ни вероятность апокалипсической войны исключить до конца нельзя»...

Генри Киссинджер ошибся. Прогноз матерого советолога Збигнева Бжезинского оказался более точным. В середине 70-х годов, когда ничто еще не предвещало социалистического апокалипсиса, он предсказал в одной из своих работ, что политическая стабильность советского общества будет разрушена через десять лет. И причиной этого станут национальные отношения…

Политические культуры стран, образовавшихся на территории бывшего СССР, существенно отличаются от советской политической культуры; разнятся они и между собой. Объединяет их, пожалуй, лишь присущая всем фрагментарность и внутренняя неустойчивость. Дружно открестившись от социалистической идеологии, проголосовав за либеральную демократию, молодые суверенные государства не сумели пока выработать устойчивые формы собственных политических культур. Процесс этот длительный, проходит всегда болезненно. Как мы уже отмечали, переход от реального социализма к виртуальному пока еще капитализму воспринят в обществе не всеми одинаково. Это привело к формированию в каждой из стран пестрого «букета» субкультур. Пройдет еще немало времени, прежде чем они обретут в плавильном идеологическом котле некую форму, устраивающую большинство населения.

Ближе всех к политической культуре либеральной демократии находятся страны Балтии, сохранившие на генном уровне память об относительно недалеком для них прошлом. Но и здесь не обходится без социальных конфликтов. Перенос памятника советскому воину из центра Таллина на воинское кладбище, предпринятый властями Эстонии в апреле 2007 года, вылился в массовые беспорядки. В Грузии и Украине, стремящихся в НАТО, наблюдается паралич власти – в обеих этих странах общество фактически раскололось на противостоящие друг другу лагери. В России после десяти лет фактического безвластия, грозившего распадом страны, в последние годы установилась так называемая контролируемая демократия, которую на Западе склонны причислять к авторитаризму. В Беларуси разгул «демократии» продолжался не более трех лет, после чего был введен президентский режим правления, отличающийся жесткой централизацией.

Разрушение политической культуры является причиной не только кризиса власти и дестабилизации внутриполитической ситуации, но имеет и многие побочные явления. В большинстве стран, которые обрели независимость в результате распада СССР, прервалась преемственность политических генераций, к управлению государством пришли некомпетентные люди. Усилился социальный пессимизм, снизилась активность избирателей. От подлинного народовластия они сегодня так же далеки, как и в период формирования Советской власти.

 

 

Глава 7

ПОЛИТИЧЕСКАЯ МОДЕРНИЗАЦИЯ

 Ничто не вечно под Луной. Общество и его политика также не остаются неизменными. Американский политолог Т.Парсонс остроумно отмечал, что приход каждого нового поколения можно сравнивать с нашествием варваров, отрицающих все и вся и формирующих окружающий их мир по своему образу и подобию. Процесс этот вполне естественный. Если бы человечество относилось к общественному устройству как к бесценному раритету, в котором нельзя ничего менять, а можно лишь бережно сдувать с него пылинки, История остановилась бы. Но это противоречит божественному смыслу, заложенному в жизнь.

 Как и физическая природа, мир политики развивается по определенным законам. Мыслители всех времен пытались разгадать их. Не раз казалось, что это удалось. Но проходили десятилетия, века - и политические аксиомы снова превращались в сомнительные гипотезы. Наверное, так будет вечно, пока теплится на этой планете очаг жизни. Заглядывать за горизонт бытия – удел фантастов. Политология оперирует реальными категориями. И поэтому довольствуется сравнением прошлого с настоящим, ставя перед собой скромную задачу – определить вектор общественного развития.

Вперед в прошлое или назад в будущее?

 По мнению большинства политологов, политическая модернизация представляет собой смену цивилизаций - от традиционного общества к техногенной цивилизации.

 Традиционные общества были исторически первым типом цивилизационного развития. Из 21 цивилизаций, выделенных известным историком Арнольдом Тойнби, большинство принадлежало к традиционалистскому типу: Древняя Индия, Древний Египет, Древняя Греция (за исключением Афин и некоторых других полисов), Римская империя, Древний Китай, государства мусульманского Востока в средние века. Философией этого типа общества является непоколебимая вера в то, что таким сотворил его Бог, и только сам Творец имеет право вносить в него какие-либо изменения. Любые попытки оспорить это считаются богохульством и жестоко пресекаются.

Для общественного уклада традиционного общества характерны жесткая сословная иерархия, неограниченное господство государства авторитарного типа, регуляция жизни людей на основе традиций, обычаев. Индивид воспринимается как винтик единого социального механизма. Он не имеет права на собственную точку зрения и действия, которые выбиваются из коллективных интересов. Ценятся не его личные качества (ум, талант, нравственные добродетели), а то место, которое он занимает в чиновничьей, сословной, клановой иерархии. Круг общения людей весьма ограниченный – работодатель, семья, соседи, близкие друзья. В экономике преобладают аграрный сектор и отношения распределения. Рыночный обмен смертельно опасен для такого общества, поскольку он повышает социальную мобильность, разрушая сословность. Стремление к экономической выгоде, к обогащению считается аморальным.

 Традиционное общество обладает чрезвычайной устойчивостью, иммунитетом к социальным изменениям. Жизнь в нем течет медленно, однообразно. Сила традиций столь велика, что никакие внешние потрясения не в состоянии подвергнуть социальный уклад коррозии.

 Лишь в ХУ111 веке, в результате изобретения паровой машины и последовавшей за этим промышленной революции, началась быстрая и необратимая трансформация традиционного общества. Происходила она не безболезненно. Из учебников истории известно, что в 1810 году Нед Лудд, подмастерье суконной фабрики в Нью-Ленарке, разбил автоматический ткацкий станок, посчитав, что именно в нем причины всех бед Англии. Вскоре у Лудда появились последователи, которые, объединившись в банды, нападали на фабрики и крушили ткацкие станки огромными кувалдами, пытаясь остановить промышленную революцию. 12 апреля 1811 года отряд из 300 человек напал на новую прядильную фабрику Уильяма Картрайта в Ноттингемшире. Они разрушили станки, подожгли здание и исчезли, оставив записку, в которой называли себя армией Неда Лудда.

 Историки утверждают, что бунт против машин не был стихийным. Знаменитый утопист Роберт Оуэн, бывший совладельцем текстильной фабрики в Нью-Ленарке и служивший в ней управляющим, разрабатывал социально-философскую концепцию луддизма. Лорд Байрон писал для луддистов боевые песни (“Так будем и мы: или сгинем в бою, Иль к вольному все перейдем мы житью, А всех королей, кроме Лудда, - долой!”) и защищал их в парламенте. Во главе движения стояли профессиональные революционеры из числа якобинцев, эмигрировавших из Франции после термидорианского переворота и падения Конвента. Победу одержали сторонники дальнейшего промышленного развития. В парламенте был принят билль о разрушителях машин и на подавление мятежа бросили 10-тысячную армию. Часть луддитов оказалась в тюрьме, остальные бежали во Францию, не успев нанести предприятиям значительного ущерба: из имевшихся в то время в Англии 80 тысяч станков было разрушено менее одной тысячи…

 Ряд ученых (например, директор Института философии Российской академии наук академик Вячеслав Степин) считает, что промышленная революция лишь дала толчок преобразованию традиционного общества, предпосылки для рождения техногенной цивилизация были созданы значительно раньше - еще в XIV-XVI столетиях, в эпоху великих духовных революций Ренессанса, Реформации и начала эпохи Просвещения. Именно тогда сформировалась система ценностей, которая до сих пор доминирует в нашем сознании.

 Шествие техногенной цивилизации по планете не назовешь триумфальным. Традиционное общество уступает свои позиции с боем, цепляясь за каждую пядь своей территории, оставляя на поле социальной брани миллионы поломанных судеб. Даже в ХХ1 веке, когда, казалось бы, исход этой битвы предрешен, теория традиционализма (мировоззрение и социально-философское направление, отстаивающие сохранение культурных, социальных, исторических или религиозных традиций) находит своих последователей среди ученых и политиков. Один из них – известный российский философ, политолог Александр Дугин. Он считает необходимым отказаться от принципов современного общества и вернуться к «золотому веку». В одной из своих последних работ «Археомодерн» Александр Дугин высказывает мысль о том, что главной проблемой современной России является то, что и общество, и власть пребывают в искусственно «раздвоенном» состоянии, когда на сознательном уровне признаются ценности Просвещения, абсолютно не понятые и не усвоенные в России. В качестве выхода ученый предлагает постепенное «лечение» этой болезни, которую он назвал «археомодерном», через отказ от абсолютизации ценности «рацио» и создание собственной русской рациональности. «Мы должны сказать, что то, что мы сейчас имеем - это нехорошо, это очень и очень плохо, и более того, дальнейшее поддержание status quo чудовищно, поскольку лишь блокирует настоящее выздоровление. Когда мы вопреки очевидности говорим, что «этот человек здоров», а он болен, мы лишаем его последнего шанса на реальное излечение. Когда мы говорим, что этот врун и вор - врач, мы лишаем себя и других шансов на реальное выздоровление. Надо сказать, что вор - это вор». Врунами и ворами Александр Дугин называет политиков плеяды Бориса Ельцина, которые навязали России чуждый ей тип общества. Поддерживая Владимира Путина, который, по его мнению, возвращает Россию к ее историческим национальным истокам, философ говорит: «Противников путинского курса больше нет, а если и есть, то это психически больные и их нужно отправить на диспансеризацию. Путин — везде, Путин — всё, Путин абсолютен, Путин незаменим».

 Александру Дугину и другим традиционалистам возражает академик Российской академии естественных наук Акоп Назаретян, автор многих публикаций по теории развития общества, общей теории эволюции и так называемой «большой истории» - истории человечества в контексте истории Земли и Вселенной. Выступая против слепого копирования чужого социального опыта, он, тем не менее, убежден, что возврат в прошлое нереален. Для того чтобы полностью отказаться от развития и вернуть общество в статичное состояние, численность человечества необходимо уменьшить на несколько порядков. Только История даст окончательный ответ на вопрос, какая из этих теорий верна. Независимо от того, каким будет ее вердикт, в ХХ1 веке мы наблюдаем за тем, как все больше стран включается в процесс политической модернизации, согласуя свои национальные традиции с вызовами времени.

Цель модернизации

 Чем же отличается современная цивилизация от той, которая на протяжении многих тысячелетий была колыбелью человечества? Технический прогресс, выразившийся в создании поистине фантастических технологий, в корне изменивших характер производительных сил, образ и ритм жизни человека, всего лишь внешний антураж общества. Глубинные изменения затронули саму социальную сущность homo sapiens и систему взаимоотношений между людьми. Человек не ощущает уже себя бесправным рабом природы, полностью зависимым от ее капризов, как это было в глубокой древности, но и не претендует больше на роль самоуверенного хозяина, превратившего окружающую среду в собственную мастерскую, как это было в прошлом веке. Убедившись в хрупкости планеты, он все больше предстает в образе мудрого священнослужителя, которому доверили исполнять службу в величественном храме по имени Земля.

 Освободившись от пут, которыми повязала его на заре цивилизации природа, индивид столь же настойчиво стал добиваться свободы и равноправия в социальной среде. Концептуальное отличие современного общества от традиционного содержится в механизме формирования власти. В государствах традиционного типа она навязывается сверху – передается по наследству или устанавливается политической элитой, в обществе либеральной демократии – определяется волей большинства населения. На одном из самых высоких мест в иерархии техногенной цивилизации оказывается автономия личности, что традиционному обществу абсолютно не свойственно. Она обеспечивается не формальным, как в авторитарных государствах, а реальным равенством граждан перед законом, независимо от их социального статуса. Добиться этого крайне сложно. Даже если бы существовали идеальные правители, как об этом мечтал Платон, они не в состоянии были бы исключить злоупотребления властью чиновников. Поэтому наиболее эффективная система демократии предполагает систему сдержек, предотвращающей как волюнтаризм самой власти, так и силовое воздействие на нее толпы. Последнее самое сложное. Это лишний раз подтвердили парламентские выборы в Молдавии, состоявшиеся в апреле 2009 года. Международные наблюдатели были единодушны в своих оценках: выборы прошли свободно, в полном соответствии с национальным законодательством и общепринятыми нормами; победа Коммунистической партии легитимна. Однако националистические силы считали иначе. Выведя на улицы десятки тысяч людей, они спровоцировали беспорядки: сожгли здание парламента, громили магазины, занимались мародерством, пытались захватить резиденцию президента. По сути дела, была предпринята инспирируемая извне попытка антиконституционного государственного переворота. Президент Молдавии Владимир Воронин заявил о прямой причастности к событиям в Кишиневе Румынии. Дипломатические отношения с Бухарестом были прерваны, возобновлено визовое сообщение. Подобные примеры не единичны.

 Либеральная демократия не имеет универсальных рецептов обеспечения политической стабильности, без которой невозможен переход от старой, авторитарной, к новой, демократической, политической системе. В каждом государстве ищут собственные механизмы, предотвращающие злоупотребление властью и анархизм. Они должны учитывать национальные традиции и ментальность общества. В политической системе Соединенных Штатов Америки, например, используется четыре таких «амортизатора»: разделение властей на три ветви; выборы президента не простым прямым голосованием, а коллегией выборщиков, который хотя и формируется через выборы, но не обязан следовать требованиям избирателей; разделение конгресса на две палаты, напрямую подотчетна избирателям только Палата представителей; Верховный суд назначается президентом и сенатом – его члены не подлежат контролю со стороны общественности…

 В политической модернизации есть лидеры – страны Западной Европы и Северной Америки, Япония, Южная Корея и отстающие – государства бывшего социалистического лагеря. Одним из важнейших факторов, определяющих уровень политического обновления, является экономический потенциал страны. Нетрудно заметить, что большинство развитых стран исповедуют либеральную демократию, именно она, по мнению зарубежных политологов, считается наивысшей точкой политического развития в техногенной цивилизации; в развивающихся государствах преобладает авторитарный режим правления. Эта тенденция соответствует логике исторического развития. Основы парламентаризма были заложены в Англии – той стране, которая первой пережила промышленную революцию; во Франции парламентская форма правления появилась значительно позже - в начале Х1Х века, в Скандинавии – в начале ХХ века.

 Нелишне заметить, что процесс политической модернизации не является необратимым, на определенных этапах развития той или иной страны может наблюдаться откат в прошлое. Это связано с устойчивостью и стабильностью политической системы и легитимностью власти. Страны Центральной и Восточной Европы после непродолжительного периода формирования парламентаризма оказались не в состоянии противостоять давлению извне, которое осуществлялось Советским Союзом, в чью зону влияния они входили, и вновь скатились к авторитаризму. В настоящее время они восстанавливают основы либеральной демократии. Более противоречивая картина наблюдается в республиках бывшего СССР. Страны Балтии, добившись консенсуса в обществе, сделали однозначный выбор в пользу либеральной политической системы. В Украине и Грузии этот процесс сопровождается массовыми социальными протестами; власть здесь нестабильна, ее законодательная и исполнительная ветви противостоят друг другу. Правящий режим России имеет признаки авторитарно-либеральной модели, иногда ее называют управляемой демократией. В Беларуси, при наличии определенного либерального инструментария, очевиден крен в сторону авторитаризма. В странах Средней Азии, где особенно сильны традиции, процесс политической модернизации находится, по сути, в зачаточной стадии.

 Отсутствие действенных правовых механизмов смены власти затрудняет процесс политической модернизации. Руководители авторитарного типа, оправдывая свои действия, которые противоречат сути конституции, любят ссылаться на волю народа или выдвинувших их политических элит. Даже тогда, когда их политическое банкротство становится очевидным для всех, чтобы избежать отставки, они прибегают к этой нехитрой уловке – «я бы ушел, но мне не позволяют!» Подобный прием используется и для того, чтобы выявить своих потенциальных противников. В качестве примера приведем историю с прошением об отставке с поста генерального секретаря ЦК ВКП (б) Иосифа Сталина.

 Наиболее развернутую версию этого факта, до недавнего времени не известного широкой аудитории, дал историк-политолог Абдурахман Авторханов. Несколько слов о личности этого человека. Чеченец по происхождению, он сделал при Советской власти блестящую карьеру, но попал под маховик репрессивной машины, около пяти лет провел в тюрьме. В 1942 году добровольно сдался немцам, предложив свои услуги в организации антисоветских выступлений в Чечне. Не получив согласия, занялся научной работой и преуспел на ниве политологии. После окончания войны в течение почти тридцати лет, до выхода на пенсию, преподавал в Американской военной академии. Его перу принадлежит целый ряд книг, наиболее известны две: «Технология власти» (1959» и «Загадка смерти Сталина: заговор Берия» (1976). Обе они издавались на русском языке в «самиздате», отрывки из последней опубликованы в журнале «Новый мир» (1991, №5). Именно Авторханову принадлежит широко распространенный в политологии термин «партократия».

 Рассказывая о Х1Х съезде партии, после которого Сталин и подал прошение об отставке, Авторханов напоминает, что съезд этот был во всех отношениях необычным. Во-первых, Сталин практически не принимал в нем участия, появился лишь на несколько минут на первом и последнем заседании. Во-вторых, организационный Пленум ЦК, на котором избирались руководящие органы партии, состоялся не в ходе съезда, как это делалось всегда, а спустя два дня после его окончания, 16 октября 1952 года. Это объяснялось тем, что, по предположениям самого Сталина, партийный аппарат решил отстранить его от власти. Вот ему и понадобилось дополнительное время, чтобы разобраться в ситуации. Дальше дадим слово самому автору:

 «Исчерпав все другие средства, Сталин, наконец. решил пойти ва-банк. Произошло событие, точно зафиксированное в доступных нам документах, но остававшееся совершенно незамеченным в литературе о Сталине. Сталин подал тому же пленуму ЦК заявление об освобождении его от должности генерального секретаря ЦК, во-первых, будучи убежден, что оно не будет принято, а во-вторых, чтобы проверить отношение к этому своих ближайших соратников и учеников. Но произошло невероятное: пленум принял отставку Сталина!..

 О том, что Сталин подал такое заявление, мы знаем из двух друг от друга не зависимых источников: от Светланы Аллилуевой и от бывшего военно-морского министра СССР адмирала Н. Г. Кузнецова. В книге "Двадцать писем к другу" Аллилуева пишет: "Наверное, в связи с болезнью он (Сталин. -- А. А.) дважды после XIX съезда заявлял в ЦК о своем желании уйти в отставку. Этот факт хорошо известен составу ЦК, избранному на XIX съезде". Во второй своей книге "Только один год" она пишет на ту же тему: "По словам его бывшего переводчика В. Н. Павлова, избранного на XIX съезде в ЦК, отец в конце 1952 года дважды просил новый состав ЦК об отставке. Все хором ответили, что это невозможно... Ждал ли он иных ответов от этого стройного хора? Или подозревал кого-нибудь, кто выразит согласие его заместить?.. Да и хотел ли он, в самом деле, отставку?"

 Мы дальше увидим, что Аллилуева ошибается, думая, что его отставка не была принята. Об этом заявлении Сталина пишет и адмирал Кузнецов, добавляя, что ЦК принял его отставку только частично… Мимо цензуры проскочило два документа, из которых явствует, что "частичное освобождение" Сталина выразилось в принятии его отставки с поста генсека с сохранением за ним должности одного из секретарей ЦК и председателя Совета министров. Еще при первом послесталинском "коллективном руководстве" вышел Энциклопедический словарь, где в биографии Сталина прямо и недвусмысленно написано cледующее: "После XI съезда партии, 3 апреля 1922 пленум Центрального Комитета партии по предложению В. И. Ленина избрал И. В. Сталина генеральным секретарем ЦК партии. На этом посту И. В. Сталин работал до октября 1952, а затем до конца своей жизни являлся секретарем ЦК". То же повторено в справочном аппарате Полного собрания сочинений Ленина, вышедшем при втором, брежневском "коллективном руководстве". Там сказано: " С 1922 по 1952 год -- генеральный секретарь ЦК партии, затем секретарь ЦК КПСС". Никакой случайной обмолвки тут нет. Эти документы не оставляют сомнения, что Сталин после октябрьского пленума ЦК 1952 года перестал быть генеральным секретарем, а был лишь одним из десяти его секретарей.

 Кто же занял его место? Об этом нет никаких указаний ни в мемуарах современников, ни в официальных документах партии, однако секрета никакого не было -- место Сталина в Секретариате ЦК занял, конечно, Маленков. Только теперь он назывался не генеральный секретарь, а первый секретарь ЦК. Власть Сталина перешла к его ученикам теперь и юридически. Конечно, Сталин остался лидером партии, при перечислении членов Президиума и Секретариата ЦК его имя названо первым, вне алфавита. Но теперь он такой первый, который всецело зависит от вторых. Сталин не был бы самим собою, если примирился бы с этим. Следующий кризис он спровоцирует, стараясь вернуть себе прежнюю неограниченную власть…»

Каким бы сильным ни было противодействие политических элит, которые в консервации режима видят единственный способ сохранения своей власти, они не в состоянии предотвратить модернизацию общества, могут лишь притормозить её, что задерживает интеграцию страны в мировое сообщество и в условиях глобализма может иметь самые негативные последствия.

Типология модернизации

 Концепция перехода от традиционного общества к либеральной демократии содержит два типа модернизации: в результате постепенного длительного развития внутренних процессов, инициативы «низов» (Англия, США) и за счет использования опыта тех стран, которые уже прошли этот путь. На чужих ошибках учиться, конечно, легче. Но, как показывает практика, все заимствованное, не перебродившее внутри самого общества, значительно менее устойчиво.

 В ходе модернизации решается ряд принципиальных задач, которые и закладывают основу для открытого взаимодействия политической системы и общества, для вовлечения последнего в активную деятельность.

 Во-первых, создаются предпосылки для реального участия социума в управлении государством – обеспечивается проведение всеобщего, тайного голосования на выборах президента и парламента; формируется многопартийная система с соответствующим механизмом их деятельности, средства массовой информации выводятся из-под жесткого контроля государства, предоставляя равные возможности всем акторам для обнародования и пропаганды политических программ;

 Во-вторых, политическая элита и ее лидеры настраиваются на свободную конкуренцию в борьбе за важнейшие государственные посты; ограничивается использование действующими властями административного ресурса;

 В-третьих, создается ответственный и компетентный чиновничий аппарат, в совершенстве владеющий управленческими функциями на основе строгого соблюдения законодательства и правовых методов разрешения социальных конфликтов.

 Если названные выше предпосылки отсутствуют, модернизация обречена на неудачу. Об этом свидетельствуют попытки «транзита» демократии с помощью военного вмешательства извне (Афганистан, Ирак) или через проведение «цветных революций» (Украина, Грузия). Ни в одной из этих стран не только не удалось достичь желаемой цели, а, наоборот, положение социума значительно ухудшилось, государства оказались на грани гуманитарной катастрофы.

 Немаловажным фактором успеха или неудачи модернизации является правильная оценка экономического положения страны и имеющихся внутренних ресурсов. При значительной поляризации в уровне доходов и политической нестабильности, отсутствии условий для формирования «среднего класса», который наиболее заинтересован в демократизации общественной жизни, социум окажется равнодушным к осуществляемым сверху политическим реформам, более насущным для него остается удовлетворение материальных потребностей. Но реформы ради реформ бессмысленны и чреваты обострением социального кризиса.

 Показателен пример разгосударствления «общенародной» собственности ГДР после объединения Германии. Не вдаваясь в техническую сторону дела, заметим лишь, что она проведена гласно. Все государственные предприятия были переданы в управление специально созданного Попечительского ведомства, которое на условиях открытого тендера, под жестким контролем со стороны общественности, определило их подлинную рыночную стоимость. Решающим фактором при передаче их новым владельцам стало наличие экономически обоснованного бизнес-плана с полным пакетом социальных программ. Столь же вдумчиво, с созданием соответствующей инфраструктуры, был осуществлен перевод на рыночные рельсы сельскохозяйственных кооперативов.

 Противоположная картина наблюдалась в России при проведении «ваучеризации. Публично ее целью объявлялось вовлечение в экономическую деятельность большого количества инициативных людей, создание класса собственников. На практике же все обернулось банальным грабежом. Крупнейшие предприятия, по сути, раздавались налево и направо за символическую цену тем, кто находился поближе к власти, кто вел себя понаглее. Те, кому недосуг было заниматься правовым оформлением собственности, добывали необходимые документы за взятку, осуществляли рейдерский захват заводов и фабрик. В результате вместо «среднего класса» создали «клуб миллиардеров», в который до начала мирового финансового кризиса входили более ста бизнесменов.

 В Беларуси после обретения государственной независимости решили все делать по закону. Вспомнив о том, что до революции республика была аграрной окраиной России и, очевидно, решив, что дух предпринимательства неистребим, депутаты наспех сформированного парламента приняли едва ли не самые демократичные в мире законы о частной собственности и земле, надеясь на быстрое возрождение фермерства. В первое время энтузиасты нашлись. Брали в аренду по несколько гектаров земли, создавали семейный бизнес. Однако уже буквально через один сезон стали в массовом порядке возвращать землю колхозам. Оказалось, что гладко было на бумаге, а на деле на каждом шагу новоявленных фермеров подстерегали непреодолимые овраги. Горюче-смазочные материалы и удобрения стоили так дорого, что ни о какой рентабельности сельскохозяйственного производства не приходилось даже и думать. Банки охотно одаривали кредитами колхозы и совхозы, а к частникам относились настороженно – в залог-то им было выставить нечего. Еще большую «бдительность» проявили контролирующие органы. Проверки проводились одна за другой, малейшая ошибка в оформлении документов наказывалась штрафом. В общем, земельная реформа в Беларуси не состоялась. Как выразился один из фермеров-неудачников, «недолго музыка играла, недолго фраер танцевал!» И сегодня государство по-прежнему несёт на себе непосильное бремя содержания нерентабельного сельского хозяйства.

 Как видим, кавалерийским наскоком политическую модернизацию не осуществишь. Она должна проводиться эволюционным путем, напоминая ходьбу через болото: прежде чем сделать очередной шаг, нужно прощупать зыбкую почву шестом. Чтобы достичь желанного берега, необходимо создать ряд условий:

 - вырастить политическую элиту, умеющую консолидировать общество, а с оппонентами разговаривать не с помощью резиновых палок, а методом убеждения. Это позволит не насаждать реформы в принудительном порядке, а органично вплетать их в ткань общественной жизни, не вызывая у населения аллергии;

 - осуществлять пошаговую модернизацию, определяя на каждом из этапов конкретные задачи и психологически готовя людей к их решению;

 - выбирать наиболее благоприятное время для проведения той или иной реформы. Зерно, брошенное в землю или слишком рано, или слишком поздно, не прорастет богатым урожаем;

 - основывать экономическую политику на балансе сил. Создать абсолютно равные условия для всех групп населения невозможно. Но надо избегать тех действий, которые могли бы противопоставлять их друг другу. Государственный курс должен вырабатываться на основе социального компромисса. В качестве примера необдуманной политики можно привести пенсионное обеспечение в Беларуси. Армия пенсионеров состоит здесь из двух неравноправных групп: в первую входят государственные служащие, сотрудники силовых ведомств – их пенсия в 2-3 раза выше средней по стране; пенсия остальных категорий граждан фактически не зависит от трудовых заслуг; человек, всю жизнь проработавший официантом или рядовым продавцом, может получать больше, чем профессор. При таком раскладе достичь социального единства очень не просто.

Свет и тени модернизации

 При осуществлении политической модернизации ее участники сталкиваются с двумя типами взаимоотношений: между властью и оппозицией, которая, в свою очередь делится на умеренных и экстремистов, и между реформаторами и консерваторами. В зависимости от того, кто инициирует процесс модернизации, согласно теории С.Хантингтона, прослеживается три типа процессов: трансформация, замена, замещение.

 Трансформация. В этом случае инициатива принадлежит правящему режиму, осознавшему необходимость демократических перемен. В Советском Союзе реформы начинались именно так - с провозглашенного Михаилом Горбачевым курса на гласность и перестройку. Но затем ситуация вышла из-под контроля властей, и диктовать условия стала оппозиция, которую интересовала не демократия, а захват власти. В современной России, исправив допущенные в 90-е годы перекосы, власти восстановили свой контроль над обществом, процесс политической модернизации осуществляют постепенно и вдумчиво. Результат не замедлил сказаться. За короткое время страна поднялась «с колен», возвратила себе статус великой державы. Как сказал один из тех, кто формирует ее внешнюю политику, «Россия пережила уже свой унизительный Версальский мир, и теперь Запад не может не считаться с ней». В Беларуси все реформы также осуществляются под жестким контролем властей, попытки оппозиции хоть как-то повлиять на них жестко пресекаются. Это стало одной из причин конфликта правящего режима страны с США и Евросоюзом, которые настаивают на том, чтобы оппозиционные партии, представляющие, по их мнению, гражданское общество, были допущены к выпечке нового «политического пирога». Диалог с Объединенными демократическими силами обозначен как условие подключения Беларуси к программе «Восточное партнерство».

 При трансформации определяющим фактором становится взаимодействие реформаторов и консерваторов внутри правящего режима; продвижение вперед становится возможным лишь в том случае, если перевес на стороне первых. В противном случае модернизация или прекращается или осуществляется слишком медленно и половинчато по принципу «шаг вперед, два шага назад». Именно так оценивает Евросоюз проведение политических реформ в Беларуси.

 Замена. Этот сценарий политической модернизации становится возможным при переходе власти в руки оппозиции. Стремясь закрепить ее любой ценой, они проводят реформирование государственной системы в кратчайшие сроки, меньше всего думая о социальном компромиссе. Наспех сконструированный механизм власти, как правило, действует неэффективно, постоянно порождая конфликты, которые разрешаются с помощью силы. Если результат новоявленную власть не устраивает, она предпринимает очередную перестройку. В 2009 году, убедившись в невозможности создать в Верховной Раде пропрезидентское большинство, Виктор Ющенко заявил о желании преобразовать ее в двухпалатный парламент, в котором формируемый им сенат мог бы блокировать нежелательные законы Палаты представителей.

 При замене лакмусовой бумажкой становится соотношение сил между умеренными и экстремистами в оппозиции. Успех возможен лишь при перевесе первых. Ставка на экстремизм, как правило, проводит к социальным конфликтам и неконтролируемому развитию ситуации.

 Замещение. С точки зрения эффективности модернизации, это наиболее приемлемый вариант, поскольку в ней принимают участие власти и оппозиция, которые стараются достигать консенсуса по важнейшим вопросам. И здесь также есть свой пробный шар: реформаторы из правящего режима и умеренные из оппозиции должны найти консенсус, взяв верх над антидемократическими силами.

 Между трансформацией и замещением нет отчетливой разделительной черты, в зависимости от перегруппировки сил, которая происходит постоянно, ситуация может меняться то в ту, то в другую сторону. По утверждению авторитетных политологических центров, за период с середины 70-х годов прошлого века произошло 35 транзитов от традиционного общества к демократической политической системе. Из них к трансформации относят 16 (включая распад СССР), к замене – 6, к замещению – 11.

 Разумеется, подобная классификация носит условный характер, в реальной жизни все происходит более запутанно, намного сложнее и драматичнее. Но один вывод безусловен – демократия никогда не может войти с черного входа. Она должна вызреть внутри общества, стать осознанным решением политической элиты, способной преобразовать невысказанные склонности народа в устойчивые государственные институты. В этом процессе нет мелочей. Каждое решение необходимо просчитать не только с точки зрения экономики, но и с учетом многих других факторов, включая ментальность и психологическое состояние социума на данный момент, его степень доверия инициаторам политической модернизации.

 Ключевыми тезисами предвыборной программы Александра Лукашенко на первых выборах президента в 1994 году стала триада: запущу заводы, разберусь с коррупционерами, восстановлю СССР. В многочисленных интервью по телевидению и газетных публикациях он не вдавался в детализацию. Да и не было у его команды ни по одному из названных пунктов конкретной программы. Во время теледебатов на недоуменный вопрос своего главного противника, премьер-министра Вячеслава Кебича «Как вы запустите заводы, если для этого нет экономических предпосылок?!» ответил, как отрубил: «Издам указ – и запущу!» Казалось, на стороне многоопытного председателя правительства явный перевес. В числе аргументов в пользу его программы был и своеобразный политический «джокер» - подписанное с правительством России соглашение об объединении денежных валют, которое было очень выгодно как белорусскому государству - оно получало возможность покупать энергоресурсы по внутренним российским ценам, так и каждому жителю в отдельности – при обмене денег они получали весомый бонус. Причем, речь шла не о туманной перспективе, а реализации программы в течение ближайших двух месяцев. И все-таки решающим оказался не экономический, а именно психологический фактор. Кандидатов, представлявших либеральные силы (Станислав Шушкевич, Зенон Позняк), подвела ставка на демократизацию общества, на интеграцию страны в европейское сообщество – для большинства белорусов политические свободы никогда не были самоцелью, а связям с Западом они всегда предпочитали дружбу с Россией.

 Говоря о тонком знании президентом Беларуси психологии избирателей, не можем не отметить и некоторые очевидные ошибки, допущенные им и его командой в процессе реформирования государственной системы страны. Они не сказались катастрофически на его рейтинге, однако у определенных слоев населения вызвали раздражение.

Одним из таких политических просчетов стала, на наш взгляд, замена бело-красно-белого флага на флаг советского образца (красно-зеленый, с национальным орнаментом) с внесением в него небольших изменений. История бело-красно-белого флага берет истоки в Великом княжестве Литовском, для интеллигенции он служит символом национального возрождения. В годы второй мировой войны его использовали коллаборационисты, что позволило советской пропаганде представить этот элемент государственной символики в неприглядном виде. Однако после объявления суверенитета по инициативе фракции Белорусского народного фронта в парламенте бело-красно-белое полотнище было водружено на государственном флагштоке. За прошедшие после этого годы страсти потихоньку улеглись, и флаг Великого княжества Литовского был признан большинством населения в качестве государственной символики, негативное отношение к нему высказывали лишь ветераны войны. После референдума 1996 года бело-красно-белый флаг вместе с гербом «Погоня» лишили их государственного статуса. Причем, особенно сильное негативное впечатление на интеллигенцию и молодежь произвел даже на сам факт замены, а то, как это было сделано. Вместо того, чтобы упраздненную государственную символику с почестями отправить в исторический музей, наиболее ретивые исполнители решения референдума рвали флаг на куски, расписывались на них фломастерами и раздавали в качестве сувениров.

Вторая ошибка связана с немотивированным переименованием проспектов Скорины и Машерова в проспекты Независимости и Победителей. Имя Франциска Скорины, как и бело-красно-белый флаг и герб «Погоня», дороги электорату Объединенных демократически сил, Петр Машеров – кумир старшего поколения, его похороны в 1980 году вылились в выражение всенародной скорби.

Сравнивать бывшего первого секретаря ЦК Компартии Белоруссии Петра Машерова и президента Республики Беларусь Александра Лукашенко было бы политически некорректно. Их руководство страной выпало на разные исторические этапы, при этом оба внесли большой вклад в ее развитие. Переименование проспекта Машерова, да еще «от имени ветеранов Великой Отечественной войны (такой была официальная трактовка), многие восприняли как проявление ревности у нынешнего белорусского лидера, стремление унизить своего легендарного предшественника в глазах народа. Уверен, что на самом деле посыл был иным, но предположения такие высказывались…

Попытки белорусской оппозиции перенять опыт Александра Лукашенко и переманить избирателей на свою сторону с помощью популистских лозунгов сегодня не срабатывают. Обещаниям «запустить» останавливающиеся заводы, повысить в два раза пенсии и зарплату бюджетникам, снять все ограничения с деятельности предпринимателей люди не верят даже в условиях финансового кризиса, когда снижение жизненного уровня большинства населения становится уже очевидным фактом. В нашу задачу не входит анализировать причины того, почему пропаганда оппозиции работает вхолостую. Но, понятно, что она не сумела пока подобрать «ключик» к сердцам социума.

Гражданское общество как конечная цель политической модернизации

С понятием «гражданское общество» много путаницы. На наш взгляд, это происходит из-за того, что большинство политологов противопоставляют гражданское общество государству. Приведем одно из таких определений:

 «Гражданское общество представляет собой совокупность межличностных отношений и семейных, общественных, экономических, культурных, религиозных и иных структур, которые развиваются в обществе вне рамок и без вмешательства государства» (Р.Т.Мухасев, Политология, М., Издание второе, 2005).

Нам представляется, что в реальной жизни общество и государство не могут находиться в автономном плавании. Даже переходя улицу, человек поджидает, когда зажжется зеленый свет светофора, который установила Государственная автоинспекция. Попытки пройти на красный свет обернутся штрафом. Еще более суровое наказание ждет автомобилистов, нарушающих правила дорожного движения, разработанные все той же ГАИ. Можно ли это назвать невмешательством государства?.. При крахе семейных отношений, зарегистрированных в государственном ЗАГСе, мы обращаемся в суд с просьбой о разводе и разделе имущества. А он, как известно, является одной из ветвей государственной власти. Даже лица, состоящие в так называемом гражданском браке, в случае возникновения имущественных споров обращаются всё туда же, в суд. Точно так же тесно переплетены отношения общества и государства в экономической сфере. Деятельность политических партий и общественных организаций регулируется и контролируется Министерством юстиции. Нарушение ими конституционных норм может привести к ликвидации общественного формирования. Словом, живя в государстве, быть свободным от государства никак не получается.

Очевидно, более правильно говорить не о противопоставлении общества и государства, а о степени равноправия в их отношениях. В тоталитарных государствах правящий режим жестко регламентирует жизнь граждан. В кассовом фильме «Стиляги», вышедшем на экраны в 2009 году, убедительно показано, как в 60-е годы прошлого века государство диктовало даже стиль одежды. Расклешенные снизу брюки, туфли с острыми носами, джинсы-варёнки считались проявлением не только дурного вкуса, но и асоциального поведения, становились поводом для общественного осуждения, а в особых случаях – и для привода в отделение милиции. Не менее жестко пресекалось увлечение джазом, битллзом. Был даже такой слоган: «Сегодня любит джаз, а завтра Родину продаст!» Эти, казалось бы, сугубо гражданские вопросы рассматривались на высшем государственном уровне. Яркий пример тому – скандальные встречи Хрущева с представителями творческой интеллигенции.

После разоблачения культа личности Сталина на ХХ съезде КПСС, в период так называемой «оттепели» 60-х годов, в советском обществе наблюдался всплеск гражданской активности. Люди почувствовали себя свободными. Исчезла боязнь соседа, который мог донести в НКВД за неосторожную шутку или двусмысленный анекдот. Возникла потребность в неформальном общении. Творческая интеллигенция чутко уловила произошедшие изменения и пошла «в народ». В Политехническом институте состоялось несколько выступлений молодых поэтов, в Манеже на Красной площади организовали свою выставку неформальные художники. По сути, это были первые ростки гражданского общества. Идеологическое ведомство СССР очень быстро поняло опасность подобного вольнодумства, устроив публичную порку деятелей культуры, посмевших бросить открытый вызов официальной идеологии. 17 декабря 1962 года и 7 марта 1963 года прошли встречи первого секретаря ЦК КПСС Никиты Хрущёва с представителями творческой интеллигенции. На первой из них в основном речь шла о тенденциях в развитии советской живописи и музыки, на второй – о роли литературы в воспитании молодого поколения. До недавнего времени о содержании этого диалога власти и общественности было известно очень мало. Считалось, что стенограммы встреч уничтожены, так как они дискредитировали Советскую власть. Но благодаря настойчивости одного из московских журналистов их всё же удалось разыскать. Предлагаем краткую версию отчета о второй встрече, позаимствованную в Интернет-ресурсах (Приложение 7).

 В государствах демократического типа диктат государства над творческой интеллигенцией невозможен априори. Литература, искусство развиваются здесь по собственным законам творчества, и официальные органы могут вмешаться в их деятельность лишь тогда, если писатель или художник нарушает конституцию – пропагандирует расизм, войну, шовинизм. Даже международный скандал с публикацией в датской прессе карикатур на пророка Мухаммеда, разрешался вне рамок государства. Зато в тех странах, где демократические институты находятся в зачаточном состоянии, даже при отсутствии диктата со стороны государства, само гражданское общество взывает к нему о помощи. Яркий пример тому – конфликт в Союзе кинематографистов России, разразившийся в 2009 году. Свободные от цензуры мастера кино никак не могут разобраться, кому быть у них вожаком. Состоялось два съезда, очередной и внеочередной. На одном из них председателем Союза кинематографистов избрали Марлена Хуциева, на втором – Никиту Михалкова. Но достичь желанного для всех компромисса не удалось. И вот уже обе противоборствующие стороны шлют депеши президенту страны, готовят иски в суд.

 Сложный характер взаимозависимости государства и гражданского общества подметил американский экономист, лауреат Нобелевской премии Милтон Фридман:

 «Общество таково, каким его делаем мы сами… Только от нас зависит создание такого общества, которое охраняет и расширяет свободу человеческой личности, не допускает чрезмерного расширения власти государства и следит за тем, чтобы правительство всегда оставалось слугой народа и не превращалось в его хозяина».

 Заметьте: Фридман не говорит об абсолютном невмешательстве государства в жизнь гражданского общества, а определяет их отношения как отношения хозяина и слуги, где в идеальном варианте роль хозяина принадлежит не государству, а обществу. И это, пожалуй, наиболее верное определение.

 Идея гражданского общества является одной из ключевых идей техногенной цивилизации. Первые реальные шаги к нему были сделаны с принятием биллей о правах в Англии и США и Декларации прав человека и гражданина во Франции. За прошедшие столетия достигнут значительный прогресс. Территория, занимаемая тоталитарными и авторитарными государствами, значительно сузилась. Права человека стали главной доминантой ХХ1 века.

 В современном понимании гражданское общество представляет собой сложную, многоуровневую систему связей и структур, регулирующих жизнь социума. Государственные органы органично переплетены в них с общественными организациями. Их отношения не носят больше характер подчиненности. Государство уже перестало быть хозяином общества, а общество, хотя и избавилось от обидного статуса слуги, но до роли хозяина не доросло. Для того, чтобы у государства не было соблазна вернуть себе главенствующее положение, а общество не скатилось к анархии, существует многообразная система сдержек.

 Принято считать, что наиболее развитую форму гражданское общество имеет в Соединенных Штатах Америки. На наш взгляд, это верно лишь отчасти. Высокая степень гражданских свобод достигнута в Англии, Франции, Германии, Италии, других странах «старого света». Американская модель более продвинута, благодаря международным средствам массовой информации, где первую скрипку играют США. У каждой из этих моделей есть свои плюсы и минусы. Все они находятся в стадии развития и до идеала еще далеко.

Каким он будет, этот идеал? Основоположник научного коммунизма Карл Маркс определял его как «царство свободы», где «никто не ограничен исключительным кругом деятельности, а каждый может совершенствовать себя в любой деятельности». Из органа управления государство превратится в механизм регулирования. Тот же светофор не заставляет нас останавливаться на «красный свет», а лишь предупреждает, что это наиболее разумный вариант движения.

Марксизм-ленинизм утверждал, что такая степень развития общества будет достигнута при коммунизме, западная научная мысль называет ее либеральной демократией, теоретики современного анархизма стараются избегать определений, предпочитая «идти с ножом против всего существующего». В конце концов, дело, действительно, не в дефинициях. А суть трансформаций, происходящих в современном обществе, заключается в том, что государство постепенно передает свои функции гражданскому обществу и на каком-то этапе цивилизации сольется с ним. Фактически человечество вернется к своим истокам. С той лишь разницей, что в природном состоянии жизнь человека определяли взаимная вражда и общественный хаос, а в гражданском обществе будут определять взаимное согласие и общественный порядок.

 

ПРИЛОЖЕНИЯ

Приложение №1
               
Фрэнсис Фукуяма, «Конец Истории и последний человек» (выдержка из книги)

«Выясняется, что ключевой слабостью, которая, в конце концов, и обрушила эти сильные государства, была неспособность к легитимности -- то есть, кризис на уровне идей. Легитимность -- это не справедливость или право в абсолютном смысле; это относительное понятие, существующее в субъективном восприятии людей. Все режимы, способные к эффективным действиям, должны быть основаны на каком-то принципе легитимности. Не бывает диктатора, который правит исключительно "силой", как часто говорилось, например, о Гитлере. Тиран может силой подчинить себе своих детей, стариков, может быть, свою жену, если он физически сильнее их, но вряд ли он сможет управлять, таким образом, двумя или тремя людьми, и уж тем более не многомиллионным народом. Когда мы говорим, что такой диктатор, как Гитлер, "правил силой", мы имеем в виду, что пособники Гитлера, в том числе нацистская партия, гестапо и вермахт, были способны физически запугать превосходящее их население. Но почему эти пособники были верны Гитлеру? Уж точно не из-за его способности их физически напугать: эта верность основывалась на вере в его легитимную власть. Аппарат безопасности тоже может управляться запугиванием, но в какой-то точке системы диктатор должен иметь преданных подчиненных, которые верят в легитимность его власти. То же верно относительно самого испорченного и прожженного босса мафии: он не станет капо, если его "семья" не примет на какой-то основе его "легитимности". Как объяснял Сократ в "Республике" Платона, даже в банде грабителей должен существовать какой-то принцип справедливости, на основании которого можно поделить добычу. Легитимность поэтому является краеугольным камнем даже самой несправедливой и кровожадной диктатуры.

Разумеется, нельзя это понимать так, будто режим нуждается в установлении легитимной власти над большей частью народа, чтобы уцелеть. Есть многочисленные современные примеры диктатур меньшинства, ненавидимых большинством народа и при том сумевших продержаться десятилетиями. Таков был, например, режим в Сирии или баасистская фракция Саддама Хусейна в Ираке. Не стоит и говорить, что различные военные хунты и олигархии Латинской Америки правили без широкой народной поддержки. Нехватка легитимности среди населения в целом не говорит о кризисе легитимности режима, если эта нехватка не начинает инфицировать элиту, связанную с самим режимом, особенно тех, кто держит монополию на власть; например, правящую партию, вооруженные силы и полицию. Когда мы говорим о кризисе легитимности в авторитарной системе, мы говорим о кризисе в тех элитах, сплоченность которых только и позволяет режиму функционировать.

Легитимность диктатора может исходить из многих источников: от персональной верности со стороны лелеемой армии до изощренной идеологии, оправдывающей его право на власть. В нашем столетии наиболее важной систематической попыткой организовать логически цельное, правого политического толка, не демократическое и не эгалитарное общество был фашизм. Фашизм -- это не "универсальное" учение, как либерализм или коммунизм, поскольку он отрицает существование единого человечества или равенства человеческих прав. Фашистский ультранационализм утверждал, что изначальным источником легитимности является раса или нация, конкретнее -- право "расы господ", например, немцев, править всеми прочими. Сила и воля превозносились над рассудком или равенством и сами по себе считались правом на власть. Нацистское утверждение о немецком расовом превосходстве должно было быть активно доказано в конфликте с другими культурами. Война, следовательно, являлась положением не патологическим, а нормальным. Фашизм не просуществовал достаточно долго, чтобы заболеть внутренним кризисом, -- он был сокрушен вооруженной силой. Гитлер и оставшиеся его приближенные приняли смерть в своем берлинском бункере, веря до конца в правоту нацистского дела и в легитимность власти Гитлера. Впоследствии привлекательность фашизма была подорвана в глазах многих в результате этого поражения. То есть, Гитлер основывал свое право на власть на обещании мирового господства, а вместо этого немцы получили ужасающие разрушения и оккупацию расами, которые считались низшими. Фашизм был крайне привлекателен не только для немцев, но и для многих людей во всем мире, когда это были только факельные шествия и бескровные победы, но становился весьма неприглядным, когда внутренне присущий ему милитаризм доводили до логического конца. Фашизм, можно сказать, страдал от внутреннего противоречия: его упор на милитаризм и войну неизбежно вел к гибельному для него конфликту с международным сообществом. В результате он не мог составить серьезной идеологической конкуренции либеральной демократии после конца второй мировой войны. Конечно, можно спросить себя, насколько был бы сегодня легитимен фашизм, если бы Гитлер не потерпел поражения. И все же внутреннее противоречие фашизма было заключено глубже вероятности, что фашизм будет разбит военной  силой народов мира. Если бы Гитлер оказался победоносен, фашизм все равно утерял бы свой внутренний смысл существования в мире универсальной империи, где германская нация не могла бы уже утверждать себя войной и завоеванием».

Приложение №2

 Выступление президента СССР Михаила Горбачева по Центральному телевидению 25 декабря 1991 года

 «Дорогие соотечественники! Сограждане! В силу сложившейся ситуации с образованием Содружества Независимых Государств я прекращаю свою деятельность на посту Президента СССР. Принимаю это решение по принципиальным соображениям. Я твердо выступал за самостоятельность, независимость народов, за суверенитет республик. Но одновременно и за сохранение союзного государства, целостности страны. События пошли по другому пути. Возобладала линия на расчленение страны и разъединение государства, с чем я не могу согласиться. И после алма-атинской встречи и принятых там решений моя позиция на этот счет не изменилась. Кроме того, убежден, что решения подобного масштаба должны были бы приниматься на основе народного волеизъявления. Тем не менее, я буду делать все, что в моих возможностях, чтобы соглашения, которые там подписаны, привели к реальному согласию в обществе, облегчили бы выход из кризиса и процесс реформ.

Выступая перед вами в последний раз в качестве Президента СССР, считаю нужным высказать свою оценку пройденного с 1985 года пути. Тем более что на этот счет немало противоречивых, поверхностных и необъективных суждений.

Судьба так распорядилась, что, когда я оказался во главе государства, уже было ясно, что со страной неладно. Всего много: земли, нефти и газа, других природных богатств, да и умом и талантами Бог не обидел, а живем куда хуже, чем в развитых странах, все больше отстаем от них. Причина была уже видна — общество задыхалось в тисках командно-бюрократической системы. Обреченное обслуживать идеологию и нести страшное бремя гонки вооружений, оно — на пределе возможного. Все попытки частичных реформ — а их было немало — терпели неудачу одна за другой. Страна теряла перспективу. Так дальше жить было нельзя. Надо было кардинально все менять. Вот почему я ни разу не пожалел, что не воспользовался должностью Генерального секретаря только для того, чтобы «поцарствовать» несколько лет. Считал бы это безответственным и аморальным.

Я понимал, что начинать реформы такого масштаба и в таком обществе, как наше, — труднейшее и даже рискованное дело. Но и сегодня я убежден в исторической правоте демократических реформ, которые начаты весной 1985 года. Процесс обновления страны и коренных перемен в мировом сообществе оказался куда более сложным, чем можно было предположить. Однако то, что сделано, должно быть оценено по достоинству. Общество получило свободу, раскрепостилось политически и духовно. И это — самое главное завоевание, которое мы до конца еще не осознали, а потому что еще не научились пользоваться свободой. Тем не менее, проделана работа исторической значимости:

- Ликвидирована тоталитарная система, лишившая страну возможности давно стать благополучной и процветающей;

- Совершен прорыв на пути демократических преобразований. Реальными стали свободные выборы, свобода печати, религиозные свободы, представительные органы власти, многопартийность. Права человека признаны высшим принципом;

- Началось движение к многоукладной экономике, утверждается равноправие всех форм собственности. В рамках земельной реформы стало возрождаться крестьянство, появилось фермерство, миллионы гектаров земли отдаются сельским жителям, горожанам. Узаконена экономическая свобода производителя, и начали набирать силу предпринимательство, акционирование, приватизация;

- Поворачивая экономику к рынку, важно помнить, что делается это ради человека. В это трудное время все должно быть сделано для его социальной защиты, особенно это касается стариков и детей.

Мы живем в новом мире:

- Покончено с «холодной войной», остановлена гонке вооружений и безумная милитаризация страны, изуродовавшая нашу экономику, общественное сознание и мораль. Снята угроза мировой войны. Еще раз хочу подчеркнуть, что в переходный период с моей стороны было сделано все для сохранения надежного контроля над ядерным оружием.

- Мы открылись миру, отказались от вмешательства в чужие дела, от использования войск за пределами страны. И нам ответили доверием, солидарностью и уважением.

- Мы стали одним из главных оплотов по переустройству современной цивилизации на мирных, демократических началах.

- Народы, нации получили реальную свободу выбора пути своего самоопределения. Поиски демократического реформирования многонационального государства вывели нас к порогу заключения нового Союзного договора.

Все эти изменения потребовали огромного напряжения, проходили в острой борьбе, при нарастающем сопротивлении сил старого, отживавшего, реакционного — и прежних партийно-государственных структур, и хозяйственного аппарата, да и наших привычек, идеологических предрассудков, уравнительной и иждивенческой психологии.

Они наталкивались на нашу нетерпимость, низкий уровень политической культуры, боязнь перемен. Вот почему мы потеряли много времени. Старая система рухнула до того, как успела заработать новая, И кризис общества еще больше обострился. Я знаю о недовольстве нынешней тяжелой ситуацией, об острой критике властей на всех уровнях и лично моей деятельности. Но еще раз хотел бы подчеркнуть: кардинальные перемены в такой огромной стране, да еще с таким наследием, не могут пройти безболезненно, без трудностей и потрясений. Августовский путч довел общий кризис до предельной черты. Самое губительное в этом кризисе — распад государственности. И сегодня меня тревожит потеря нашими людьми гражданства великой страны — последствия могут оказаться очень тяжелыми для всех. Жизненно важным мне представляется сохранить демократические завоевания последних лет. Они выстраданы всей нашей историей, нашим трагическим опытом. От них нельзя отказываться ни при каких обстоятельствах и ни под каким предлогом. В противном случае все надежды на лучшее будут похоронены Обо всем этом я говорю честно и прямо. Это мой моральный долг.

... Я покидаю свой пост с тревогой. Но и с надеждой, с верой в вас, в вашу мудрость и силу духа. Мы — наследники великой цивилизации, и сейчас от всех и каждого зависит, чтобы она возродилась к новой современной и достойной жизни...»

 Приложение №3

 Борис Полевой, «В конце концов» (выдержка из книги)

 «Итак, мы все записали в блокнотах: "1 октября 1946 года. 14 часов 50 минут по среднеевропейскому времени. Начато последнее, четыреста седьмое заседание"… Суд идет. Все поднимаются, не выпуская блокнотов из рук. Лорд Лоренс оглядывает зал через очки. Слегка кивает. Это, вероятно, сигнал. Дверь позади пустующей скамьи подсудимых, которую мы привыкли видеть как обычную дверь с обычными дубовыми филенками, вдруг бесшумно раздвигается, будто тонет в стене, и оттуда появляется Герман Геринг, конвоируемый военными полицейскими в белых сверкающих касках. Он бледен, лицо его кажется напудренным, а может быть, он и действительно напудрился.

- Ишь, как за сутки сдал, будто высушили, — говорит кто-то сзади меня. Геринг надевает наушники. В них звучит такой нам всем знакомый голос лорда Лоренса. Он читает приговор в обычной своей манере, без всякой модуляции, но сегодня голос его звучит как гром: "Смерть через повешение". На мгновение "второй наци" Германии вперяет свои светлые оловянные глаза в зал, губы его по привычке начинают кривляться, но он спохватывается, усилием воли снимает с лица гримасу и, сдернув наушники, уходит. Дверь за ним столь же бесшумно задвигается. Очевидно, в этом-то и заключается особый эффект, обещанный полковником Эндрюсом.

Гесс хорошо знает английский. Недаром войну провел на Британских островах, под крылышком герцога Гамильтонского, заботившегося об этом гитлеровском посланце, не очень удачно спикировавшем с неба на территорию его поместья. Гесс, как мы убедились, человек железной воли. Услышав "пожизненное заключение", он не дрогнул ни одним мускулом, и только глаза на его худом лице сверкнули в глубине черных впадин. Он делает почти по-военному — налево кругом и твердым шагом скрывается в дверном проеме.

Риббентроп похож на резиновую куклу, из которой выпустили воздух. Он весь какой-то вялый, мяклый, черты лица заострились, глаза полузакрыты. Узнав, что ему тоже уготована петля, он делает неверное движение, хватается за пюпитр и, поддерживаемый конвоиром, подволакивая ноги, удаляется.

Кейтель — тоже как бы кукла. Но кукла деревянная, негнущаяся. Шагает с подчеркнутой твердостью, марширует, четко переставляя ноги в ярко начищенных сапогах. Что там говорить, держаться умеет... "Казнь через повешение"... Он еле заметно кивает головой, точно бы в подтверждение своих мыслей, и уходит такой же прямой, сосредоточенный, как бы углубленный в себя. Плохим, очень плохим он был солдатом и на процессе держался дрянно, а вот в последние часы сумел-таки собраться. Что там ни говори — рейхсверовская школа.

А вот его сосед по скамье — Иодль, — этот, прослушав смертный приговор, срывает с себя наушники и уходит, злобно бормоча что-то в сторону суда.

Гитлеровские политики и идеологи, те самые, что старались проводить в жизнь мечты фюрера об обезлюживании целых стран и истреблении целых народов, в решающую минуту оказываются совершенной мразью. Розенберг едва стоит на ногах. Ганс Франк, обещавший фюреру освободить Польшу от поляков для динамичных и сильных народов и сделать из подведомственного ему польского населения "котлетный фарш", возникает в дверном проеме, пошатываясь. Он идет, как сомнамбула, натыкаясь на углы пюпитров, и, выслушав все то же "через повешение", драматически всплескивает руками. Потом мы узнаем, что он со страху обмарался.

Юлиус Штрейхер — тот самый главный мракобес, который бросал озверелой толпе обритых наголо девушек за то, что они полюбили еврейских юношей, этот главный герой и организатор нюрнбергских шабашей кажется вовсе помешанным. Глаза его дико вращаются, вены надулись на висках, с губы течет слюна. Омерзительно!

Итак, приговор прочитан… Но главное не в них, в этих подручных Гитлера, главное в нацизме, в его идеях. Он обнажен, он предстал перед миром во всем своем страшном безобразии. Люди действительно содрогались, лишались сна и аппетита, как обещал Главный американский Обвинитель Джексон, слушая в течение девяти месяцев страшную повесть о тринадцатилетнем господстве нацизма в большой культурной европейской стране. Повесть эта через прессу и радио стала широко известной народам.

Но приговорен ли нацизм как идеология к смертной казни или лишь к временному заключению — вот на этот важный вопрос пока еще не дано ответа. На него ответит будущее».

Приложение №4

Юрий Зарахович, статья о неонацизме в России (выдержка)

«Когда Катя Гиренко в ответ на звонок подошла к двери петербургской квартиры, в которой жила ее семья, в глазок она увидела двух подростков, сказавших, что они хотели бы увидеться с ее отцом Николаем Михайловичем. Когда он, подойдя, через дверь спросил, что им нужно, раздался выстрел. Пуля прошила хлипкую дверь и разворотила Гиренко всю грудь. Умер он почти мгновенно.

На первый взгляд, Гиренко вряд ли мог стать жертвой заказного убийства. Высокий худощавый пожилой (ему было 64 года) этнограф и антрополог был знаменит, прежде всего, своими исследованиями генеалогии и языка суахили. Однако кроме этого он был настоящим специалистом по еще одному обитающему в России дикому племени - растущей банде российских неонацистов. Будучи основателем Группы, по защите прав национальных меньшинств, Гиренко выступал консультантом в пятнадцати громких процессах, в которых выдвигались обвинения в разжигании межнациональной вражды, включая идущий сейчас суд над шестью членами неонацистской группировки "Шульц-88", обвиняемыми в разбойном нападении… Его застрелили во время подготовки к следующему процессу…

- Жаль, что этого ублюдка не прикончили раньше, - говорит 22-летний Алексей, один из членов группировки "Шульц-88"

Крепко сбитый и практически неприкрыто агрессивный, Алексей - один из многих, кого несет новая волна национализма, проходящая сейчас через все российское общество. Провал демократических реформ и снижение уровня жизни после распада Советского Союза в 1991 году привели к тому, что латентная ксенофобия русских переросла в более радикальную и быстроразвивающуюся форму - все больше и больше молодых людей, таких, как Алексей, попадают под влияние неонацистской идеологии и считают, что только так можно вновь обрести утраченную национальную гордость.

По сведениям московской ежедневной газеты "Известия", за последние семь лет неонацисты совершили нападения как минимум на 15 тысяч человек. В недавно опубликованном отчете Московского бюро по защите прав человека говорится, что в год в результате таких нападений погибает от 20 до 30 человек, причем их количество растет со скоростью в 30 процентов ежегодно.

Алексей же говорит, что убийство Гиренко - это поворотная точка для российского движения неонацистов.

- Мы - "Аль-Каида" белых людей, - говорит он, - нам неважно, сколько людей из национальных меньшинств умрет. Чем больше, тем лучше. Пришло время нашего джихада…

Алекс, член недавно созданного "Национал-социалистического общества", заявляющего, что оно собирается построить "единое российское государство", говорит, что старые нацистские лидеры -"неудачники, и они уберутся с дороги". По его словам, успех принесут систематические нападения на неугодных, совершаемые сетями, состоящими из автономных ячеек, и использование генетики для достижения расовой чистоты. Алекс - аспирант в одном из лучших университетов Москвы. Он говорит, что его коллеги скоро займут высокое положение в бизнесе, политике и средствах массовой информации.

- Мы больше продвинемся, если убедим людей принять наши идеологические постулаты, чем если просто будем проливать кровь на улицах. Потом мы их всех все равно уложим в печи…

Неонацизм - как радиация, говорит профессор Сухачев. "Ее не видно, но она есть, и она убивает».

Приложение №5

 Декларация прав женщины и гражданки (Франция, 1791 г.)

Статья 1

Женщина рождена свободной и равной в правах мужчине. Социальные различия объясняются только соображениями целесообразности.

Статья 2

Целью любого политического объединения является утверждение естественных и неотъемлемых прав женщин и мужчин. К таковым относятся свобода, собственность, безопасность и сопротивление насилию.

Статья 3

Принцип суверенитета изначально заложен в идее нации, которая представляет собой союз женщин и мужчин. Никто и ничто не может реализовывать власть, не данную ему государством.

Статья 4

Свобода и справедливость заключаются в возвращении всего, что принадлежит другим. Поэтому единственным ограничением для реализации естественных прав женщин является постоянная тирания со стороны мужчин. Это ограничение должно быть упразднено, как того требуют законы природы и человеческого разума.

Статья 5

Законы природы и человеческий разум осуждают все действия, наносящие вред обществу. Все, что разрешают эти мудрые и священные законы, не может быть запрещено, и никого нельзя заставить делать то, что не предписано этими законами.

Статья 6

Законы должны выражать всеобщую волю, все граждане, как женщины, так и мужчины, должны лично или через своих представителей содействовать законотворчеству. И мужчины, и женщины должны быть равны перед законом, иметь одинаковый доступ к государственным постам, почестям, общественной деятельности согласно их способностям и на основании их талантов и добродетелей.

Статья 7

Ни одна женщина не является исключением. Ее могут обвинить, арестовать и содержать под стражей в случаях, оговоренных в законе. Женщины наравне с мужчинами подчиняются закону.

Статья 8

Закон должен устанавливать только такие наказания, необходимость которых очевидна. Наказание может осуществляться только так, как предписывает закон, принятый до совершения того или иного преступления.

Статья 9

Если женщина признана виновной, то она должна понести наказание, определенное законом.

Статья 10

Никто не должен быть наказан за собственные взгляды. Женщина может взойти на эшафот, следовательно, она может взойти и на трибуну, при условии, что в ее выступлении не содержится призыв к свержению законного режима.

Статья 11

Самым драгоценным для женщины является право на свободное изложение своих мыслей и мнений. Свобода подразумевает признание детей их отцами, поэтому любая женщина, не обращая внимание на варварские предрассудки, может открыто заявить: “Я мать твоего ребенка”. Исключение может быть сделано, чтобы противостоять ограничению свободы в случаях, предусмотренных законом.

 Статья 12

Гарантия прав женщин и гражданок принесет пользу всем; эта гарантия должна быть претворена в жизнь ради всеобщего блага, а не ради тех, кому доверено следить за исполнением декларации.

Статья 13

Вклад женщин и мужчин в общественную деятельность, а также их участие в управлении должны быть одинаковыми. Если женщина на равных выполняет тяжелую работу, то она должна принимать участие в распределении должностей, постов и всех других благ.

Статья 14

Мужчины и женщины имеют право проверять, лично или через своих представителей, необходимость пожертвований со стороны общества. Этот пункт распространяется на женщин, только в том случае, если им гарантируется равная степень участия в процессе распределения материальных благ и управления обществом, в том числе в определении размера, основания, процесса и продолжительности сбора налогов.

Статья 15

Женщины, объединенные с мужчинами для упрощения процедуры налогообложения, имеют право потребовать отчет о распределении налогов у любого представителя властей.

Статья 16

Ни в одном обществе невозможна конституция, в которой не гарантировались бы естественные права, и не утверждалось бы разделение властей. Конституция является лишь фикцией, если в ее разработке не принимали участие большинство граждан страны.

Статья 17

Собственность принадлежит обоим полам. И для мужчин, и для женщин, обладание собственностью – священное и нерушимое право. Никого нельзя лишить собственности, поскольку таков истинный закон природы. Единственно возможным случаем будет законное требование общества, и то только на условиях предварительной и справедливой компенсации.

В «Постскриптуме» к декларации говорилось:

«Женщина, очнись. Набат разума раздается по всему миру. Осознай свои права. Огромное царство природы больше не окружено предрассудками, фанатизмом, суевериями и ложью. Пламя истины разогнало тучи глупости и узурпаторства. Силы раба умножились, и он сбросил свои оковы. Но, освободившись, он стал несправедлив к своим ближним. О, женщины! Когда же вы прозреете? Что вы получили от Революции? Усилившееся презрение, более очевидное пренебрежение. На протяжении столетий у вас была власть только над мужскими слабостями. Почему вы боитесь потребовать того, что причитается вам по мудрым законам природы? Или вы боитесь, что наши французские законодатели, эти блюстители нравов, живущие по меркам давно минувших дней, снова спросят: “Женщины, а что же у вас общего с нами?” “Все”, - ответите им вы».

Приложение 6

«Вашингтон пост», выдержка из публикации:

«Облаченный в простую рясу цвета бургундского вина, обнажающий при улыбке золотые зубы, говорящий спокойным голосом, патриарх Филарет не похож на религиозного владыку этой страны, беспокойного мира, где сосуществуют православное христианство и постсоветская политика. Главе Киевской патриархии Украинской православной церкви Филарету 71 год. Может быть, он - самый влиятельный религиозный лидер Украины. Филарет является автором плана создания в этой преимущественно православной стране с 49 миллионами жителей легитимной независимой православной церкви.

 Московская Русская православная церковь в течение многих веков утверждает, что Украина - а также огромная часть мира от Балтийского моря до Тихого океана - является ее канонической территорией. Пока Украина оставалась частью Российской империи, а затем Советского Союза, притязания Москвы не вызывали споров. Но сейчас в независимой Украине соседствуют три конкурирующих православных церкви: церковь Филарета, небольшая Украинская автокефальная православная церковь и достаточно крупная Украинская православная церковь, находящаяся в ведомстве Московской патриархии как часть Русской православной церкви. Из всех трех лишь Московская патриархия признается законной остальным Православным миром, вторым по величине христианским сообществом после Римского католичества. Две другие украинские православные церкви существуют отдельно от Москвы.

 В течение последних 18 месяцев девятилетняя кампания Филарета набирает темпы. Сначала президент Украины Леонид Кучма предоставил свою весомую политическую поддержку объединению украинских православных церквей. Затем первый среди равных в Православии, стамбульский Вселенский патриарх Варфоломей Первый, Архиепископ Константинопольский, выступил в качестве посредника в объединении Филарета и Автокефальной церкви, предложив новой украинской церкви возможность быть канонизированной. И, наконец, Папа Римский Иоанн Павел Второй решил совершить исторический визит в Украину…

 Все это вызывает негодование лидеров Русской православной церкви, насчитывающей 80 миллионов прихожан - это самая крупная православная церковь в мире. 12 мая свыше 1000 человек устроили демонстрацию у стен Кремля, протестуя против визита Папы в Украину. Примерно 400 православных приняли участие в подобной демонстрации в Киеве, состоявшейся 17 мая.

 Некоторые лидеры Русской православной церкви подозревают Рим и церковных лидеров Стамбула, бывшего Константинополя, в заговоре…

 Эти украинские раздоры могли бы показаться делом темным, если бы не убежденность многих православных верующих в том, что богослужение по обрядам канонической православной церкви - единственный подлинно эффективный способ общения с Богом. Один монах заявил, что разница между неканонической и канонической церквями аналогична разнице между "заглядыванием в щелочку и реальным пребыванием в комнате".

 Ставки высоки, поскольку Украина - это духовная житница Русской православной церкви. Почти половина приходов Русской православной церкви расположена на территории Украины, страны, численность населения которой всего в три раза меньше, чем России. Киев, где местные славяне впервые приняли христианство в 988 году, имеет огромное историческое значение для российских православных верующих.

 С точки зрения ведущих иерархов Москвы, Филарет - особенно одиозная фигура в борьбе за контроль над Украиной, в частности потому, что когда-то Филарет был одним из них. Он много лет возглавлял Украинскую церковь, а в 1990 году был одним из кандидатов на пост нового патриарха Русской православной церкви. Но когда Украина провозгласила независимость от развалившегося Советского Союза, Филарет сделал то же самое в отношении Русской православной церкви. За это Москва лишила его духовного сана, отлучила от церкви и предала анафеме.

 Сегодня, по данным украинской правительственной статистики, у церкви Филарета всего 3000 приходов. У Москвы на территории Украины - 9000 приходов, у Автокефальной церкви - чуть больше 1000…

 В недавнем интервью Филарета спросили, готов ли он покинуть свой пост, чтобы освободить дорогу объединению Украинской церкви. Он ответил: "Необходим лидер, который мог бы закончить объединение изнутри. Я готов покинуть свой пост, если появится преемник, способный это сделать. Сейчас я его не вижу".

 Судя по всему, принимая во внимание непримиримую позицию Москвы, только Вселенский патриарх Стамбула способен дать Автокефальной и Киевской патриархальной церквям канонический статус. Пока патриарх действует осторожно…

 В Эстонии, бывшей советской республике на берегу Балтийского моря, которую Московская патриархия считает своей территорией, Константинополь взял группу антимосковских православных приходов по свою юрисдикцию в 1996 году, заявив, что сделал это, "как любящая мать отвечает на свободную и единодушую просьбу своих детей". Московский патриархат отреагировал незамедлительно, перестав общаться с Константинополем и впервые за многие столетия убрав имя Вселенского патриарха из Божественной литургии. Конфликт продолжался четыре месяца. Отношения по поводу Эстонии по-прежнему остаются сложными. Страна находится под юрисдикцией обеих церквей, которые пытаются найти решение проблемы. В Эстонии всего 84 православных прихода, что очень мало по сравнению с Украиной. Однако реакция, проявленная Москвой в 1996 году, говорит сама за себя.

 Тот факт, что Москва и Константинополь могут разорвать отношения из-за такой маленькой и незначительной церкви, как эстонская, свидетельствует о том, что Украина для отношений Москвы и Константинополя будет эквивалентна водородной бомбе".

(29 апреля 2008, The Washington Post, Фрэнк Браун, в сокращении)

Приложение 7

Встреча с интеллигенцией 7 марта 1963 года в Кремле. Участников встречи впускали через ворота слева от Мавзолея. Многих молодых, получивших приглашение в Кремль впервые, до ворот провожали напуганные жены.

 Голубой Свердловский купольный зал шуршал, заполняясь нейлоновыми сорочками, входящими тогда в моду. Присутствовали в основном партийные чиновники с настороженными вкраплениями творческой интеллигенции. Всего человек шестьсот.

 Трибуна для выступающих стояла спиной к столу президиума почти впритык и чуть ниже «барского» стола, за которым возвышались: Хрущев, Суслов, Косыгин, Брежнев, Козлов, Полянский, Ильичев и др. Первой выступила известная польская писательница Ванда Василевская. В своей речи она обрушилась на Аксенова и Вознесенского, обвинив их в политической незрелости и конформизме.

 Хрущев:

 -- А, может быть, если здесь есть товарищ Вознесенский, его попросить выступить?

 Голос: «Да, товарищ Вознесенский записан в прениях».

 Голос: «Вот он идет»...

 (Долгая пауза.)

 Вознесенский:

 -- Эта трибуна очень высокая для меня, и поэтому я буду говорить о самом главном для меня. Как и мой любимый поэт, мой учитель, Владимир Маяковский, я -- не член Коммунистической партии. Но и как...

 Хрущев (перебивает):

 -- Это не доблесть!..

 Вознесенский:

 -- Но и, как мой учитель Владимир Маяковский, Никита Сергеевич...

 Хрущев (перебивает):

 -- Это не доблесть, товарищ Вознесенский. Почему вы афишируете, что вы не член партии? А я горжусь тем, что я -- член партии, и умру членом партии! (Бурные аплодисменты пять минут. Хрущев орет, передразнивая): «Я не член партии». Сотрем! Сотрем! Он не член! Бороться так бороться! Мы можем бороться! У нас есть порох! Вы представляете наш народ или вы позорите наш народ?..

Вознесенский:

 -- Никита Сергеевич, простите меня...

 Хрущев (перебивает):

 -- Я не могу спокойно слышать подхалимов наших врагов. Не могу! (Аплодисменты.) Я не могу слушать агентов. Вы скажете, что я зажимаю? Я, прежде всего, Генеральный секретарь. Прежде всего, я человек; прежде всего, я гражданин Советского Союза! Я - рабочий своего класса, я - друг своего народа, я - его боец и буду бороться против всякой нечисти!!! Мы создали условия, но это не значит, что мы создали условия для пропаганды антисоветчины!!! Мы никогда не дадим врагам воли. Никогда!!! Никогда!!! (Аплодисменты.) Ишь, ты какой, понимаете! «Я не член партии!» Ишь ты, какой! Он нам хочет какую-то партию беспартийных создать. Нет, ты -- член партии. Только не той партии, в которой я состою. Товарищи, это вопрос борьбы исторической, поэтому здесь, знаете, либерализму нет места, господин Вознесенский.

 Вознесенский:

 -- Э-э, я-я... Никита Сергеевич, простите меня...

 Хрущев:

 -- Здесь вот еще агенты стоят. Вон два молодых человека, довольно скептически смотрят. И когда аплодировали Вознесенскому, носы воткнули тоже. Кто они такие? Я не знаю. Один очкастый, другой без очков сидит.

 

Вознесенский:

 -- Никита Сергеевич, простите, я написал свое выступление, и я... Вот здесь оно у меня написано. Я его не договорил, первые фразы (читает): Как мой любимый поэт, я не член Коммунистической партии, но, как и Владимир Маяковский, я не представляю своей жизни, своей поэзии и каждого своего слова без коммунизма.

 Хрущев (прерывает, орет):

 -- Ложь! Ложь!

 Вознесенский:

 -- Это не ложь.

 Хрущев:

 -- Ложь, ложь, ложь!!! Как сказала Ванда Львовна (речь идет об интервью польской газете, данном Вознесенским), это клевета на партию. Не может сын клеветать на свою мать, не может. (Продолжительные аплодисменты.) Вы хотите нас убаюкать, что вы, так сказать, беспартийный на партийной позиции.

 Вознесенский:

 -- Нет-нет.

 Хрущев (перебивает):

 -- Нет, довольно. Можете сказать, что теперь уже не оттепель и не заморозки, а морозы. Да, для таких, как вы, будут самые жестокие морозы. (Продолжительные аплодисменты).

 Вознесенский:

 -- Никита Сергеевич, я... То, что я сказал... это правда. И это подтверждается каждым моим написанным словом...

 Хрущев:

 -- Не по словам судим, а по делам. А ваше дело говорит об антипартийной позиции. Об антисоветчине говорит. Поэтому вы не являетесь нашим другом.

 Вознесенский:

 -- Никита Сергеевич, у меня ничего антисоветского нет...

 Хрущев:

 -- А то, что Ванда Львовна сказала, это что -- все советское?

 Вознесенский:

-- Польский журналист ждал, что я буду говорить, что наше поколение плюет на поколение отцов. А я сказал, что нет поколений возрастных, которые противостоят одно другому. Я сказал, есть поколения, как горизонтальные слои, -- одно идет за другим, но они не противостоят друг другу. В каждом поколении есть люди замечательные, люди революционные. (Стучит рукой по трибуне, словно задавая ритм, чтобы не сбиться.) Как говорят сейчас на Западе...

 Хрущев:

 - Будь вы поскромнее, вы бы сказали польскому журналисту: «Дорогой друг, у нас есть более опытные люди, которые могут ответить на ваш вопрос...» Молоко на губах еще не обсохло, а он уже поучает! Обожди еще. Мы еще переучим вас! И спасибо скажете!

 Вознесенский:

 -- Маяковского я всегда называю своим учителем.

 Хрущев (прерывает):

 -- Все это говорится лишь для фона. Ишь ты, какой Пастернак нашелся! Мы предложили Пастернаку, чтобы он уехал. Хотите тоже завтра получить паспорт? Хотите?! И езжайте, езжайте к чертовой бабушке.

 Вознесенский:

 -- Никита Сергеевич...

 Хрущев (не слушает):

 -- Поезжайте, поезжайте туда!!! (Аплодисменты.) Хотите получить сегодня паспорт? Мы вам дадим сейчас же! Я скажу. Я это имею право сделать! И уезжайте!

 Вознесенский:

 -- Я русский человек...

 Хрущев (еще более заводясь):

 -- Не все русские те, кто родились на русской земле. Многие из тех, кто родились на чужой земле, стали более русскими, чем вы. Ишь ты, какой, понимаете!!! Думают, что Сталин умер, и, значит, все можно... Так вы, значит... Да вы -- рабы! Рабы! Потому что, если б вы не были рабами, вы бы так себя не вели. Как этот Эренбург говорит, что он сидел с запертым ртом, молчал, а как Сталин умер, так он разболтался. Нет, господа, не будет этого!!! (Аплодисменты.)

 Вознесенский (продолжает):

 -- Никита Сергеевич, для меня страшно то, что сейчас я услышал. Я повторяю: я не представляю своей жизни без Советского Союза. Я не представляю своей жизни...

 Хрущев:

 -- Ты с нами или против нас? Другого пути у нас нет. Мы хотим знать, кто с нами, кто против нас. (Аплодисменты.) Никакой оттепели. Или лето, или мороз.

 Вознесенский:

 -- Никита Сергеевич, у меня были... Я чувствую, особенно сейчас. У меня были нервные срывы, как и во время этого польского интервью. Мое содержание -- мои стихи. В каждом своем стихотворении... Никита Сергеевич, разрешите, я прочитаю свои стихи.

 Хрущев:

 -- Это дело ваше, читайте.

 Вознесенский:

 -- Я прочитаю американские стихи «Секвойя Ленина».

 Вознесенский читает стихи... Отчетливо слышно, как он, вероятно, в волнении, опрокидывает стакан, что стоит на трибуне, и тот, отвратительно позвякивая, нарушает воцарившуюся тишину. Это аккомпанемент к буре эмоций…

 

 

Russian version >>>

   
   
 

Homepage | Biography | Principal dates | Awards | Social and political essays
Poetry | Published songs | Music recordings

© Alexander Nikolayevich Alpeyev
© Design by Dmitri Avramets, 2011